Сергей Тетюхин: Быть всегда честным перед самим собой

Окончание интервью с одним из самых титулованных волейболистов Белгорода и сборной России. «БелПрессе» Сергей Тетюхин рассказывает о самом главном в своей жизни.«Дети сами выбрали волейбол»— 26 марта 2017 года вы сыграли в матче чемпионата России против казанского «Зенита» вместе со своим сыном Павлом. Какие испытывали чувства?— Это вообще исторический момент. Таких примеров до сих пор нет. Идея Геннадия Яковлевича Шипулина, не моя. Она уже давно была. Но я отказывался всё время. На этот раз он меня переубедил, сказал: «Серый, надо обязательно это сделать, потому что время идёт». Я поговорил с Пашей, он мне отказал с тем, что ему не нужны такие преференции и пока он не заслужил выходить играть рядом с папой. Но, слава Богу, моя супруга Наталья уговорила его, сказала, что, возможно, на следующий год такой возможности не будет.Ну для меня это очень интересный и очень волнительный момент. Думаю, для него тоже. Я пытался где‑то помочь, а порой получалось, что он мне помогал. Уверен, что это был правильный шаг, и повёл себя Паша по‑настоящему, по‑мужски. В глазах у него я не видел сомнений или какого‑то страха. Хотя он ошибался. Но играли мы против лучшей команды мира на тот момент. Я очень доволен, пусть мы и проиграли. Тем не менее историческое событие состоялось и я благодарен за то, что именно дома, в Белгороде.— Самый важный совет, связанный с волейболом, который вы дали сыну?— Думаю, они ему не нужны, потому что он проходит через дедушку. Паша же тоже его воспитанник, как и я. Уверен, что у него правильное воспитание. Надо быть всегда честным перед самим собой. Это очень важно. Внутреннее психологическое равновесие. Поэтому не бояться трудностей – одно из основных правил. Есть люди, которые достигают каких‑то целей за счёт таланта, другие – за счёт работы, трудолюбия. Я всё‑таки себя отношу ко второй категории, и Пашу тоже. Особо выдающихся данных у нас нет: высоко не прыгаем, рост ниже среднего по России среди волейболистов. Есть какой‑то интеллект, за счёт которого мы можем быть лучше. Но при этом нужно очень много работать. Это самый важный совет, и не только для Паши.  «Не просто волейбол, а воспитание»— По человеческим качествам, характеру он сильно на вас похож?— Однозначно да. У моего папы идёт не просто волейбол, а воспитание. Каждый обязательно раз в неделю приносит на тренировку школьный дневник. Если есть двойка, то не приходишь на тренировки, пока её не исправишь и не покажешь. Это правильно. Спортсмены не должны быть хуже, чем другие учащиеся. Как у нас говорят обычно: «Ну, спортсмен, всё понятно, «добрый вечер». Такого не должно быть. И поступать должны сами, и по учёбе чтобы вообще вопросов не было. Паша любит учиться. Поступил на лингвистику, знает английский очень хорошо. У него цель – в будущем стать спортивным журналистом.— У вас трое сыновей. Остальные пошли по вашим стопам? Чем они занимаются?— Паша – это средний сын. Есть старший – Ваня. Он тоже занимался волейболом и закончил несколько лет назад. Чтобы была спортивная карьера, нужно обладать какими‑то дополнительными качествами: в чём‑то себя ограничивать – это обязательно, где‑то терпеть, где‑то перетерпеть. Так и выстраиваются эти ограничения. Нельзя себе позволять всё, и чтобы у тебя при этом всё было. Это очень сложно. У Вани немного другое телосложение, рост пониже. Он поиграл пасующим, потом стал либеро, и после этого мы на общем собрании посидели, пообщались и решили сделать выбор в сторону обучения. В «технологе» сейчас учится, в том году в Москве отучился по специальности «менеджмент игровых видов спорта». Это что‑то новое: у нас в стране ещё не очень развито, но, тем не менее, необходимое. Два года Ваня отработал в «Белогорье». Он при волейболе в любом случае.