Олег Головченко: Врачи – фанатики своей профессии
Олег Головченко четверть века в медицине. Отзывы, которые оставляют о нём пациенты на разных сайтах в Интернете, наполнены колоссальной энергетикой добра и искренней благодарности. Весной, в начале пандемии, Головченко взял на себя ответственность за родильное отделение для рожениц с COVID‑19 во второй горбольнице Белгорода. В тот период он сам переболел коронавирусом. И о болевых точках системы здравоохранения — в частности о нехватке врачей — знает не понаслышке.Одна из инициатив Головченко в качестве депутата горсовета — предложение выплачивать молодым специалистам первичного звена по 350 тыс. рублей подъёмных. Он вообще на многие проблемы имеет собственный взгляд. И мы поговорили с нашим гостем о ситуации с ковидом, о том, кто должен бороться с профессиональным выгоранием медиков. И об учителях в профессии — в числе которых Владимир Фёдорович Куликовский. Дождитесь врача. — Мы видим рост заболеваемости коронавирусом по всей стране. На ваш взгляд, ограничительные меры, которые принимает территориальный Роспотребнадзор, адекватны?— Думаю, они должны быть чуть-чуть понятнее. Весной число заболевших было меньше, но меры – намного жёстче. Возникает вопрос: почему так сейчас? Думаю, это нужно разъяснить. Ограничения массовых мероприятий, социальная дистанция, ношение масок – это важно. Переболеют, наверное, многие. Но важно, чтобы это не было массово, чтобы медики успевали оказывать помощь.— В Интернете пользуются популярностью протоколы лечения коронавируса. Это инструкция для пациентов?— Ни в коем случае. Это протоколы для профессионального пользования. Пациент может читать, чтобы ориентироваться и задавать вопросы. Сейчас вышел восьмой протокол от 1 октября, более 200 страниц. Всем хорош, но не имеет пока доказательной базы.Заболевание это новое, опыт нарабатываем с колёс. И здесь имеет большое значение личный опыт врача. — Что нужно делать человеку, который почувствовал недомогание, и симптомы указывают на коронавирус?— Первый совет – не паниковать. Это сложно, но успокойтесь и попытайтесь оценить своё состояние: температуру, пульс, давление, есть ли одышка. Звоните в участковую поликлинику. Не дозвонились – тогда на горячую линию по коронавирусу 8 800 707‑10‑03. Важно наметить консультацию врача, который даст рекомендации. Не надо сразу бежать делать КТ, ПЦР‑тест.Ни в коем случае нельзя злоупотреблять антибиотиками, иначе можно вырастить суперинфекцию, которую не поборешь ни одним из препаратов. К тому же сами антибиотики являются иммунодепрессантами. Поэтому дождитесь консультации врача.— Вы будете делать прививку от коронавируса, если представится такая возможность?— Прежде проверю уровень иммуноглобулина, так как я переболел. Если он достаточный, не буду: не имеет смысла.— Бытует мнение, что для людей со здоровым образом жизни ковид не слишком‑то и опасен.— Он более опасен для людей с хроническими заболеваниями. И чем человек старше, тем форма заболевания и осложнения серьёзней. Но прогнозировать, как отреагирует иммунитет каждого конкретного человека, сложно. Например, спортсмен хорошо подготовлен физически, но при этом имеет генетические особенности иммунной системы. Его иммунитет может отреагировать на встречу с вирусом ненормально, гиперактивно и разрушить организм. Встреча с действительностью. — Врачи сейчас работают с колоссальной нагрузкой. Но ведь пандемия лишь обострила проблему нехватки специалистов. В чём причина дефицита врачей?— Ситуация, действительно, интересная. Сейчас в регионе есть свой вуз, который каждый год выпускает определённое количество специалистов. И всё равно нам кадров не хватает. При этом конкурс при поступлении в мединститут большой, рейтинг у профессии высокий. Но при переходе молодых врачей в клинику специалисты теряются. То ли клиника не ждёт, то ли ожидания не оправдались и в профессии они разочаровались. Именно на первой встрече с действительностью мы теряем достаточно много докторов. Если бы студенты больше времени проводили на клинических базах, на выходе мы бы получали докторов, которые понимают, с чем столкнутся.— То есть будущий врач, обучаясь в вузе, получает недостаточный практический опыт?