Искусство смеяться и плакать: артисты Краснодарского театра драмы рассказали о любимых ролях
Первый выпуск мы посвящаем академическому театру драмы им. Горького.
Пролог
Возле театра, как обычно вечером, стоят люди и что-то обсуждают. Постановку, вероятно. Так и есть. Очередной показ «Ромео и Джульетты» в интерпретации режиссера Константина Солдатова. По-настоящему первый теплый весенний вечер расставляет свои акценты: подчеркивает терпкие ароматы духов и табака, свежесть распустившейся сирени.
Публика элегантна. В воздухе угадываются знакомые ноты: так звучит праздник. Витает интерес. «А вы как поняли? Но Меркуцио определенно хорош! Кто его играет, вы узнали? Посмотрим, что будет во втором отделении. Выпьем где-нибудь кофе после спектакля? А я хотела бы бокал шампанского и немного прогуляться по городу…»
Мы ходим в драму не только зимой, когда атмосфера располагает, но и в любое время года. За праздником.
В конце апреля академическому театру драмы им. Горького исполнится 102 года. Он стал местом силы для многих жителей Краснодара. Мы ждем премьеры и пересматриваем старые спектакли. Они всегда востребованы и вкусны. Классика не умирает, но важна интерпретация. Вечером в пустом театральном фойе мы поговорили с заслуженным артистом России Олегом Метелёвым, заслуженной артисткой Кубани Татьяной Водопьяновой и заслуженной артисткой Кубани Евгенией Беловой. О чем думают актеры, когда опускается занавес?
Уроки французского
— Олег Александрович, вы играете Арбенина в новом «Маскараде». А сохранились какие-нибудь сведения о первой постановке Михаила Куликовского?
Олег Метелёв: — Ко мне приходила зрительница глубокого бальзаковского возраста, она сказала: «А я видела первую постановку «Маскарада». Это уникально на самом деле — увидеть оба варианта. Нам сравнить не с чем, никаких записей не осталось, но еще живы очевидцы, как эта дама. Арбениным был сам Куликовский, а мне по наследству перешло его кольцо с ядом, которым я травлю другую Нину из другого века. Вот такая преемственность.
— Считается, что время, когда главным режиссером был Михаил Куликовский, было золотым для театра. Татьяна Григорьевна, вы тесно работали с этим режиссером, расскажите о нем.
Татьяна Водопьянова: — Для меня Михаил Алексеевич стал моим театральным отцом, он благословил меня. Я поступила на службу в 27 лет, и все значимые для меня работы рождались вместе с ним. Это и «Женитьба Фигаро», и «Любовь и голуби». Куликовский возглавлял наш театр много лет, но был не над всеми, а вместе со всеми. Каждый вторник у нас проходили творческие планерки, на которых мы разбирали спектакли. Труппа прошла хорошую школу. Вместе с нами он выезжал на шефские спектакли. Вы даже не представляете, сколько станиц мы объездили! Перед началом спектакля он всегда выступал перед простыми людьми, которые устали, но пришли. Это были доярки, трактористы, но он всегда находил нужные слова. Удивительный был человек.
— А самые знаменитые его постановки, помимо «Маскарада», можете назвать?
Евгения Белова: — «Фауст», конечно же! Об этом спектакле нам рассказывали, когда я еще училась в институте. Это была легенда! Постановка была технически очень сложной для того времени. Для создания декораций специально приезжал из Германии художник-постановщик.
Т.В.: — Я была занята в этом спектакле в массовке. Исполнительниц центральных ролей, к сожалению, не осталось в живых никого.
— Удивительно, что расцвет театра пришелся на сложные 1990-годы.
О.М.: — Если период Куликовского был золотым, то при Рудольфе Кушнареве — платиновым. Я пришел в театр в 1992 году, времена в стране были непростые, но только не для нашего театра. Многие мои однокурсники оставили профессию, нужно было как-то выживать. А наш театр жил насыщенной интересной жизнью, получил звания «Академический», часто выезжал на гастроли. Многие артисты получили звания именно при Кушнареве.
— Свой первый спектакль помните?
О.М.: — Моя первая роль была в спектакле «Бег». Он долгое время шел, это была легендарная постановка. За тот период, пока Кушнарев был главным режиссером, вообще было очень много интересных постановок. Помимо того, что сам Рудольф Александрович ставил, он приглашал и других специалистов: Константина Мохова, Светлану Ливаду, Владимира Рогульченко.
— Об «Идиоте» Рогульченко ходят легенды в театральных кругах. Вот и во время последней лаборатории по Достоевскому о нем вспоминали.
О.М.: — Спектакль возили в Москву, он выдвигался на государственную премию. Там, помимо режиссера, был замечательный художник Сергей Аболмазов, он расписал сторону пожарного занавеса. Такая же часть фрески осталась в Театре Вахтангова. Сцена была сделана в виде креста. Я, к сожалению, не был занят в постановке, потому что мы параллельно ставили «Вишневый сад» с Ливадой. Лавки для зрителей были без спинок, специально. Почему так? Чтобы человек на протяжении всего спектакля находился в каком-то напряжении. А знаете, что мне ужасно понравилось? Как Рогульченко блестяще вышел из ситуации, когда выяснилось, что у студенток, которые играли дочерей генерала Епанчина, проскальзывает местный говорок. И чтобы убрать наши колоритные кубанизмы, он придумал, что они говорят по-французски.