Младшему сыну 10 лет, он только начинает свой спортивный путь. Тоже занимается волейболом.— Вы не заставляли детей заниматься именно волейболом?— Абсолютно. Они сами выбирали. Я не сторонник такого подхода и никогда родителям не советовал бы заставлять детей заниматься каким‑то видом спорта, который больше нравится самим родителям, чем детям. Дети должны сами определиться.   Если хочешь, чтобы были какие‑то достижения, нужно к этому с любовью относиться. Если ты из‑под палки будешь ходить на футбол, баскетбол или хоккей, естественно, ничего хорошего не получится.— Расскажите, насколько у вас во время игровой карьеры хватало времени на воспитание детей? И какова роль вашей жены в воспитании?— Её роль огромная. Вообще во всём, что касается моей семьи, быта, воспитания детей. На ней самая большая ответственность. Я благодарен судьбе за то, что у нас такая замечательная семья и у меня такая замечательная жена. И не просто жена, а друг, единомышленник. Какие бы ситуации ни случались, она всегда поддерживала. В Италию надо ехать – со мной, в Казань – со мной. Есть семьи, в которых муж поехал один, работает, а семья дома. У нас такого никогда не было.Конечно, на ней основная нагрузка по воспитанию и по всему. Летом я на три-четыре месяца уезжал в сборную. В клубе свободного времени побольше, занимаешься воспитанием, но что касается быта – всё на ней.Вообще, когда у человека всё везде прикрыто, дома всё хорошо, никто тебе мозг не съедает, и у тебя нормальные здоровые отношения, тебе свои задачи решать намного проще. Не задумываясь о том, как у тебя дома. Это очень важно, наверное, для любого мужика.  «Без дела не сидел»— Раскройте секрет: как вам удалось доиграть почти до 43 лет, ведь большинство заканчивает намного раньше?— Сложно сказать. Наверное, какая‑то генетика. Хотя вот сколько себя помню, начиная ещё с молодёжной сборной, всегда у меня были какие‑то травмы. На протяжении всей карьеры! То колени, то спина, то плечи – всё время что‑то болело. Куча операций. Плюс авария, думаю, не добавила мне волейбольных лет. Важно то, что я уже говорил: нужно любить работать и не бояться трудностей. Чем старше становишься, тем больше нужно работать, больше, чем молодым. Я приходил в тренажёрный зал раньше всех, уходил позже всех. Понимал, что только так смогу держаться на определённом уровне. У меня не было цели доигрывать до сколько‑то лет. Мне важно было держаться на уровне. Надо работать, работать и работать. В три раза больше всех остальных. Тогда у тебя есть небольшой шанс, что ты можешь продлить своё пребывание в спорте и заниматься любимым делом.Мог бы, наверное, ещё пару лет поиграть. Но всё‑таки понимал, что это уже не мой уровень и нужно ставить точку. Мысли одни, а физические данные немножко от них отстают. Нужно заканчивать вовремя. Когда понимаешь, что начинаешь уходить в пике, нужно быть перед самим собой честным и лучше сегодня этот гвоздь забить и повесить кроссовки, чем потом, когда будут смеяться над тобой.— Когда вы закончили играть, насколько больше у вас стало свободного времени и как вы его проводите?— Рад, что у меня поменялся образ жизни. Сейчас, конечно, я больше времени провожу с семьёй. Детей я так же не вижу, кстати, как и не видел. Старший уже живёт отдельно, Паша всё время на сборах. Раньше я был, теперь он.   