— Я считаю, да. У нас слишком большой разрыв между академической медициной и практическим здравоохранением, и он всё больше увеличивается. При реконструкции областной больницы часть кафедр мединститута БелГУ лишилась своих учебных комнат. Кафедра акушерства и гинекологии, например, раньше занимала бок основного корпуса перинатального центра на Некрасова, но лишилась этих площадей: её перевели на Архиерейскую (перинатальный центр второй горбольницы – прим. ред.). Я считаю, что студент должен базовые практические знания черпать в областной больнице. Это ведь не только ведущее лечебное учреждение региона, но и научный, методический центр, который с колёс запускает новые технологии. Преемственность, наставничество во врачебной профессии важны как нигде. Занятия у постели больного. — Что означает преемственность?— Уже с третьего курса, когда начинаются клинические дисциплины, студент должен ходить с врачом за руку, смотреть, чувствовать, учиться, извините за выражение, нюхать. Погрузиться в эту атмосферу, увидеть, что доктор – ещё той, старой школы – сам подойдёт к больному, повязку наложит, швы обработает, начинающей сестричке покажет, как кровь из вены взять. Он возьмёт руки студента и скажет: «Попробуй вот так». Так учили нас и наших учителей. Врачи отделений проводили занятия непосредственно у постели больного: объясняли, как вести истории болезни, проводили разбор историй. Сейчас такой практики, к сожалению, нет.В то же время ведущие подразделения БелГУ – кафедра медико-биологических дисциплин, НИИ фармакологии живых систем – проводят большую работу: будущие врачи участвуют в научных разработках, выходят из вуза, имея несколько патентов, публикации в журналах. Многие выпускники заведуют отделениями. Многие уехали в Москву, за границу, где востребованы как врачи.— Может быть, потому и не хватает у нас врачей, что они уезжают?— Поэтому в том числе. Наверное, это люди, которые могли сделать больше здесь, но им не дали. Допустим, мой коллега Юрий Иванович Набережнев, один из первых в Черноземье провёл фетоскопическую операцию (операция на плоде в утробе матери – прим. ред.). Это революционное событие для регионального здравоохранения. В 2014–2015 годах он сделал четыре такие операции, но, к сожалению, они прошли как‑то незаметно. Когда в Белгороде объединяли два перинатальных центра, опыт этого человека оказался невостребован. Юрий Иванович уехал в Москву, в Кулаковский центр (медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. Кулакова – прим. ред.). Занимается практикой, наукой. Думаю, он был бы полезен в нашей области. Отдушина для доктора. — В то же время врачи – и как правило, лучшие – уходят в частную медицину. — Они отдушину находят там. В частной клинике меньше административный пресс. Люди – единомышленники, разговаривают на одном языке. В госмедицине врачу с потрясающими компетенциями, но имеющему своё мнение могут сказать: «Ты не член нашей команды». Когда врач всю жизнь проработал в государственной клинике, а потом слышит: «Ты не в формате…»Я 25 лет проработал в государственной медицине. Минувшим летом позвонил Дмитрий Маратович Зарубин (гендиректор сети частных коммерческих клиник – прим. ред.): «хочешь поработать?» Недели две шли переговоры. Дело для меня новое, никак не мог решиться. Но мы сошлись в принципиальной позиции: никаких абортов в клинике, лицензию на это даже не брали. И по услугам – только обоснованное лечение, без выкачивания денег. Пока всё устраивает. — Разве задача частной клиники не в том, чтобы зарабатывать деньги?— Да, задача в этом. Но на совести врача, чтобы это было сделано честно и адекватно.— Почему частные клиники так мало работают по полису ОМС?— Они бы с удовольствием работали, но им практически вообще не дают. Это большой вопрос – отношения системы ОМС к частным и государственным клиникам.— Нет ли риска, что постепенно лучшие специалисты перейдут в частные клиники, а государственная медицина фактически станет медициной для бедных?— Врачи, по сути, фанатики своей профессии. Большую часть времени уделяют чтению специализированной литературы, повышению квалификации. Они будут терпеть и невысокие зарплаты, и отношение, пока могут чему‑то научиться в профессии, совершенствоваться. Если частная медицина сможет предоставить доктору не только зарплату, но и условия – например такие же операционные, как во второй горбольнице, где шикарный ремонт сделали, – то он уйдёт. Слабость и сила. — Какие слабые стороны региональной системы здравоохранения, кроме нехватки специалистов, показала пандемия?— У нас слишком мало коммуникации с ведущими ковидными госпиталями. В Москве это 52-я городская клиническая больница, «Коммунарка» – там каждую неделю главврачи собираются на конференции, докладывают о методах лечения, сравнивают, выбирают золотую середину. У нас не проводили таких конференций. Конечно, каждый доктор, который допущен к пациентам с ковидом, прошёл подготовку, получил соответствующий сертификат. Но, я считаю, связи с центральными базами недостаточно.