У нас это (не)возможно. Может ли сценарий выборов в Беларуси повториться в России — отвечают наблюдатели из регионов
«Белорусы считают себя европейцами»
Людмила Кузьмина, межрегиональный координатор общественного движения в защиту прав избирателей «Голос» в Самаре:
– Беларусь протестует не первый раз и, заметим, не по итогам местных выборов, а именно выборов президента. И дело в самом президенте. Беларусь – маленькая страна, и в ней более тесные связи людей со странами, которые их окружают. Прежде всего с Украиной, Польшей, странами Балтии. Там больше людей выезжает в другие страны в поисках работы, которой нет в их стране. Это дает опыт видения устройства жизни в этих странах, сравнение с ситуацией в Беларуси и понимание, что в свободных странах больше возможностей для желающих работать, учиться, устраивать жизнь, – это другая среда. Мы видим, что большинство людей [граждан Беларуси] страстно хотели перемен и шли голосовать именно за смену лиц во главе страны, за изменения.
В России тоже были массовые протесты против фальсификации итогов выборов в 2011 и 2012 году. Может быть, не столь массовые, как сегодня в Беларуси. При дорогой нефти [российской] власти удалось остановить протесты репрессиями, обещаниями и деньгами. Были недавние протесты в Москве на выборах в Мосгордуму, на которую десяток лет и не обращали внимания, – однако они родили протест.
В России не выходят на массовые протесты, потому что подавлена всякая не только оппозиция – подавлена возможность инициативы населения, а выборы, по сути, обессмыслены законодательными запретами, участие в них обесценено, в том числе и работой пропаганды.
Но долго питаться иллюзиями, что нефтяные деньги на нас прольются, или царь поумнеет, или некто невидимой рукой принесет развитие, благополучие и свободу, не придется. Иногда желание жить в хорошей, удобной, безопасной стране пересиливает страх.
Антон Шейнин, межрегиональный координатор «Голоса» в Ярославле:
– В России люди выходят защищать свой электоральный выбор – это происходит прямо сейчас, в Хабаровске. До этого подобное происходило в Ярославле в 2013 году [после ареста мэра Евгения Урлашова несколько тысяч ярославцев вышли на митинг в его поддержку]. Там, правда, была совсем другая политическая реальность внутри страны в целом.
В России протестный электорат в основной массе своей все еще предпочитает так называемый абсентеизм – бойкот выборов.
Чтобы эта ситуация как-то изменилась – можно подумать, в Беларуси было не так, – нужны какие-то мощные ситуативные факторы. Я думаю, что для белорусов главными стали последствия ковида: границы оказались закрыты, а люди оказались заперты внутри страны с очень жестким режимом, с которым до этого тихо мирились и уезжали. Не думаю, что в случае России этот фактор может стать основным триггером перехода от бойкота к действию. У нас пока периферийный протест и свои темы: как в Хабаровске и архангельском Шиесе.
Дмитрий Тарасов, руководитель регионального отделения партии «Яблоко» в Вологде, был членом комиссии с правом совещательного голоса на выборах разных уровней:
- Во время выборов президента в России избирательных участков слишком много, ни одна оппозиционная сила не может закрыть наблюдением их все, поэтому бывают моменты, которым люди не доверяют. Например, мы судились, когда, по нашему мнению, был вброс на одном из участков в Вологде, который мог бы повлиять на результаты. Но это не вызвало массовых протестов, потому что, наверное, на тот момент не было масштабных фальсификаций. Если говорить о том, почему общество в Белоруссии так реагирует на результаты выборов, а в России нет, тут тоже разные причины. Во-первых, Белоруссия — страна с низким уровнем зарплат, высоким уровнем бедности населения и монополизацией экономики. Вторая причина — людям надоело, с 1994 года там несменяемый лидер, представитель прошлой формации, советский чиновник, который продолжает работать по-старому. А поколение сменилось. Если вы посмотрите на протесты в Белоруссии, там много молодых людей, Лукашенко — не их президент.
Еще одна причина — я думаю, белорусы считают себя европейцами, они окружены европейскими странами, эта близость влияет на мировоззрение людей. Многие, наверное, ездят туда часто, видят, что все может быть по-другому, что есть сменяемость власти. Они хотят этих изменений в своей стране.
Мне кажется, протестный сценарий Белоруссии — это будущее России, мы идем по такому же пути. Конечно, уровень жизни сейчас стал выше, но если бедность будет прогрессировать, если останется несменяемость власти, то через несколько лет это же ждет и нас. Обратите внимание: у нас только начали применять досрочное голосование, а там оно уже вовсю работает, у нас изменения Конституции и снятие ограничения сроков президента — Белоруссия это уже прошла. Мы двигаемся по такому же сценарию: когда власти не могут побеждать честно, они изменяют процедуру выборов. Отсюда рост фальсификаций, недовольство населения, которое выливается в протесты. Просто Белоруссия нас опередила в этом плане на несколько лет (в худшую сторону), у нас еще все впереди.
О пачке пельменей, которую отобрали у белорусов
Станислав Афанасьев, активист штаба Навального в Пензе, наблюдатель на региональных выборах и выборах президента в 2017–2019 годах:
– На моих глазах, при кристально чистой процедуре подсчета, с незначительной помощью административного ресурса в виде пригона небольшой кучки бюджетников на голосование, главный кандидат [Владимир Путин] в 2018 году набрал 72% голосов при явке примерно 50%. Это было на участке в селе Богословка [село в 15 км от Пензы] с населением пять тысяч человек. На соседних избирательных участках в этом же селе, но уже без наблюдателей, немного пририсовали до 88% и 75% соответственно.