Но без дела я не сидел. Хотел научиться кататься на коньках и играть в хоккей. Я из Узбекистана и на коньках вообще в жизни ни разу не стоял. Но я это сделал. Упорно тренировался. Потом купил коньки, всё обмундирование. Встал на коньки и подумал: «Ё-моё, зачем я за это взялся?»— Сколько времени вы учились?— У меня есть замечательный друг, тренер, который занимался со мной. В 11 вечера мы начинали, когда каток освободится. Час катались. Где‑то через два месяца было что‑то похожее на игру в хоккей. Сначала я думал, что я уже катаюсь. Но когда взял в руки клюшку и попытался поиграть в хоккей, это было намного сложнее.Не могу сказать, что я катаюсь, как Овечкин. Чуть хуже, конечно (смеётся). Во всяком случае, сейчас могу приходить и с удовольствием время проводить, играть. Такая разрядка тоже нужна. Я привык, чтобы выходил адреналин. Пробовал горные лыжи, потому что тоже себя в этом ограничивал: мне, как профессиональному волейболисту, нельзя было кататься из‑за травмоопасности.Давно увлекаюсь катанием на квадроциклах. Есть у нас группа энтузиастов, компания по интересам. Сейчас реже встречаемся. Но, грубо говоря, раз в месяц собираемся где‑то по болотам покататься. «Не вижу, кто выходит на подачу»— Вы любите читать?— Больше слушаю аудиокниги. Мне так проще – одновременно можно какими‑то делами заниматься. Из последнего я полностью прослушал цикл произведений Бориса Акунина про Эраста Фандорина. Интересно было, парочку экранизаций смотрел.— Вы носите очки. Мешали ли вам когда‑нибудь играть проблемы со зрением?— Последние лет 10 у меня зрение не очень. Я вдаль не очень вижу. Когда играл, варьировалось от –1 до –1,5.Пробовал играть в линзах, но мне не понравилось – как‑то некомфортно было. Я их выбросил и больше не надевал. Два раза, по‑моему, сыграл. Ну по сути плохое зрение мне не сильно мешало. Иногда я даже шутил с ребятами, мол, уверенно стою на приёме, потому что не вижу, кто там выходит на подачу и мне не страшно. А мяч вижу, только когда он на нашу сторону прилетает.Раньше в основном надевал очки за рулём, если куда‑то далеко ехать или ночью. В последнее время мне как‑то комфортнее в очках.  «Верю в то, что что‑то есть»— А считаете ли вы себя верующим человеком?— Наверное, да, но не в полной мере. Я редко хожу в церковь. У нас часто в «Белогорье» это практиковалось. Когда наступали какие‑то смутные времена, мы всей командой ходили в церковь, обязательно общались с батюшкой. Просто разговаривали во время чаепития. И, как правило, чаще всего нам это помогало. Не знаю почему. Может быть, стечение обстоятельств. Это что‑то необъяснимое, но верю: что‑то есть.— Вам в чём‑то хочется быть похожим на своих родителей и вы сами какой‑то пример подаёте детям?— Сейчас и поколение такое, и жизнь такая, что молодёжь далеко уходит от своих родителей. У них жизнь сейчас в большей части вот здесь находится (показывает на лежащий на столе телефон), чем где‑то ещё. Тоже нужно какие‑то моменты находить для общения, потому что детям порой в телефоне интереснее, чем с родителями. Это тоже определённая работа. Как‑то заслужить доверие детей очень важно.У нас в семье никогда не возникало ничего такого. Мы садились, разговаривали, обсуждали что‑то. И по заднице получали от родителей. И было за что, в общем‑то. В семье мы всегда можем договориться. Мы все вместе на одной волне. Нам несложно. И тут не нужно что‑то изобретать. В школе, садике никогда никаких вопросов не было по поведению, по оценкам. Очень важный момент— Вам в жизни мешает известность?— Я не считаю, что я суперизвестный, поэтому не напрягаюсь. Мне известность и не помогает, и не мешает. Могу идти спокойно по улице. Если останавливают сотрудники ГИБДД, часто узнают, но я стараюсь не нарушать правил дорожного движения.