«Чуть-чуть известный человек». Филипп Воронин о жизни после КВН и ДАЛСа

Вы знаете его по усам, эфирам на Первом и песне про конфетный вкус губ (простите). Сегодня он «жарит» Собчак, Дудя и Мартиросяна, пишет тексты и выступает со стендапами. Как жизнь, Фил?— Расскажи для тех, кто не следил за тобой после КВН, чем ты сейчас занимаешься.. — Я работаю автором, выступаю со стендапом, снимаюсь в «Прожарках», и есть небольшой ютьюб-канал, где мы с Тимуром Бабъяком (канал так и называется: «БабъякВоронин» – прим. авт.) делаем шоу, не претендующее на смех: разбираем, кому что смешно, говорим про субъективное восприятие юмора. Наверное, эти четыре аспекта можно выделить.— Ты сейчас больше в стендапе?. — По выступлениям – да. Я выступаю каждый день. Много сил на это тратится, но и удовольствие получаю – не буду жаловаться. — Что ты делаешь как автор?. — «Однажды в России», но я там всё время работаю. Остальное – подработки.— Ты автор в Comedy Club Production, как там работается?. — Как и всюду. Нареканий у меня нет, но я там уже шесть или семь лет, а за такой период от чего угодно устанешь.— Относишься к этому как к рутине?. — Зависит от дня: ты должен ходить на работу, выполнять обязанности, соблюдать графики, но бывает, что за день написал крутую миниатюру и остался доволен.— Ты всё‑таки автор или выступающий комик?. — Мне кажется, это не взаимоисключающие понятия. Все хорошие выступающие – хорошие авторы: они сами себе пишут, сами же с этим и выступают. Мне ещё удаётся как‑то писать другим, пока дискомфорта это не вызывает. — Есть варианты, чем займёшься, если не шутками?. — Вообще нет. Ни одного варианта (смеётся). Да не, юмористическая тема же достаточно широкая: можно зарабатывать, выступая, можно, когда пишешь, можно научиться писать что‑то драматическое, сценарное, ещё какое‑то. Потолка у этого нет, всё зависит от желания заниматься чем‑то новым. С удовольствием лет через 10 сериал бы написал. Хотя может и раньше.— Комедию?. — Нет, драмеди скорее.— Можешь назвать самый крутой проект, в котором участвовал?. — По влиянию на жизнь – КВН, 100 %. Это мечта детства, много гастролей, узнаваемость. Было классное время. Плюс связь с Белгородом: столько людей [за нас] болело. Короче, эти два года шикарные, хотя и тяжело было играть. Это точно самый запоминающийся этап.«Comedy Баттл» первый просто дал очень хороший толчок: не голыми руками приходилось залезать на гору, а подниматься по хорошему эскалатору. Все остальные проекты хорошие, но проект жизни – пока всё равно КВН. Не стыжусь этого. Как КВН, Фил?— Тебя до сих пор часто называют кавээнщиком.. — Мне вообще не нравится слово «кавээнщик» – оно какое‑то не крутое. Играть в КВН – прикольно, называться кавээнщиком – не очень хорошо, мне кажется. Открещиваться от КВН, говорить, что это плохо, – я не буду. Но кавээнщик – это не клеймо на всю жизнь.— Я про то, что тебя знают больше как кавээнщика.. — Ну, это не проблема. И мне кажется, это потихоньку уходит. Просто надо завоевать новую аудиторию, которая будет больше, чем та. Такого, чтобы это меня напрягало, нет. Веселит, бывает.— Ты смотришь КВН сейчас?. — Иногда смотрю.— Ради удовольствия или это профессиональный интерес?. — Скорее профессиональный интерес. Нет такого, что я закупился вкусной едой, пришёл домой клёво провести вечерок с любимой девушкой за просмотром КВН. В такси еду, смотрю. Иногда бывает интересно, как игра прошла или как команда выступила, которой ты писал. Иногда вообще неинтересно. — Каково это – писать другим?. — Когда себе пишешь – более требователен. Сам понимаешь, что тебе нужно. А здесь нужно, чтобы команда сама понимала, что хочет, и донесла это до тебя. У меня нет сложностей писать другим командам. Бывает, кому‑то легче писать, кому‑то сложнее. Дискомфорта это не вызывает, но тоже не хотелось бы этим всю жизнь заниматься.— Как думаешь, сколько ещё просуществует КВН?. — От Маслякова-старшего зависит, наверное.— А без него КВН как жанр не сработает?. — Видишь, если бы я сейчас общался с молодёжью, был на этой волне, то смог бы ответить. Ну, как жанр – прикольно. Ему бы модернизироваться как‑то. Не только КВН ведь потихоньку отмирает: жанр миниатюры, эстрадных номеров. Это не значит, что это плохой жанр. Просто с ним что‑то не так. Хотя номера же смешные бывают. Не хочется упираться в один жанр, типа: «Всё, сейчас шутим только ртом, не показывая ничего». Это наскучит быстро. Хотелось бы, чтобы люди занимались творчеством с удовольствием. И чтобы зрители ходили. — Зрители же говорят, что КВН не тот.. — Я тут нового ничего не скажу: всё, что про это говорят, – правда. Сейчас выходит куча всего другого. В английском есть такое понятие «пересыщение контентом».— А качество шуток, особенности площадки?. — Если ты придумал разрывную миниатюру – она зайдёт где угодно. Если придумал две разрывные – тоже. Если придумал две разрывные и пять плохих, будет казаться, что качество упало. Нет же такого, что в 2021-м невозможно придумать хорошую миниатюру. Можно. Но это сложнее, чем придумать шутку. Как шутки, Фил?