Очевидно, в России мы пока имеем дело с «фальсификацией превосходства», – пририсовывается небольшой процент чисто для красоты. Такого рода фальсификации не приводят к протестам.
В Беларуси же власть была вынуждена прибегнуть к «фальсификации выживания» – результат голосования явно разошелся с общественным мнением. Протесты там — как закономерный исход.
Думаю, пока в условном «холодильнике» у русских остается хотя бы одна пачка пельменей, а кредиты на «Ладу Гранту» выдают без первоначального взноса, никаких массовых протестов и забастовок не будет. А у белорусов уже давно отняли и пельмени, и холодильник, вот они и вышли.
Сергей Москвитин, наблюдатель из Пензы на выборах 2017–2019 года:
– У нас еще нет такого жесткого отвращения к действующей власти [как в Белоруссии]. Многие граждане аполитичны, хотя политика уже пришла ко всем в разной степени. У нас еще есть механизмы контроля за выборами – еще что-то можно понаблюдать. Хотя при трехдневном голосовании [ЦИК ввела его на местных и региональных выборах во всех регионах – 11, 12 и 13 сентября] это вряд ли удастся. Сейчас я вижу множество граждан, которым комфортно, что за них решают, а они просто исполнители. Удобно сказать: «Мне приказали, я сделал, а что я мог поделать?»
Виталий Пилип, общественный активист из Белгорода, в марте 2018 года был кандидатом в депутаты горсовета как самовыдвиженец и наблюдателем на выборах президента:
– Думаю, у нас в стране действует такая же система фальсификаций на выборах всех уровней. Разница в том, что перед выборами президента в России в 2018-м народу хорошо промыли мозги через СМИ и убрали всех конкурентов. Если бы допустили хоть одного настоящего оппозиционера – кандидата с реальной поддержкой народа, картина была бы точно такой же, как сейчас в Белоруссии.
Одно дело, когда до выборов не допустили, а другое – когда люди ходили на участки и ставили галочки за своего кандидата, прекрасно понимая, что он победит, если посчитают честно. В итоге они оказались обманутыми, и их это разозлило.
Разница в том, что в Белоруссии народ мог проголосовать за оппозицию в лице Тихановской, у нас же таких кандидатов никогда бы не допустили до участия в выборах.
У нас сейчас похожая ситуация в Хабаровске. Люди выбрали губернатора, а потом его вдруг решили посадить. Я считаю, что в 2018-м у нас не было кандидата в президенты с реальной поддержкой народа. Грудинин не был воспринят всерьез как оппозиция действующей власти. Он до выборов не был замечен в каких-либо значимых политических акциях, о нем не было известно как о политике. И после выборов известно только о его скандальном разводе с женой и дележке имущества. И никто из реальной оппозиции не стал бы объединяться вокруг такого человека, как это случилось с Тихановской, у которой муж сел в тюрьму за свои оппозиционные взгляды.
О том, как 10% голосов в Беларуси превращаются в 65%
В день выборов Telegram-канал Nexta опубликовал видео, на котором женщина вылезает из окна школы в Минске. По утверждению канала, это школа №66, в которой располагался избирательный участок №17 Советского района. Приставную лестницу придерживает человек в форме, а сверху из открытого окна мужчина в штатском спускает на веревке какой-то пакет. Автор видео анонимно рассказал «Медиазоне», что ходил голосовать на свой участок в гимназию и увидел там женщину, которая карабкалась по стремянке в окно. Он сфотографировал этот момент.
- Немного постоял и подождал продолжения увиденного. Внизу в то время стоял человек в форме. Позже я дождался момента, когда эта женщина начала спускаться по стремянке вниз с каким-то пакетом. Ну и, как видно на видео, по веревке спускали еще какой-то пакет, - рассказал избиратель.
Политолог и правозащитник Роман Киселёв, который участвует в деятельности Московской Хельсинкской группы (МХГ), сам наблюдал за выборами президента в Беларуси. Он рассказал «7x7», что добиться «нужного» процента за Лукашенко помогло досрочное голосование, где подсчет голосов почти не контролировался.
- В Беларуси абсолютно убитая избирательная система. Здесь нет подсчета голосов, цифры спускаются из ЦИК и ниже по лестнице. Нет постоянных избирательных комиссий, в них назначаются максимально сервильные люди, а наблюдатели фактически лишены всяких прав. Мой друг и коллега был наблюдателем на этих выборах на «образцово-показательном участке», так вот там победила Тихановская в день голосования со счетом 10 к 1, а на досрочке, где контроля не было никакого, Лукашенко получил 90%. При этом потом, уже при подсчете, результат несколько раз пересчитывался из-за якобы несходящихся цифр, и с каждым пересчетом у Лукашенко увеличивалось количество голосов.
В итоге Лукашенко на участке при реальной поддержке в 10% получил 65%. А по республике - 80%. Любой белорус понимает, что это абсолютное и тотальное вранье, отсюда и протесты.
Роман Киселёв привел пример, как неконтролируемое голосование проходило и в сам день выборов:
- В день выборов в поселке городского типа Толочин в 9:00 во двор многоквартирных домов поехала «аварийка» - машина, которая приезжает по вызову жильцов с жалобами на функционирование электрических или газовых сетей. Из машины вышли три человека с ящиком и устроились на лавочке. К ним подошли местные жители, заполнили бумаги и опустили в урну. Местные жители сказали, что для них устроили удаленное голосование, так как они живут на окраине и им тяжело ехать в центр города на участок.
Над текстом работали: Евгения Сибирцева, Екатерина Малышева, Татьяна Григорьева, Евгения Волкова.
Фото из личных архивов. Автор фото Станислава Афанасьева - Анастасия Мезенова. Автор фото Антона Шейнина - Юлия Корчагина.