— Вы признавались, что плакали на Олимпиаде в Сиднее, когда проиграли в финале Югославии, и в Пекине в 2008-м после полуфинала с американцами. А когда вы плакали в последний раз?— После окончания карьеры и игры с новоуренгойским «Факелом». Геннадий Яковлевич такую пронзительную речь тогда сказал. Потом мне дали микрофон, и комок к горлу подступил. Пару слёз было. Ну это такие моменты, мне не стыдно. Бывает, что и фильм какой‑то смотришь: жена уже давно вся в слезах, а ты сидишь на грани прямо, сопротивляешься.— После Олимпиады-2012 вы рассказывали, что мечтаете переехать в свой дом. Мечты стали реальностью?— Да, всё хорошо, слава Богу. Мы живём на улице Волейбольной в Дубовом. Там выделяли в своё время участки для волейболистов, тренеров, работников клуба. Там две улицы. Вторая – имени Юрия Наумовича Венгеровского. В доме есть две кошки и два лабрадора.— Вы больше кошек любите или собак?— Собаки более эмоциональные, отдают какие‑то свои эмоции, и ты с ними делишься. Как с человеком, в общем. Кошки же как‑то сами по себе. Иногда себя позволяют погладить, полежать рядом. А собаки действительно преданные, умные. Мне очень нравятся. В качестве обмена энергетикой мне ближе намного. Кстати, с кошками наши собаки не конфликтуют, дружат.   — Что для вас счастье?— Во‑первых, когда ты не конфликтуешь с самим собой. Если в душе порядок, значит, ты поступаешь и живёшь по совести. Плюс твоя семья – очень важный момент, родители, родные, близкие и, конечно же, друзья. Ну и любимым делом заниматься – тем, что приносит удовольствие.— А кто у вас в семье готовит и считаете ли себя гурманом?— Абсолютно не считаю, потому что был и остаюсь всегда спортсменом. У спортсмена, знаете, жизнь кочевая. Где придётся, там и переночевали, и перекусили. Я абсолютно всё ем. У меня отец хорошо готовит и мама. Блюдо отца – это плов. Мы же приехали из Средней Азии. Он готовит его в любой какой‑то значимый праздник, и это не обсуждается. Мама тоже готовит хорошо. Дед по маминой линии – крымский татарин. И мама татарские блюда умеет очень хорошо готовить. И манты в том числе, и татарские пироги. Это очень вкусно.— У Сергея Тетюхина много друзей?— Нет. Знакомых, может быть, очень много. Друзей всегда несколько человек – на пальцах одной руки можно пересчитать.  «Я никуда не ухожу»— Карьера у вас сложилась долгая и яркая, в семье всё хорошо. Вы о чём‑то ещё мечтаете?— У меня ещё, надеюсь, много дел впереди. В сборной я всегда был по ту сторону баррикад, теперь немножко с другой стороны. Раньше для меня делали всё, чтобы мне было хорошо и комфортно. Сейчас я стараюсь делать что‑то для команды. Приходится принимать какие‑то решения, которые не всем могут нравиться.Старший сын женится. У Паши – начало спортивной карьеры. Хочу, чтобы у детей было всё хорошо.Я всегда рядом с «Белогорьем», не ухожу никуда. Мы с Геннадием Яковлевичем часто встречаемся, обсуждаем какие‑то вещи по комплектации команды, я участвую в жизни клуба, как бы я ни относился к сборной. Буду плотнее работать с нашей командой и надеюсь, что когда‑то присоединюсь к её тренерскому штабу.Мне интересно жить, и поверьте: я нисколько не скучаю по тому времени, когда играл в волейбол. Наверное, наигрался. Убедился, что и после этого тоже есть жизнь, и она не хуже. Просто тоже нужно найти своё место, быть самим собой, всё делать, самое главное, по совести. Гармония должна быть внутри себя. Не существует, наверное, гор, которые нельзя свернуть.Записал Сергей БелыхОкончание. Читайте первую и вторую части интервью с Сергеем Тетюхиным.