Без мата о русском мате. Журналист Сергей Антонов недурно рассказывает о «дурных» словах

— Сергей, 3 февраля был День борьбы с ненормативной лексикой. Можете ли вы объяснить чем ненормативная лексика отличается от нецензурной брани?

— По сути, это одно и то же. То есть, это синонимы: ненормативная лексика, обсценная лексика, нецензурная, матерные слова. Всё это, как по мне, синонимы одного и того же.

— Когда вы писали книгу о «дурных словах», вы наверняка изучали их происхождение. Можете рассказать, как вообще появился русский мат?

— Считается, что это древние слова. Некоторые из них восходят к праиндоевропейскому языку, некоторые — к более позднему праславянскому. То есть, наша ненормативная лексика возникла ещё до появления славянской письменности. А письменные источники с упоминанием подобных слов существуют примерно с XI века. Это берестяные грамоты. Я сейчас говорю про язык, который был предком [современного русского языка]: древнерусский и так далее. В берестяных грамотах по большей части встречаются бытовые и неофициальные записи: какие-то коммерческие записки, письма друг другу и так далее. Благодаря им, мы понимаем, что в быту люди употребляли ненормативную лексику.

Матерные слова употреблялись в тех же самых случаях, в которых и мы их употребляем, но только они не считались чем-то неприличным. Это были названия интимных деталей и действий, половых органов. Кроме того, их могли использовать в качестве эвфемизмов.

Белгородской журналист Сергей Антонов, фото из личного архива

Самый известный пример [использования мата] — это берестяная грамота середины XII века, когда один брат пишет другому коммерческую запись по поводу сделки: «Яков, брат, *** (глагол, обозначающий секс, — прим.Ф.) лёжа». То есть, [по сути] он говорит ему: «Делай, как все, не выделывайся».

Есть версия, что корни матерных слов использовались в качестве каких-то ритуальных вещей в язычестве. Это неудивительно, потому что во многих культурах, где существует многобожие, подобное присутствует. Например, в Индии встречаются изображения с фаллическим символом — какие-то фрески, лепнина на храмах, которая показывает это, и так далее. Это вполне нормально, потому что размножение связывалось с культом плодородия в древних цивилизациях. Люди жили в сельскохозяйственных обществах, и плодородие являлось самой важной частью этого общества.

Однозначно мы утверждать не можем, но считается, что какое-то время до Крещения Руси, когда борьба с язычеством только началась, все эти слова не были табуированной лексикой.

— Известно ли когда и почему с ненормативной лексикой на Руси начали бороться?

— Бороться с ней начали прежде всего не потому, что это какие-то неприличные слова, а прежде всего потому, что они были атрибутом язычества. В любой стране, как показывает история, когда приходит новый культ, он начинает бороться со старым: уничтожает священнослужителей, ритуальные места и лексику. При этом на Руси лексику не просто запрещали — мол, давайте, вы завтра все так перестанете говорить, иначе мы вас всех посадим на кол — цензура была более мягкой.

Сначала эти слова были вытеснены другими. Если мы почитаем церковные тексты, те же жития святых, которые написаны на старославянском или древнерусском языках, там упоминается другая лексика: «уд», «блудница», «соитие» и так далее. Описание предметов или процессов существовали, но это были уже другие слова, а «языческие слова» не рекомендовалось упоминать в приличном обществе.

— То есть одни слова просто заменили другими?

— Да. Новые слова позиционировались как более правильные в русле той лексики, которую стало принято использовать, например, в религиозной литературе. Но затем слова стали запрещать уже не потому, что это было связано с язычеством. Естественно это происходило не через десяток лет и даже не через одну сотню, а гораздо позже, уже ближе к Средним векам.

Есть многочисленные памятники письменности — проповеди, в которых священники говорят, что это неправильно, что надо епитимию накладывать за такие слова и так далее. Но парадокс в том, что [получилось] как и сейчас — запрещай, не запрещай, а эта лексика оказалась очень живучей.

article-24667

— Ненормативная лексика как-то меняется, или она осталась в прежнем виде?

— Можно точно сказать, что до нашего времени эти слова дошли практически без изменений, если отбросить орфографию, которая изменялась. Но даже сейчас, если мы напишем какой-нибудь древнерусский мат на бумаге, мы поймём, что это за слово, несмотря на все «юсы» и «яти» (буквы старославянского и древнерусского алфавитов — прим.Ф.). Самый свежий пример — в прошлом году в Вологодской области нашли спил дерева, на котором очень чётко читаются буквы «п», «и», «з», дальше стёрто, но всего в слове пять букв. Есть версия, что там было написано то же самое слово, которое сейчас используется в России. Прошла уже минимум тысяча лет, а слова дошли до нас примерно в том же самом значении и звучании. Это факт, который никак не оспорить.

— То есть, несмотря на все запреты ненормативная лексика всё равно продолжала применяться?

— Если мы вернёмся в XVII-XIX века, то эти слова в быту тоже употреблялись, а в советское время мат однозначно запрещали. При этом в самом авторитетном этимологическом словаре Макса Фасмера, который издали в нашей стране в 1950-х годах, были нецензурные слова. Однако при публикации в советское время их вымарали. Если и есть какие-то словари ненормативной лексики, то все они изданы после 1991 года, когда к ненормативной лексике стали более-менее мягче относиться.

article-159-noimage

Если взять настоящее время, юридически запрещено употреблять мат в СМИ. Если вы будете выражаться на улице, вас оштрафуют по статье КоАП, но можем ли мы сказать, что мат мёртв? Не можем, потому что он объективно существует, безотносительно оценок хорошо это или плохо. Это совершенно другой вопрос.

