Почему никогда не поздно заняться новым делом

«Моя трудовая – уже двухтомник, притом что последние девять лет я на свободе», – призналась знакомая, подразумевая под свободой собственное дело. «Принимали сотрудницу, наша запись была вроде 50-й в её трудовой», – заметил в разговоре знакомый предприниматель. Люди с единственной записью в трудовой книжке, наверное, вымерший вид. Человек взрослеет, меняется, переезжает, устаёт заниматься одним и тем же, достигает потолка и осознаёт, что жизнь крадут пустые цифры и разговоры. Причин много, итог один – ощущение нереализованности и внутренняя пустота.За последнее десятилетие кардинально сменил работу каждый третий, а 50 % задумывались об этом либо перешли на смежную специальность – таков итог опроса, который сайт HeadHunter провёл среди 3,6 тыс. соискателей в декабре 2019 года. Я провела свой опрос среди белгородцев на тему смены профессий и нашла множество историй, достойных экранизации. Инструктор по плаванию стала редактором на радио, учитель – менеджером по продажам, а военный авиационный инженер – организатором IT-ивентов, слесарь-ремонтник подался в артисты филармонии, директор строительной компании счастлив работать сантехником, а кладбищенский инспектор по кадрам ушла в туризм. Несколько респондентов рассказали мне, почему не усидели на привычных местах и стали ли они на другой работе счастливее.Юлия Горяева, из юриста и менеджера – в сельского учителя: «Сама я родом из Палатово. Тут окончила школу и уехала учиться на юриста в Москву, моя мама тогда тоже работала в столице. Проходила практику в прокуратуре и после вуза осталась там работать. Меня хватило на три года, потому что надо быть жёстким человеком, а мне всех жалко. Потом были ещё разные работы, последние два года я была менеджером в крупном магазине в Москве с зарплатой под 100 тыс. рублей. Потом у меня умер дедушка, мы с мамой вернулись к бабушке и поняли, что совершенно не хотим обратно. Продали квартиру в Подмосковье и в 2018 году обосновались в родной деревне.Юристы, экономисты и кадровики тут не требуются, но в деревню‑то я уже нацелилась, а уж если я чего решила… Моя первая учительница, конечно, позвала меня работать в школу, учителей‑то не хватает, она меня в педагогический сватала ещё в 11-м классе. И третий год я преподаю русский язык и литературу. Поступила в БелГУ, в этом году магистерскую защищаю. В первый год дали 10-й и 5-й классы. В этом году выпускаю 11-й, и на следующий снова дают 10-й.. Это моё. Мне классно! Мы с ними разговариваем на одном языке, мы на одной волне. Я могу им что‑то посоветовать, вместе обсуждаем и анализируем события. С детьми очень интересно, они все разные. Одним десятиклассникам понравился Достоевский, другие разбирали по косточкам «Войну и мир», выпускники запали на «Мастера и Маргариту». Очень интересно смотреть на эти произведения их глазами, работать с теми, кто учил меня. Я родила дочку, мне нравится смотреть, как она растёт.В плане финансов я не обделена: у учителей сейчас достойная зарплата. Москву как бабка отшептала. Хотя там полно друзей, за три года я ни разу туда не съездила, дочка подрастёт – вместе поедем, а сейчас мне не хочется».Ольга Черникова, из неонатолога-реаниматолога – в мастера перманентного макияжа: «Восемь лет я училась на врача и десять – работала в перинатальном центре в Орле. Медицина в России сильная, кто бы что ни говорил, но менеджмент! Ты вечно во всём виноват, врачи не люди, личной жизни никакой, детей не видишь… Ставка – 15 тысяч, берёшь ночные дежурства, чтобы заработать, праздники, выходные – за это дополнительная оплата.. Я жила на работе, всё время занималась чужими детьми, своих и не видела, а денег всё равно ни на что не хватало – день сурка. Однажды стою в ординаторской, как всегда измученная, и в окне вижу воздушный шар. Думаю: боже мой, ну люди‑то живут, есть же где‑то другая жизнь! Тогда я поняла: надо всё менять. Взяла отпуск и уехала на неделю в горы с палаткой, без телефона и суеты, а вернувшись, написала заявление на увольнение. Никто меня и останавливать не стал, никто никому не нужен. Из Орла переехала в Белгород, где не было ни родных, ни знакомых.Почему сюда? Приехала, прошла по бульвару Юности, там же везде розочки, и решила, что хочу здесь жить. В июне уволилась, в августе сняла помещение под косметологический кабинет и неделю жила в нём, а к сентябрю нашла квартиру, открыла кабинет, и дочка пошла здесь в школу.. Перманентный макияж долгое время был моим хобби. Делала подругам брови, губы, стрелки от случая к случаю, но всерьёз занятие никогда не рассматривала.