Лед и пламя: ФАН изучил архивные материалы о боях за осажденный Ростов-на-Дону
ФАН изучил архивные материалы, вспомнил рассказы очевидцев и готов расширить список героев, отличившихся в боях за донскую столицу.
Для большинства ростовчан 14 февраля — особая дата, и связана она далеко не с валентинками. Каждый год на городских улицах в этот день можно увидеть развивающиеся флаги или горожан в солдатской форме военных лет. Скорее всего, так будет и в этот раз — в 79-ю годовщину освобождения донской столицы от немецко-фашистских захватчиков.
С освобождением Ростова-на-Дону неразрывно связано имя героя Советского Союза, командира 159-й стрелковой бригады Гукаса Мадояна, который со своими бойцами 8 февраля 1943 года занял ростовский вокзал и за шесть дней отразил 43 атаки врага. Кстати, за Ростов он и получил золотую звезду. ФАН изучил архивные материалы, вспомнил рассказы очевидцев и готов расширить список героев, отличившихся в боях за донскую столицу.
На подступах к городу
После победы под Сталинградом зимой 1943 года Красная армия стала стремительно продвигаться в южном направлении. С боями из Элисты войска прошли Кагальник и освободили Зерноград. Предстояло сражение за Батайск и далее, через Дон, за Ростов. Причем Батайск для советского командования был более важным объектом: его захват лишал противника как железнодорожных, так и автомобильных сообщений.
«Перед нашей 28-й армией лежала территория Ростовской области. Нам предстояло освободить Батайск и Ростов-на-Дону. А пока 159-й отдельной стрелковой бригаде было приказано форсировать Маныч и наступать на железнодорожный тупик — станцию Дивное. Наш батальон по-прежнему шел вторым эшелоном. Бойцы залегли на снегу. Впереди Маныч. Его форсируют батальоны бригады, через наступающие цепи бьет тяжелая артиллерия. А над рекой висит густой туман, висит неподвижно, и кажется: его можно, как вату, потрогать руками. Меня охватывает волнение перед атакой. Разговаривать не хочется, и мы молча с тревогой всматриваемся в туманную даль. Что там? Прорвутся передовые подразделения через водную преграду или нет?» — писал в своих мемуарах «В прицеле «Бурый медведь» советский снайпер Петр Беляков.
Захватчиков выбили из Батайска за одну ночь, в процессе боя советские войска уничтожили более тысячи гитлеровцев, многих захватили в плен. На платформах Батайского железнодорожного узла были обнаружены эшелоны с танками и новыми автомобилями врага.
«8 февраля 1943 года в 02:00 наша бригада вместе с другими соединениями заняла исходные позиции для наступления на Ростов. До нас довели приказ командующего 28-й армией: «Атаковать противника на правом берегу реки Дон. Ближайшая задача: очистить от противника привокзальный район, занять вокзал». На вокзал были нацелены подразделения нашей бригады. В случае успеха 2-му батальону предстояло развивать наступление по улице Энгельса, в сторону Буденовского проспекта», — вспоминал советский снайпер.
Батальоны штурмуют Ростов
В ночь на 8 февраля, под покровом ночи, бойцы Мадояна с боями перешли Дон и зашли в горящий Ростов со стороны улицы Верхнегниловской. Мне посчастливилось быть знакомым с очевидцем тех событий, который, будучи десятилетним мальчишкой, повстречал группу советских бойцов и провел их к железнодорожному вокзалу.
«Мы жили в кухоньке и окопе. У нас во дворе был окоп вырыт от бомбежки, а забора не было, вместо него везде колючая проволока, но калитка была. Дом мать отдала на баррикады в 1942-м. Утром, было еще темно, залаяла собака, и мать попросила меня пойти посмотреть, кто там. Я фуфайку накинул, немецкие сапоги и выскочил на улицу. Увидел военных, наши стоят, человек 60, все в маскхалатах, с оружием, пулеметами, и говорят, что им нужно на вокзал. «Ты знаешь дорогу, сынок? Нужно пройти незаметно!» — говорят они мне. Конечно, знаю. В 58-й школе немцы, а дальше я покажу. Я уши на шапке отвернул и пошел. Они за мной. А командир, как оказалось потом, Мадоян, сказал, что если будут стрелять, то ты сразу ложись. Я часто тогда бегал по улицам, видел, где немцы живут, где стоят. И я довел наших до улицы Лензаводской. Они сказали спасибо и дали мне батончик — американскую шоколадку. Я развернулся и пошлепал обратно. Немцев я не видел ни когда туда шел, ни обратно. Но я понял, что наши захватили разбитый вокзал», — рассказывал Петр Тимкин.
Утром 8 февраля на улицах донской столицы начались ожесточенные бои. Группа Мадояна удерживала вокзал, пытаясь отбиваться от яростных атак немецких солдат. Другая группа, переправившись через замерзший Дон без боев, направилась к вокзалу по улице Энгельса.
«Бойцы бегут по железнодорожному полотну к вокзалу. Там уже слышится стрельба. Наша четвертая рота круто сворачивает к улице Энгельса. Поднимаемся по каменной мостовой. Навстречу мчится мотоцикл. По нему почти в упор стреляет Спесивцев, строчит из своего «дегтяря» пулеметчик Крестьянников. Мотоцикл переворачивается и летит кувырком к подъезду одного из домов», — пишет в своих воспоминаниях Петр Беляков.
