Абсолютная свобода. В Белгороде прошёл IV фестиваль современного театра «Наш кислород»
«БелПресса» узнала у режиссёров независимых театров, насколько свободно им дышится и есть ли у их коллективов преграды. Оксана Погребняк, режиссёр независимого театра «Новая сцена – 2» (Белгород), организатор фестиваля: «В выборе спектаклей на фестиваль мы совершенно свободны и открыты к любым предложениям. Требование только одно: современная драматургия. Даже иногда берём такие вещи, которые не состыковываются и вообще далеко друг от друга. Но в программе должны быть такие полярные вещи. Что касается выбора постановок для НС-2 там вообще всё отлично: ставим что хотим и как хотим. Если смотреть на свободу творчества и творческих людей глобально, то они несвободны, но основная проблема в самоцензуре: ты этого не делаешь только потому, что знаешь, что за это может быть. Это страх». Алексей Гусаров-Исаев, режиссёр театра лабораторного типа S.T.E.R. (Москва): «Наш театр родился в 2018 году из лаборатории, где мы проводим читки. У нас играют семь профессиональных актёров – выпускники ГИТИСа, ВГИКа, «Щуки». Я тоже выпускник «Щуки». Любой режиссёр учится на классике, развивается на современниках, ведь, не понимая современность, нельзя себя выразить себя в классике. Мы поставили три спектакля: «Что делать» по Чернышевскому, «Демон» Лермонтова и специально для фестиваля «Я на Шостаковича, 5» по пьесе Полины Коротыч. Думаю, мы и дальше будем развиваться в этом направлении, ставить по два спектакля – классика и современника. Сейчас приступаем к новой пьесе – «Битва за Мосул». В выборе репертуара мы свободны. S.T.E.R. не театр в чистом понимании, мы лаборатория – изучаем, смотрим. У меня четыре-пять спектаклей, это почти ничто. Для меня свобода творчества и выразительных приёмов на сцене – это вопрос вкуса, грамотности, нужности и актуальности. Пьеса «Я на Шостаковича, 5» – о проблемной девочке, которая работает звукорежиссёром и ведёт дневник. Многие уверяли меня, что это никому не нужно, но вот я смотрю книгу отзывов и понимаю, что спектакль нужен. Для меня свобода творчества выражается не в том, что, условно, кто‑то звонит и говорит «это ставьте, а это нет», а в том, что я чувствую: это нужно зрителю». Дмитрий Сухотерин, режиссёр творческого объединения «Нетеатр» (Нижний Новгород): «Мы существуем около десяти лет. Нас никто в творчестве не ограничивает, делаем что хотим. Я сам пишу пьесы, у меня нет проблем с выбором репертуара. Мы постоянно приезжаем на фестиваль в Белгород. В этом году показываем Nota Bene про Великую Отечественную войну, даже не так – о событиях на фоне войны. Историю мне рассказала учительница моей мамы; когда началась война, ей было семь лет, из её воспоминаний и получился спектакль. Мне кажется, сейчас свободы с избытком, и неплохо было бы, если бы люди себя как‑то ограничивали. Свобода бывает от чего‑то, а сейчас все свободны от всех и это ни к чему хорошему не приводит. Свобода представляет ценность в абсолютно эгоистичном мире, когда есть только ты. Вот я вас сейчас за нос потрогаю, и это будет моя свобода, а ваша уже нарушится, и это касается всего. Сама идеологема свободы нам навязана, чтобы мы ни думали о настоящем. Сейчас абсолютная свобода, абсолютная. Если по каким‑то соображениям что‑то не дают делать на одной площадке, переходишь на соседнюю и делаешь всё, что хотел. Вопрос в том, что люди слишком упираются в то, что нужна свобода». Константин Солдатов, режиссёр Пространства актуального искусства PRO ART'S (Калуга): «Мы существуем всего три месяца, но сделали уже два спектакля, и на подходе третий. PRO ART'S – это меценатский проект крупного бизнесмена. Он отреставрировал историческое здание в центре города, и там получилось пространство для современных поэтов и художников. Тогда и возникло желание создать свою студию. Сейчас в России появилось очень много независимых театров. Это очень важно: они актуализируют классику, обращаются к современной драматургии, сочиняют спектакли сами – процесс очень живой, интересный, и фестиваль тому подтверждение. Мы привезли спектакль «Человек из Подольска» по пьесе Дмитрия Данилова, в нём играют артисты калужского драмтеатра и непрофессиональные актёры. Думая о репертуаре, мы