Думала: «Я же доктор, столько училась, не могу всё бросить, я должна!» А когда поняла, что не должна, то и началась другая жизнь.. Это было четыре года назад. Чтобы хобби стало работой, я сильно заморочилась и победила в чемпионате России по перманентному макияжу, взяла призовые места на чемпионатах в Киеве и Белгороде. Теперь сама себе хозяйка, купила жильё в Белгороде и перестала думать, как свести концы с концами. Я стала намного счастливее! На воздушном шаре не летала: боюсь, а на самолёте полетала».Роман Сапелин, владелец бизнеса по продаже яхт стал историком-генеалогом: «У меня был бизнес, офис с окнами на Кабинет министров Украины. Мы были дилерами девяти иностранных компаний. Продажи шли нормально, клиенты‑то сидели в соседнем здании. С деньгами полный порядок, жизнь была весёлой и роскошной. Мы гоняли на катерах, могли за ночь просадить в казино не одну тысячу долларов. Но начались дрязги с партнёрами по бизнесу. А затем за полтора года по разным причинам из жизни ушли 12 человек из моего окружения: аварии, инфаркты, убийства… Тогда невольно задумался: «А не я ли следующий?» Было это лет 15 назад, мне было больше 30 – типичный кризис среднего возраста. . Возник вопрос: зачем вся эта суета? Ради чего рискую? Ради денег, которые завтра проиграю в казино? Понял, что жизнь просаживаю бессмысленно: я занимаюсь тем, что не особо нравится, и общаюсь с людьми, которые мне неприятны. Я тогда увлёкся книгами по психологии, разорвал все контакты с прежним окружением. Интернет только появился. Из интереса ввёл в поисковике свою фамилию. Нашёл историю о корочанском сыне боярском Самошке Сапелине, который в 1645 году был в дозоре и попал в плен к татарам. Стало интересно: кто он мне? И занялся изучением своей родословной, стал сидеть на форумах по интересам. Денег это не приносило, и я начал помогать в таких вопросах тем, кто размещал объявления на тех же форумах. Так начались мои первые скромные заработки на хобби, а потом решил серьёзно заниматься историей и генеалогией.Мне интересно искать информацию, писать публикации, снимать фильмы, общаться с людьми по этой теме. С развитием Интернета круг общения расширился – теперь это не только Россия.В продолжение тематики начал заниматься ДНК генеалогическими исследованиями.Сейчас, как свободный художник, сам варьирую рабочий день и нагрузку, управляю своим временем и своей жизнью, общаюсь с интересными людьми и занимаюсь увлекательными проектами. У меня нет не то что катера, даже машины, но по этому поводу вообще не страдаю. Я чувствую, что живу, и понимаю, что моя миссия нужна, ибо возвращаю людям память. Ведь благодаря мне сотни семей обрели знания об истории своего рода, понимание, кто они и откуда.Изменив всё, я стал счастливее, более того – возможно, именно поэтому сейчас вообще жив!». Юлия Немчинова, из социального педагога-психолога – в мебельное производство: «Я жила и училась в Харькове. Мне очень нравилось моё направление, нравилось работать с трудными подростками и мамами отказников. В 1998–1999 годах это вообще было новаторским направлением, и я была очень идейной. После вуза пошла работать в центр реабилитации для детей «Наш дом». Там было около 50 мальчиков 7–18 лет. Платили мало, хватало разве что на проезд, но я всё‑таки осталась, ведь делала важное дело! Собиралась писать диссертацию и поступать в аспирантуру. И был ещё один момент – я не могла понять статус учреждения: не государственное, не частное, содержалось на деньги фонда.Проработала я там месяца три и за время общения с детьми увидела, что есть нечто, о чём они не могут мне рассказать, но что – не могла понять. Я была близка к тому, что дети заговорят об этом, и тут меня уволили без объяснения причин. Это был шок. А спустя некоторое время я увидела в новостях сюжет о том, что директор этого центра под следствием, ему грозит 25 лет за торговлю детьми. Оказалось, он продавал их взрослым дядям и на эти деньги содержал приют. Я вспомнила все свои попытки расшевелить детей, рассказывая о Высоцком, Нотр-Даме, наши беседы, их глаза – и всё поняла.. Для меня это был такой удар, от которого я не смогла оправиться. Понимала, что не могу сейчас этим заниматься и мне нужно на время уйти в другую деятельность. Увидела объявление: требуются менеджеры по продаже мебели и окон. Так я стала сначала менеджером, а через два месяца нас всех кинули, не заплатив зарплату. Мы с коллективом решили уйти и открыть своё дело, и с тех пор я в этой сфере. Моя специальность помогала мне и в бизнесе, и в формировании коллектива, и в общении с собственными детьми.Прошло 20 лет, но мысль о том, чтобы вернуться к своей специальности, меня не оставляет. В каком формате – пока не решила. Работать в каких‑то рамках я не смогу: у меня всегда был свободный график и не было зарплаты, которую нужно рассчитывать на месяц. Возможно, рано или поздно я решусь создать НКО или придумать какую‑то программу».Записала Ирина Дудка.