Евгений Барышов: «Опыт ликвидаторов не имеет равных»

40 лет назад для ликвидации последствий крупнейшей техногенной катастрофы на Чернобыльской АЭС тысячи людей шагнули в радиоактивное пекло. Все ради того, чтобы мир продолжал жить. Среди них немало и наших земляков. Многие не вернулись. Многие вернулись… но уже другими. Истории тех, кто встал живым щитом на пути катастрофы, ищите на страницах «Народной».  Более ста тридцати выездов в тридцатикилометровую зону отчуждения, командование ротой на объекте «Укрытие» - все это легло на плечи тогда еще двадцатисемилетнего Евгения Барышова. Сегодня он возглавляет Ульяновскую областную организацию «Союз Чернобыль» и твердо убежден: каждый из тех рейсов был его долгом. О работе в зоне ликвидации и подготовке к памятной дате - в беседе с корреспондентом «Народной». Чёрная быль - Евгений Александрович, как и при каких обстоятельствах вы узнали об аварии на Чернобыльской АЭС? - В то время я после окончания Ульяновского гвардейского танкового училища в 1985 году служил в Забайкальском военном округе, в Монголии. Думаю, что известие об аварии вызвало у всех одно и то же: шок, страх и полное непонимание того, к каким последствиям это может привести. Масштаб катастрофы осознавался постепенно - работы по ликвидации ее последствий продолжались четыре года, с апреля 1986-го по декабрь 1990-го. В 1988 году я был переведен на новое место службы - в Киевский военный округ. Войсковая часть располагалась всего в восьмидесяти километрах от АЭС. Именно оттуда меня и командировали на ликвидацию. - Насколько я знаю, вы совершили более 130 выездов в тридцатикилометровую зону. Каким врезался в память первый выезд? - Конечно, в памяти навсегда остался первый выезд. Деревни, села - все пустое, все вымершее. Когда я прибыл в парк, где предстояло принять технику, я увидел масштаб того, что нам предстоит утилизировать. И это при том, что до нас уже многое было сделано. Бесконечные ряды практически новой техники: вертолеты, грейдеры, КамАЗы, тягачи, и вся она подлежала захоронению. Это зрелище повергало в ужас. - Ликвидаторы часто рассказывают о звенящей тишине в одночасье омертвевшей и покинутой Припяти. Вы это ощущали? Как психологически переносили эту «мертвую» атмосферу? - Население в радиусе тридцати километров вокруг станции было эвакуировано, и жизнь там в буквальном смысле остановилась. Охраняемая нами техника и места ее захоронения тоже находились в этой зоне. Каждый раз, когда мы ехали к паркам, дорога пролегала через села, мимо полей. Видеть опустевшие дома, пустые школы, застывшую, прерванную жизнь было непривычно и горестно. К такому невозможно привыкнуть. Не гуляй по траве! - Говорят, что никакой защиты толком не было. Насколько это соответствует действительности? - Все были оснащены индивидуальными дозиметрами. У каждого имелся ОЗК (общевойсковой защитный комплект): защитные костюмы, накидки. В обязательном порядке использовались респираторы, в простонародье их называли «лепестками». Белье меняли ежедневно. Воду пили только бутилированную. Первое наставление, которое я получил от старших товарищей по прибытии: ни в коем случае не ходить по траве, только по тропинкам и дорожкам, чтобы избежать лишнего облучения. Что касается борьбы с самой радиацией, ее, по сути, не существовало. - Вы командовали ротой охраны так называемых могильников - пунктов захоронения радиоактивных отходов. Расскажите, что входило в ваши обязанности. - С мая по ноябрь 1990 года я был откомандирован на устранение последствий аварии непосредственно на объект «Укрытие». Рота, которой я командовал, охраняла два парка, где находилось более тысячи двухсот единиц различной техники, непосредственно участвовавшей в ликвидации. Вся она имела высокую степень радиоактивного загрязнения: военные вертолеты, грейдеры, КамАЗы, пожарные машины, тягачи, экскаваторы и многое другое. Для утилизации рыли огромные котлованы - примерно двадцать на пятьдесят метров и глубиной более десяти метров. Технику перемещали в котлован, затем специальным прессом спрессовывали, после чего засыпали глиной и заливали бетоном. Была и такая техника, которая «светила» настолько сильно, что к ней невозможно было ни приблизиться, ни находиться рядом. Тогда за доли минуты на нее набрасывали тросы, люди отходили на безопасное расстояние, а