проводим читки, чтобы зрители знакомились с новыми пьесами и говорили, интересно им это увидеть или нет. Мне важно знать, как зритель реагирует на современную драматургию. На какие‑то пьесы наш меценат реагирует неоднозначно, но мы общаемся, разговариваем, обсуждаем. В диалоге можно решить любую проблему, и на примете у меня нет ничего такого, что мы хотели бы поставить, но не можем. Каких‑то вынужденных рамок в творчестве нет, всё локально, в нюансах. Это было раньше, есть и сейчас, но кто хочет – тот делает». Татьяна Наумова, режиссёр студенческого театра Самарского государственного института культуры: — В театре играют студенты разных курсов. Репертуар очень разный: и классики, и современники, даже сказки есть – мы в выборе спектаклей абсолютно свободны, ведь мы готовим будущих артистов театра, они должны уметь сыграть всё. Я думаю, настоящие творческие люди свободны всегда и везде. Если они любят профессию, которой занимаются, у них есть энергия – есть и свобода. Я как преподаватель всегда за то, чтобы студент мог что‑то сказать зрителю и получить полную свободу самовыражения. Я за свободу высказываний. — На сцене может быть мат? — Ну если мы выйдем на улицу, сколько мы услышим мата? Вот! Сцена – это некая трибуна, главное – понимать, зачем и для чего. Если это оправдано, я допускаю на сцене всё. Я сама актриса самарского театра, и у нас в репертуаре тоже разные жанры для разного зрителя. Максим Иевлев, режиссёр DIY-театра (Харьков): «В фестивале мы участвуем каждый год. В этот раз я привёз свой первый документальный спектакль как режиссёр. Он о проблемах людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией, о них в нашем обществе не принято говорить вслух. Тема зацепила меня, и я решил поставить по ней вербатим (спектакль, основанный на интервью с реальными людьми – прим. ред). Основная цель спектакля даже не игра актёров как таковая, а чтобы люди задумались о проблеме, ведь у всех миллион стереотипов. Как творческая единица, я свободен абсолютно в выборе тем. Мои рамки – это мой внутренний цензор. Я не люблю дешёвую пошлость на сцене, когда для привлечения зрителя. Не люблю пошлость, неискренность, когда человек выходит и считает, что он суперактёр. Тогда всё получается не очень хорошо. И это я не люблю в театре». Ульяна Гицарева, драматург и режиссёр театра «Фабрика» (Екатеринбург), завоевавшего гран-при фестиваля со спектаклем «Четвёртый»: «Несвобода в нас от денег, точнее их отсутствия. Нашему театру никто никаких денег не даёт: нет ни грантов, ни спонсоров, ни своего помещения. Когда мы играем на чужих площадках, снимаем их за свой счёт. Чтобы поехать на этот фестиваль, мы копили с ноября, устраивая показы и продавая билеты. Я сама была на звуке, потому что денег, чтобы привезти световика и звуковика, не хватило. Самоцензура и цензура возникла бы, если бы нам кто‑то давал деньги и говорил, что и как делать. Но нам никто не даёт денег, соответственно, у нас полная свобода действий. В театре 25 человек, 3 режиссёра. Из семи спектаклей пять поставили по моим пьесам. Как драматург, я сталкивалась с ситуацией, когда мои пьесы нравились, их хотели ставить в других театрах, но присутствовала политика театра. Я пишу не про любовь и счастье. У меня достаточно жёсткие пьесы. Первую я писала по настоящим уголовным делам – маленькие театры её ставили, а большим она не нравилась, они такое не берут. Им выгоднее Чехова поставить или взять менее жёсткие темы. Прямо говорить непопулярно, но это нормально, так всегда было. Я восхищаюсь Оксаной (Погребняк – прим. ред.) и очень её уважаю – вам очень повезло, что она есть. Независимость – её принципиальная позиция. Про себя я так сказать не могу, просто так сложилось. Нам всего 2,5 года. Надеюсь, у нас будет своё помещение, а пока наша независимость – наш ограничитель с материальной стороны. Что касается сценических приёмов, это вопрос вкуса, а не свободы или её отсутствия. Я актёров не раздену без повода. Курить и материться на сцене нельзя, но иногда это невозможно. Чем дальше, тем больше ограничений и меньше тем, это ж понятно. Но что с этим делать? Я сама себе пишу пьесы, и ни одного матерного слова не написала, мне не надо. Но тем, кому надо, – мне их жаль». Записала Ирина Дудка