Как отмечает военный историк, руководитель поискового объединения «Миус-Фронт» Андрей Кудряков, группа Мадояна в штурме Ростова зимой 1943-го выделена вполне заслуженно.
«Из всех частей, штурмовавших Ростов в эту ночь, в город удалось прорваться только одной бригаде Мадояна. Наша армия понесла огромные потери. А он благодаря исключительному стечению обстоятельств смог закрепиться на городском вокзале. По сути, все командиры, которые вели бой, были убиты либо тяжело ранены. После пяти дней противостояния из всех старших офицеров остался только старший лейтенант Гукас Мадоян, который возглавил командование над сводным отрядом. Он поднимал боевой дух бойцов, истекающих кровью, и до последнего момента, пока не кончились боеприпасы, удерживал занимаемый плацдарм», — поясняет Андрей Кудряков.
Бойцы Мадояна держались до последнего патрона на протяжении шести дней. Командир постоянно поднимал боевой дух солдат своим примером. По данным некоторых источников, солдаты были лишены связи и разбиты на маленькие группы, находившиеся в плотном кольце врага, что иногда не позволяло скорректировать огонь. Многие были ранены, включая самого командира.
Осажденный город
Отряду, который двигался к вокзалу по улице Энгельса, путь преградил крытый брезентом грузовик. Из кузова стали выпрыгивать немецкие солдаты. В боях группа продолжила отходить в сторону вокзала, пока наблюдатель не доложил о приближающихся четырех танках и веренице автомашин.
«Один из танков, клацая гусеницами, выползает на середину улицы, где стоит разбитая нами немецкая машина. За танком видны автоматчики. Мы отходим к Доломановскому переулку и занимаем угловой дом. В нем уже находятся несколько бойцов. Среди них — невысокий плечистый командир с волевыми чертами лица. Наш новый комбат — старший лейтенант Орешкин. С улицы доносится частая стрельба. Наш дом окружают фашисты. Придется драться до конца. К нам присоединилась группа бойцов во главе с лейтенантом В. Г. Маноцковым, отрезанная от вокзала, где сосредоточились основные подразделения бригады. Нас примерно человек 50», — писал Петр Беляков.
Бойцы занимают круговую оборону и принимают бой. Через какое-то время у всех кончаются боеприпасы. Пулеметчик Завалишин разряжает барабан и аккуратно передает последние 11 патронов стрелку. Гремит взрыв, часть защитников дома убита. Из дыма на улице появляется вражеский танк, но Петр Беляков метким выстрелом снимает одного из танкистов, осмелившегося выглянуть из люка. Танк разворачивается и уезжает. Бойцы в перестрелках дожидаются ночи, а после выбираются из города в направлении Батайска. Тем временем группа Мадояна продолжает вести бой в районе вокзала.
«С 13 на 14 февраля у Мадояна уже не было сил и возможности держать оборону. Было принято решение идти на прорыв. Прорывались к реке Дон и в районе Хлебозавода закрепились, где держались до встречи с нашими частями. Можно сказать, что встреча остатков 159-й стрелковой бригады Гукаса Мадояна с 248-й и 34-й дивизиями стала ключевым фактором в битве за донскую столицу. По сути, он сформировал плацдарм, который и позволил расширить наступление по всем частям», — рассказывает Андрей Кудряков.
Герои освобождения Ростова
В ночь на 14 февраля казачья конница отрезала путь к отступлению немецким солдатам. Основная часть Ростова-на-Дону была освобождена. Как отмечает руководитель поискового объединения «Миус-Фронт» Андрей Кудряков, много кто из солдат и командиров получил за этот день медали и ордена.
«Говоря о боях за Ростов, необходимо отметить заслуги всех военачальников, которые командовали этой стратегической операцией. Командующего 159-й стрелковой бригадой полковника Булгакова, снайпера Петра Белякова из 248-й дивизии. Артиллеристов Дмитрия Пескова из 4-го кубанского корпуса, которые остановили контратаку танков. Городской партизанский отряд Михаила Трифонова, вступивший в бой с немецкими оккупантами, и, конечно, нашего летчика-истребителя Сергея Коблова, который 14 февраля получил звезду Героя», — говорит военный историк.
Награда нашла и Петра Тимкина, который в ночь на 8 февраля 1943-го года проводил группу советских бойцов до вокзала. Вечером 14 февраля к его калитке подъехал крытый Willys MB, где после недолгой беседы одного из высокопоставленных командиров с Мадояном было решено отметить геройский поступок пионера.
«Вечером, когда стало темнеть, ко двору подъехал американский «Виллис». Я вышел на улицу, слышу, как Мадоян говорит командиру, показывая на меня: «Вот этот малец, который ночью нас проводил».
«Ну что же, — ответил командующий. — Молодец!».
И он спрашивает Мадояна: «Какая у тебя самая большая награда, кроме шоколадки?».
Тот отвечает: «Орден Красной звезды».
«Тогда выпиши ему, а я подпишу! И пускай служит советскому народу», — делился воспоминаниями Петр Тимкин.
После освобождения Ростова-на-Дону советские войска продолжили наступление на Донбасс, но были остановлены сильнейшим гитлеровским оборонительным рубежом на реке Миус. С 18 февраля войска РККА заняли оборону рубежа вплоть до лета 1943-го. Впереди бойцов советской армии ждали еще два года ужасной войны.