Напугать регион и проиграть. Как белгородский «крепкий дядька с усами» победил на выборах Владимира Жириновского

Корреспондент «Фонаря» Екатерина Лобановская поговорила с украинским политологом Георгием Чижовым, который в 1999 году работал на выборах в команде Евгения Савченко, и узнала, какие технологии использовались на выборах 1999 года, какую роль в них сыграл Жириновский и в чём феномен белгородского губернатора.

Фото «БелПресса»

Как «кошмарили» Белгород

— Георгий, как вы попали на выборы 1999 года в Белгородской области? Чем вы занимались?

— В конце 1998 года была создана партия «Отечество» во главе с Юрием Лужковым (позже, уже при других обстоятельствах она превратилась в «Отечество — Вся Россия»). Эту партию создали с прицелом на президентские выборы. Тогда президентом собирался стать Лужков, но сейчас уже не все помнят про это. В общем, партия «Отечество» была партией региональной бюрократии, не лояльной ни Кремлю, ни коммунистам. Опыт кампаний регионального уровня у партии был только один — в Удмуртии. На то время это был практически последний регион в России, сохранивший советскую систему власти. Первым лицом республики был председатель Верховного Совета. Получилось так, что я участвовал в той кампании в качестве политического консультанта [от партии «Отчество»]. Мы победили в Удмуртии и сохранили прежнего главу.

«Отечество» захотело расширить свои успехи, и мы были брошены на усиление губернатора Савченко. Тогда его дела шли не так хорошо [как сейчас], существовали определённые опасения [что он может проиграть]. В те годы во многих регионах побеждали коммунисты, а чернозёмная зона составляла основу так называемого «красного пояса». И только в Белгороде держался Савченко, который считался верным Кремлю. Стоит сказать, что в отличие от Удмуртии, где наша команда определяла стратегию и тактику избирательной кампании, в Белгороде всё было поскромнее. Здесь, в основном, рулили местные.

— Кто из местных курировал выборы?

— Формально местный штаб «Отечества» возглавлял Владимир Яковлевич Герасименко. По-моему, тогда он был ещё и председателем правительства Белгородской области (Герасименко был председателем с 1997 по 1999 годы — прим. Ф.). Он совмещал партийный пост с государственным. Самые осторожные губернаторы делали именно так. Если некоторые из лидеров «Отечества» вовсю конфликтовали с Кремлём, то Евгений Савченко не конфликтовал и сделал так, что второй человек в области был совмещающий посты Герасименко.

— Кто был главным конкурентом Савченко от коммунистов на тех выборах?

— Кандидатом от коммунистов был Михаил Бесхмельницын, уроженец области (родился в селе Черниково Староосколького района — прим. Ф.), видный представитель КПРФ. На тот момент он был аудитором Счётной палаты России.

— А как на тех выборах оказался Владимир Жириновский?

— Тогда каким-то стратегическим штабом, в который мы не входили, было принято гениальное решение — позвать на выборы Владимира Жириновского. Но никто, конечно, об этом официально не говорил. Задача заключалась в следующем: выиграть за счёт противостояния с Жириновским, который должен был «напугать регион» и консолидировать жителей вокруг действующего губернатора. Моё предположение: Жириновский обошёлся совсем недёшево, судя по размаху его кампании, хотя, по сути, он её не вёл.

— А как Владимир Вольфович должен был «напугать регион»?

— Владимир Вольфович приехал не один, а привёз огромную команду молодёжного актива своей партии со всей страны. Насколько мне известно, тогда молодёжи платили по 50 рублей суточных. Они таких денег у себя дома и не видели. Вечерами они на это шумно гуляли, а днём отсыпались в грузовых «Газелях» с номерными знаками региона 99. Как раз тогда в Москве стало не хватать автомобильных номеров с цифрами «77» и появились номера «99». В регионах их ещё толком никто не видел. Парни рассказывали белгородским девчонкам, что это специальные федеральные номера, которые есть только у партии. Но Белгород выглядел оккупированным городом. На всех центральных улицах «Газели» с диковинными номерами и откинутыми тентами, и в них спят коротко стриженные ребята.

Мелких начальников из команды ЛДПР поселили в гостинице «Южная» (сейчас это «Амакс Конгресс отель» — прим. Ф.). Это было, конечно, бедствие. У меня были знакомые в этой тусовке, и я через них узнавал, что происходит у противника. А у противника не происходило практически ничего. Вот эти командиры среднего звена, включая политконсультантов, просто страшно пили в этой гостинице. Причём, в каком номере пили, в таком и оставались спать, когда они его загаживали, то плавно переходили в другой номер (смеётся — прим. Ф.) . Я беседовал с работницей гостиницы, она так и говорила, что это страх и ужас, что будет, если этот человек [Жириновский] победит в регионе. Думаю, именно на это и была сделана ставка — кошмарить Белгород.

— Тем самым они ещё хотели задвинуть коммуниста Бесхмельницына?

— О Бесхмельницыне старались вообще не упоминать. Есть один «варяг», который несёт за собой страшное, и земляк. Билборды в Белгороде, в основном, были у Жириновского и Савченко. Евгений Степанович использовал подконтрольное ему областное телевидение. Они как раз «накачивали» аудиторию «ужасным Жириновским», а в отношении Бесхмельницына применялось простое замалчивание.