— Как ты сейчас пишешь себе шутки?. — Просто записываю в заметки всё, что меня повеселило. Когда набирается, иду выступать. Понимаю, что из этого живое. Раз в две недели встречаемся с другом, пишем ему, пишем мне. В основном вся работа через сцену и заметки.— Ты говорил, что, когда у вас с Тимуром были споры по поводу шуток, вы решали, что рассудит редактура. Сейчас кто судит?. — Зритель. Стендапом заниматься легче: ты можешь материал проверить 10–15 раз. А в КВН ты выходил с голыми руками и шуткой, которую написал за ночь. — Как думаешь, какой подход правильнее: редактура или проверка зрителем?. — Конечно, второе. Редактор же один, и он может ошибаться.— Ты шутишь про то, что неизвестный человек. Почему?. — Ну в масштабах – да, неизвестный. Когда достигну каких‑то цифр и известность станет наглядной: миллионы просмотров или подписчиков, можно будет говорить об обратном. А в моём случае это адекватное восприятие реальности. Я же в том монологе (на канале OUTSIDESTANDUP – прим. авт.) говорил, что я чуть-чуть известный человек. Это точнее. — Можешь подсказать, на что сейчас тренд? Мне кажется, на жёсткий юмор: «Прожарка», «Что было дальше» и всё такое.. — Я бы так не сказал. Сейчас тренд на искренность, как и везде. Блогеры вот показывают свою жизнь и вовлекают в неё свою аудиторию. Это может быть иллюзорная искренность, но люди‑то её воспринимают как настоящую.— Почему тогда у таких проектов успех?. — «Что было дальше» – это явление, а не просчитанный продукт. Просто совпал суперсостав суперлюдей, которые уже были близки к топу, а теперь их вынесло в космос. Нурлан, Щербаков, «Лена Кука» 800 раз выигрывали «Comedy Баттл», Артур Чапарян – легенда. Короче, я думаю, там от состава зависит. А с «Прожаркой» дело даже не в жёсткости, а в интересных подходах, минусах звёзд, которые никто не замечал. Мне вот понравилось, что я докопался до заставки в шоу Ксении Собчак, а потом она её поменяла. Не сказал бы, что это жёстко, просто дружеский подкол, только мы не друзья.— Каково «жарить» звёзд?. — Иногда классно, офигенно, комфортно и после этого отличные эмоции. В другой раз не получается и расстраиваешься. Мои любимые выпуски «Прожарки» – с Собчак, Мартиросяном, Николаем Соболевым. Со Слепаковым не очень получилось, с Поперечным. Кто ещё был? — Дудь был.. — Дудь средне. Хотя были прикольные моменты.— Как готовишься к этому?. — Два месяца думаю об этих людях (смеётся). Но не сказать, что это стопроцентная вовлечённость. Не хочется смотреть восемь интервью, чтобы что‑то узнать. Я вспоминаю своё восприятие этих людей, иногда знакомые подсказывают что‑то. Самые интересные парадоксы, которые я сам вспоминал – то, что Дудь год не разыгрывал часы Хабенского, а у Собчак плохая заставка. К Мартиросяну просто было интересно подобраться, Соболев меня искренне бесил на тот момент, и хотелось его обшутить. Как провинциальная комедия, Фил?— Что бы ты хотел попробовать в комедии?. — Ну вот, по городам поездить. Просто когда выступаешь в Москве, Питере, Казани – это одно, а в маленьких городах, мне кажется, другое. Хочу снимать стендап хотя бы раз в два месяца. Просто чтобы люди легче ходили. Хотелось бы уже какую‑то не кавээновскую, как ты говоришь, узнаваемость, а личную. Она не для тщеславия – просто чтобы не сидеть и не мониторить, сколько билетов купили. — Нормально после «прожарок» звёзд приезжать в Белгород и выступать в баре (мы пообщались с Филом за полчаса до его выступления в баре «Гвозди» – прим. авт.)?. — Вообще не вижу в этом ничего плохого. Стендап – изначально барный жанр. Это не корпоратив, где ты веселишь пьяных людей, которым это не нужно. Это абсолютно честно: люди пришли на стендап – ты рассказываешь им шутки. Конечно, хочется расти и стать артистом такого уровня, чтобы в следующий раз в филармонию приезжать. Но даже и так я никогда не скажу, что не буду выступать в барах.— Ты знаешь местных комиков?. — Да, всех знаю. Но выступления не видел ни разу. — Комики жалуются на юмор в Белгороде: тесно, мало зрителей. Можно это исправить?. — Если бы в Белгороде появилось ядро комиков, которые раза три в неделю выступали, раз в неделю привозили кого‑то иногороднего, то можно было бы организовать что‑то вроде местного стендап-клуба. Но местные ребята говорят, что уже стало лучше: стендапа не было лет пять, а сейчас пошла движуха. Это проблема не только Белгорода. В Санкт-Петербурге тоже комикам тесно, потому что там плюс-минус одно специализированное заведение. В Москве вот всего очень много: и площадок, и комиков.— Как думаешь, нужно уезжать комикам в Москву?. — Если сильно веришь в себя и тебе это точно нравится – конечно, стоит. Но надо ехать с целью и пониманием.— Как им попасть в столичный юмор?. — Путь достаточно стандартный: приезжаешь в Москву, живёшь на хате с типами впятером, ездишь на открытые микрофоны, собираешь материал, выступаешь. Коммуникабельным надо быть ещё. А потом дорастёшь до платы. Тебе за выступление будут платить 5 тысяч… Но это тебя всё равно не спасёт. В общем, какого‑то рецепта, типа «хочешь заниматься стендапом – едь в Москву», не существует.Беседовал Андрей Шилин.