— А сильные стороны есть?— Как пример – ковидный госпиталь второй горбольницы начиная с марта. Не только терапевты, анестезиологи, но и узкоспециализированные врачи: акушер-гинеколог, уролог – все стали специалистами по ковиду. Это самоотверженный труд с утра до ночи, они пропускают через себя каждую тяжёлую ситуацию. Когда пациента не удаётся спасти, для дежурившей бригады это личная трагедия. С этим жить, возвращаться на работу – достаточно серьёзное испытание. Опыт второй горбольницы, считаю, нужно анализировать, но это всё, наверное, впереди. Течение пандемии, думаю, не прекратится в этом году. — Последние годы отношение общества к врачам очень неоднозначное. Пандемия что‑то изменила в этом плане?— Может быть, немножко мягче стало. В начале пандемии ряд клиник в Москве перевели в ковидные госпитали, в том числе 52-ю горбольницу, где работает мой сын Илья. Помните, был промежуток пандемии как глоток свежего воздуха, когда снизился эпидпорог? Моя жена поехала в Москву к сыну, они вместе гуляли по ВДНХ. Там сделали аллею портретов врачей с названием «Герои Москвы». И среди других – портрет Ильи. Представляете её и мои чувства? До слёз просто.У нас пациенты чаще говорили: «Мы не знаем своих врачей, потому что они заходили в СИЗах». А Москва сняла маски и показала лица докторов. Такие вещи формируют отношение общества к врачам и врачей к профессии. Градус сместился. — Стал ли ковид катализатором выгорания врачей? Можно повлиять на этот процесс?— Думаю, да. Руководитель должен поддержать их своим действием, участием. Каким‑то способом отметить этих людей. Для врачей, особенно молодых, это важно. Я не назвал бы это тщеславием. Это признание.— Судя по соцсетям, градус недоверия к медицине сместился с фигуры врача в сторону чиновников, руководителей системы здравоохранения. Дескать, врач – заложник неудачного менеджмента, оптимизации, сокращения.— Соглашусь, градус сместился. Не знаю, во всём ли виноват управленец, он тоже человек зависимый, подчиняется рекомендациям. Но, мне кажется, именно в нынешних условиях человек, который определяет не просто тактику, а стратегию, должен быть внутри ситуации. Хотя бы раз в неделю надеть СИЗ и войти в операционную, в госпиталь. Думаю, руководителям медицинского звена нужно надеть латы, взять оружие и выступить единым фронтом с врачами. — Недавно ушёл из жизни Владимир Фёдорович Куликовский. В депутатском корпусе обсуждается возможность увековечить его имя?— Конечно. Думаю, вернёмся к этому вопросу, когда 40 дней пройдёт (Владимир Куликовский скончался 5 октября этого года – прим. ред.). Уверен, любое медицинское учреждение сочтёт за честь носить имя Владимира Фёдоровича.Помню, как я впервые его увидел. У нас была сложная операция, и его пригласили как проктолога, чтобы помочь акушерам. Он вошёл, и я понял, как должен выглядеть хирург: высокие бахилы, наглаженный халат, маска, колпак. Я спросил шёпотом: «Кто это?» – «Ты что, не знаешь? это Куликовский!»Мы потом много общались с Владимиром Фёдоровичем. Он был очень требовательный руководитель, вне работы – потрясающий собеседник. Его основной критерий – быть вершиной во всём. Владимир Фёдорович был первопроходцем, за такими людьми легко идти. Думаю, нам всем ещё предстоит понять, что это был за человек.Беседовала Нелля Калиева Справка. Олег Головченко родился 7 ноября 1969 года в Луганской области. В 1988 году с отличием окончил Кременское медучилище и поступил в Курский государственный медицинский институт. За 23 года работы в перинатальном центре Белгородской областной клинической больницы святителя Иоасафа прошёл путь от врача-дежуранта до заместителя главного врача по акушерско-гинекологической помощи и главного акушера-гинеколога региона. Затем работал в горбольнице № 2 Белгорода заместителем главного врача по акушерско-гинекологической помощи. Весной этого года, в начале пандемии, возглавил родильное отделение для женщин с COVID‑19.В настоящее время Олег Головченко – главный врач частного медицинского центра.Врач высшей квалификационной категории, кандидат медицинских наук – активный разработчик проектов в области здравоохранения. Практическую и научную деятельность Олег Васильевич совмещает с преподавательской – является доцентом кафедры акушерства и гинекологии мединститута БелГУ. Советник мэра Белгорода по медицине. Депутат горсовета по избирательному округу № 7. Входит в состав постоянной комиссии горсовета по социальной политике и развитию солидарного общества.Врачебную династию продолжает сын Илья.