тягач оттаскивал машину к месту захоронения. - За шесть месяцев работы вы получили серьезную дозу облучения. Последствия ощутили сразу или позднее? - В первый же день командировки я весь день находился в тридцатикилометровой зоне, в селе Рассоха, в парке техники. А вечером уже почувствовал ухудшение самочувствия: головную боль, слабость. Мне объяснили, что такое состояние - дело привычное для ликвидаторов. После командировки меня сразу направили на госпитализацию. Помимо внешнего облучения, мы, ликвидаторы, получили и внутреннее, вызванное вдыханием радиоактивной пыли. Это привело к различным хроническим заболеваниям, с которыми приходится жить по сей день. Интересы общества выше личных - На протяжении многих лет вы возглавляете общественную организацию «Союз Чернобыль». Какие основные направления вашей деятельности? - Мы ведем большую патриотическую работу, стремимся сохранить в памяти общества подвиг участников ликвидаций атомных аварий и катастроф, оказываем помощь наиболее нуждающимся, еженедельно проводим консультативные приемы по личным вопросам. Организация не имеет собственного источника финансирования и тем не менее на протяжении многих лет остается одной из самых сильных, сплоченных и деятельных в регионе. Потому что состоит из людей, которые привыкли ставить интересы общества выше личных. К слову, сегодня «Союз Чернобыль» объединяет не только ликвидаторов аварии на ЧАЭС, но и других атомных аварий, ветеранов подразделений особого риска - тех, кто создавал ядерный щит государства, кто служил на Семипалатинском и Тоцком полигонах, на островах Новая Земля. - Какие меры поддержки получают чернобыльцы в Ульяновской области? - Из трех с половиной тысяч ликвидаторов Ульяновской области сегодня в живых 719 человек, более 70 % из них - инвалиды. Специально для этой категории граждан в области функционирует ГУЗ «Ульяновский областной клинический медицинский центр оказания помощи лицам, пострадавшим от радиационного воздействия, и профессиональной патологии имени Героя России В. М. Максимчука», здесь созданы все необходимые условия для реабилитации и оздоровления. В числе действующих мер поддержки отмечу и закон о транспортном налоге для ликвидаторов, который был принят по инициативе нашей общественной организации. - Как в нашем регионе увековечен подвиг тех, кто спасал мир от радиации? - В Засвияжском районе создан комплекс, посвященный подвигу и памяти ликвидаторов атомных аварий и катастроф. Памятники, посвященные героям-ликвидаторам и лицам, подвергшимся радиационному воздействию, установлены также в Димитровграде, рабочих поселках Старая Кулатка и Красный Гуляй. В последние годы по инициативе членов организации появились памятники в Майне, Кузоватове, два - в Барыше. Помимо музея на территории клинического центра в Ульяновске, музейные экспозиции созданы в Димитровграде, Барыше, Майне и Кузоватове. Мы с гордостью можем сказать, что они получились по-настоящему содержательными и достойными. - Какие мероприятия запланированы к сорокалетию со дня аварии? - В каждом районе области пройдет торжественное чествование ликвидаторов с вручением памятных медалей, знаков и поощрений. Запланированы встречи, круглые столы, посещения ликвидаторов на дому, развертывание музейных экспозиций, проведение уроков мужества. 26 апреля в 10 часов утра в Ульяновске от клинического центра на улице Богдана Хмельницкого, 30 до памятника «Колокол Чернобыля» состоится акция «Шагнувшие в бессмертие». Она проводится в Ульяновской области с 2018 года. Своими силами мы изготовили более ста пятидесяти портретов единого образца на флагштоках. Насколько мне известно, подобные акции в других регионах единичны. - Давайте представим, что можно повернуть время вспять. Какой совет вы дали бы тому двадцатисемилетнему лейтенанту Барышову, который только окончил танковое училище и еще не знал, что его ждет? - Конечно, я бы поступил точно так же, как поступил тогда. Иначе и быть не могло. Я думаю, меня поддержат и мои товарищи.  Пользуясь случаем, всем ликвидаторам, ветеранам подразделений особого риска я желаю крепкого здоровья и семейного тепла, сплоченности нашего коллектива и как можно больше доб-рых дел. Помните: пространство для добрых дел безгранично. 95 ульяновцев за ликвидацию аварии на ЧАЭС получили орден Мужества. Олеся ЗЛОТНИКОВА