Фото газеты «Белгородская правда» за 1999 год

Когда мы ещё не понимали, что происходит в Белгородской области, но уже начали присматриваться [к региону], произошёл один курьёз. В области пытались зарегистрировать общественную организацию «За губернатора — земляка». Видно уже готовились противопоставлять «земляка» «варягу». Но тогда уровень демократии был таков, что местное управление Минюста отказало в регистрации организации, сказав, что в Белгородской области нет никакого губернатора, а есть глава администрации Белгородской области. Поэтому организацию зарегистрировали под названием «За главу администрации Белгородской области — земляка» (смеётся — прим. Ф.) .

— У коммунистов не было денег на агитацию?

— Да, денег у них тогда, действительно, было мало. Они [коммунисты] применяли технологию «от двери к двери». В первую очередь, ходили в сельской местности, где за них активно голосовали. Динамизма у них было немного, но даже несмотря на это, Бесхмельницын занял второе место, обогнав Жириновского (Михаил Бесхмельницын набрал на выборах 1999 года 19,7 процента голосов, Владимир Жириновский — 17,4 процента — прим. Ф.) .

— В целом, те выборы можно назвать демократическими?

— Полностью демократическими выборы, конечно, не были. Например, не было равного доступа к агитации. Хотя создавалось впечатление, что доступ есть, но по факту агитировали только двое.

— На выборах 1999 года Евгений Савченко набрал 53 процента голосов избирателей. По вашему мнению, это реальные цифры? Остальные выборы он выигрывал с большим преимуществом.

— Потом у него [Савченко] не было никаких конкурентов. Последний реальный его конкурент на выборах был Бесхмельницын. Я думаю, что это реальные цифры. Я ничего не могу сказать о фальсификациях на тех выборах. Мы эту тему не смотрели. Но я не помню опасений на этот счёт.

«Крепкий дядька с усами»

— Вы лично общались с Евгением Степановичем?

— Тет-а-тет нет. Я был на совещаниях с ним. А с Герасименко я контактировал много.

— Какое впечатление на вас произвёл Савченко?

— Надо сказать, что в целом он производил достаточно хорошее впечатление. Он внешне соответствовал своему образу: крепкий такой дядька с усами, понимающий и в сельском хозяйстве, и промышленности. Да и сейчас Белгородская область выглядит неплохо. Если смотреть объективно, Савченко по тем временам был вполне неплохой губернатор. Проблемы у него были скорее ситуативные.

— Тогда почему на выборах 1999 года ему пришлось использовать разные политические технологии для своей победы?

— В те годы деградировала социальная сфера. А коммунисты использовали ностальгию, делали ставку на тех, кто жил в селе. Там жили гораздо хуже, чем в городах. Савченко не был безнадёжным и без всяких ухищрений, но у Бесхмельницына был реальный шанс — на него работали оппозиционные настроения. После 1999 года дела у Савченко значительно лучше пошли.

Фото Екатерина Лобановская

— Но тогда у всей страны дела пошли лучше, рост курса нефти...

— Да, стала расти экономика страны, заработали предприятия (в частности, в Старом Осколе — прим. Ф.) . Потом Савченко ловко продвигал своих лоббистов в Совет Федерации, например, Николая Ивановича Рыжкова. Он там долго был.

— Он до сих пор там.

— И сейчас там? Ужас какой! Так ему, по-моему, больше 90 (Николаю Рыжкову сейчас 90 лет — прим. Ф.) . Белгородская область славится своими долгожителями (смеётся — прим. Ф.).

— К слову, о долгожителях. По вашему мнению, в чём феномен Евгения Степановича, а именно то, что он управляет регионом уже 26 лет?

— Почему именно Савченко, — мне сказать трудно. Как управленец постсоветской и неосоветской модели, он вполне эффективный и умудряется осторожно вести себя в отношении центральной власти. Он лояльный, но у него есть чувство собственного достоинства.

Более того, почти все губернаторы, очень долго сидевшие на своих постах, в течение времени превращались в пародию на самого себя. Например, Олег Королёв из Липецкой области (управлял регионом 20 лет — прим. Ф.), с которым мне тоже довелось работать. Тот же Аман Тулеев (губернатор Кемеровской области, управлял регионом более 20 лет, ушёл в отставку после пожара в торговом центре «Зимняя вишня» — прим. Ф.) — некогда влиятельный даже на федеральном уровне политик. Евгений Савченко, по-моему, единственный, кто явных признаков неадекватности не проявлял. Среди героев этой системы к нему меньше всего претензий.

— Как вы думаете, какой лучший исход для Евгения Савченко?

— Я думаю, что для него любой исход будет нормальным. Человек отработает на посту, может спокойно отойти от дел. Я просто не знаю, в какой он форме и чего ему самому хочется. Если он захочет — уйдёт в Совет Федерации, но это если до 2022 года не произойдёт глобальных событий на уровне страны. Оснований для досрочной отставки у него нет. Да и лет ему ещё не очень много (Евгению Степановичу 69 лет — прим. Ф.) . Понятно, что сейчас идёт тенденция на губернаторов-технократов. Образ крепкого хозяйственника сейчас воспринимается с иронией. Но пока я не вижу никаких политических движений в регионе за его отставку.

Справка «Фонаря»

Фото из личного архива Георгия Чижова

Георгий Чижов — руководитель исследовательских программ Центра содействия реформам (Киев), координатор международной экспертной группы «Европейский диалог» в Украине. Политолог, социолог, политический консультант. До 2009 года жил в России. Работал журналистом, редактором, позже занимался исследованиями в регионах РФ. Участвовал в проведении предвыборных кампаний, строительстве региональных структур политических партий и движений.