— Расскажите о мифах, связанных с русской ненормативной лексикой.

— Самый популярный миф связан с происхождением мата. Есть версия, что в Древней Руси мата не было, а после татаро-монгольского ига появился. Понятно, откуда возник этот миф. В монгольском языке во многих словах есть сочетание трёх букв, начинающееся с «х», которое несёт совершенно невинное значение на монгольском, но для нас звучит и выглядит очень дико, потому что звучит как нецензурщина. Считается, что эту версию в одной из своих статей выдвинул Максим Горький. Он был очень авторитетным человеком в среде советской интеллигенции, и к его мнению нельзя было не прислушаться, но, между тем, Горький не был лингвистом.

Тем более, берестяные грамоты, в которых встречается нецензурная лексика, датируются на 100-200 лет раньше монгольского нашествия. Это прямое доказательство того, что монголо-татары не имеют никакого отношения [к возникновению мата на Руси].

— Знаете, иногда говорят, что «красиво ругаться матом» — это на самом деле искусство. Вы согласны с этим?

— Мне кажется, это просто вопрос наличия у человека фантазии, потому что можно и обычными словами красиво выражаться. Я не приветствую нецензурную ругань, потому что в нашем языке очень много других слов. Кроме того, есть ситуации, когда люди используют эту лексику от бедности своего словарного запаса: человеку не хватает какого-то слова, и он заменяет его матерным. Если у кого-то бедный словарный запас, и он не может быстро думать, такие люди вставляют паузы или «[лексически опустошённые] запятые»: «ну», «конечно», «э», «вот», «там». А есть люди, которые используют мат как «запятую». Я считаю, что это тоже от бедности словарного запаса.

— Какова роль мата в русской культуре? Можно назвать его частью нашей идентичности?

— Насчёт идентичности не соглашусь — нецензурная лексика есть практически во всех языках. По крайней мере во всех крупных языках, которые обросли культурой в виде книг, фильмов, песен и так далее. Возьмите любой более или менее распространённый в мире язык: польский, немецкий, чешский, испанский язык, и в каждом из них будет нецензурная лексика. Где-то она будет связана с интимной сферой, где-то — с животными, где-то — с богохульством, но, тем не менее, будет везде. Поэтому мы не можем говорить о какой-то национальной идентичности, это просто один из пластов любого языка.

Есть разные классификации нецензурных слов. Одна из них популярная, но слишком научная. По ней все случаи употребления матерной лексики можно разделить на четыре типа в зависимости от объекта и эмоции. Например, если есть объект и эмоция, я говорю: «Вася, ты ...!». Если есть объект, но нет эмоции: «Вася, подай мне ту ...». Если есть эмоция, но нет объекта. Например, раскалённым оловом человеку за шиворот капнули — эмоция есть, объекта нет, а слово вырвалось. Четвёртый тип: нет эмоции, нет объекта, и это как раз тот случай, когда мат используют как запятую.

— Как вы считаете, есть ли вообще смысл бороться с нецензурной лексикой и как-то её запрещать?

— Запрещать можно всё что угодно, но как показывает многовековой опыт, почему-то не получается, и с этим ничего не сделаешь. Хотя есть и другой опыт, когда какие-то вещи на уровне языка переделать можно — нормы орфографии, например. Язык меняется сам, язык можно менять принудительно. Можно ли запретить матерную лексику? Не знаю. Если бы кто-то знал, как [это сделать], может быть, уже бы сделали.

— Мы уже поговорили о культурном значении нецензурной лексики в русском языке и её значении, но почему вы решили изучить именно эту сторону русского языка и написать об этом книгу?

Книга, которую написал Сергей Антонов

— У нас с товарищами по профессии есть телеграм-канал, где мы разбираем редакторскую и авторскую работу, начиная от организации труда и заканчивая написанием слов. Сначала мы там несколько раз из интереса сделали разборы сложных случаев написания, склонения даже не то, что матерных, а просто не совсем приличных слов. Например: почему слово «минет» пишется с одной «н».

Мы создавали эти посты с лингвистической точки зрения. И постепенно посты выросли в большой цикл, потому что, с одной стороны, это полезно, а с другой — необычно. И когда фактуры стало слишком много, появилась идея сделать книгу. Издательство пошло нам на встречу, поверило в меня, и всё срослось.

— Как вы искали информацию и собирали материал для книги?

— По словарям. Тем более, благодаря интернету можно много словарей найти в электронном виде. То, за чем ещё 25 лет назад пришлось бы годами охотиться по барахолкам, сейчас можно найти в электронном виде, включая библиографические редкости столетней давности, отсканированные и выложенные в свободном доступе. Плюс у меня был научный редактор, который разбирается в древнерусском языке и обсценной лексике одновременно.

— Какая была обратная связь от читателей книги на такую стигматизированную в России тему?

— Не было ни разу претензий к теме. Большинство отзывов положительные, потому что книга не пошлая. Она образовательная по своей сути. Периодически издательство приглашает меня прочитать лекции в разных городах, и на многих лекциях люди подходили ко мне и говорили, что эту книгу нужно давать школьником старших классов, чтобы проводить профилактику безудержного и бессмысленного употребления неприличных слов, чтобы старшеклассники понимали, что они говорят и нужно ли им действительно это говорить. Отрицательные отзывы если и были, то касались того, что книга слишком маленькая.

— Есть ли у вас в планах написать ещё одну?

— Да, продолжение должно быть. У нас есть договорённости с издательством об этом, мы уже очень долго обсуждаем концепцию. Надеюсь, что дело сдвинется с мёртвой точки.