Т.В.: — С ними специально занимался преподаватель французского языка, я тоже это помню.
О.М.: — Если бы в зале был эксперт, он бы все равно, конечно, услышал кубанский акцент, но Рогульченко ловко все придумал.
Т.В.: — Я видела этот спектакль, к счастью. Главную роль князя Мышкина исполнял Александр Катунов. Для меня это было сильнейшее эмоциональное потрясение. Меня просто вывели, у меня слезы градом лились, в двух словах не расскажешь.
О.М.: — Это великий роман. Его надо суметь перевести на сценический язык, взять вытяжку и что-то такое интересное показать.
— Евгения, вы сыграли роль князя Мышкина в эскизе по «Идиоту» у режиссера Александра Огарева во время последней лаборатории. Исполнять мужскую роль было тяжело?
Е.Б.: — Достоевский — мой любимый автор. Мне всегда хотелось говорить его словами, играть его. Я не ожидала, конечно, что буду изображать Мышкина. Александр Огарев выделил линию Иволгина, и мне кажется, что получилось очень любопытно. Иволгин — герой третьего плана, но это очень трагический персонаж. Он как отображение внутреннего мира Мышкина, такой же страдалец, тоже юродивый, у него есть своя фантазийная жизнь, вот именно она и увлекла Александра Анатольевича. Я, скорее, была не князем Мышкиным, а каким-то молчаливым лучом света. Это не был полноценный Мышкин, но мне кажется, что это был интересный взгляд на одну из линий романа.
Критик должен понять суть, а не сводить счеты
— Чем уникален наш фестиваль «Кубань театральная»?
Т.В.: — Последнее время фестиваль «на паузе» из-за пандемии. Но, возможно, в этом году он возобновится. В нем всегда принимали участие все театры края, я считаю, что это хороший опыт как для актеров, так и для режиссеров. Хотелось бы, чтобы артисты не просто приехали, отыграли и уехали, а чтобы посмотрели друг на друга. А критики потом дали грамотную оценку.
Е.Б.: — Когда я только пришла в театр, поставили «Чудаков», и спектакль как раз был на «Кубани театральной». Здорово, что приезжали и критики, и педагоги, у нас проходили лабораторные занятия, мы встречались, у нас были тренинги, мы что-то новое узнавали. Общение с критиками очень важно.
О.М.: — Помимо критиков, должны быть и «хвалитики», я считаю.
— Так критики не только критикуют, но и хвалят тоже.
О.М.: — Лучше, когда приезжают критики из других городов. Сколько было после просмотра спектаклей написано статей, где не было анализа, а сводились счеты: кто-то когда-то с кем-то работал, кого-то не любит… Это нужно отбрасывать. Нужно анализировать, о чем постановка, что хотел сказать режиссер.
Е.Б.: — К нам на последнюю «Кубань театральную» приезжала очень хороший критик Оксана Кушляева. Она невероятно грамотно разбирала спектакли. Не пыталась перережиссировать увиденное, потому что что-то навеяло, а разбирала: что предлагает режиссер, почему так играют актеры. Она стала для меня настоящим открытием.
— Почему до сих пор у театра нет «Золотой маски»?
Т.В.: — У нас был спектакль «Васса Железнова», в главной роли — потрясающая Инна Станевич. Не успели снять, отправить материал в Москву, чтобы они приняли эту историю.
О.М.: — Вышел «Маскарад». Мог этот спектакль быть достойным номинантом на «Маску»? Почему бы и нет. Хотя многие говорят, что там нет «клубники», что он слишком традиционный. Этим нужно заниматься. Хорошо что есть федеральные программы, которые дают нам возможность выезжать на гастроли, показывать спектакли другому зрителю. Сейчас театр почти не гастролирует.
Т.В.: — Раньше гастролей было больше, это верно. А Зимний театр в Сочи? Это же была наша площадка. Спрашивали, когда нам удобнее приехать на гастроли, считались с нашим театром.
Е.Б.: — В Год театра была возобновлена гастрольная деятельность. Мы побывали в Волгограде, Ростове-на-Дону, из-за пандемии некоторые поездки были отменены. Сейчас в рамках государственной программы нас ждут гастроли в Барнаул.
«Мещане» снова на сцене
— Расскажите о своих самых любимых ролях, которые хочется играть снова и снова.
Е.Б.: — Любимая, наверное, еще не пришла в мою жизнь. Но есть постановки, в которых дышишь полной грудью. Их атмосфера и то, как они создавались. Сейчас мы восстанавливаем спектакль «Мещане». У меня там такая несчастная роль, тем не менее я обожаю существовать в этом спектакле. Там построена жизнь внутри: ты можешь просто находиться в каком-то углу, прилипнув к стене, тебя не видно и не слышно, но ты в этот момент живешь. Все так просто и естественно, что не нужно ничего лишнего создавать вокруг.
Т.В.: — Нужно отдать должное режиссеру этого спектакля Геннадию Шапошникову. Горький — это без комментариев, но режиссер очень важен. Что касается ролей, мне дороги все мои роли. Эпизодические и роли в массовке. Люблю «Ревизор», где я такая разбитная и разная. Люблю поимпровизировать и похулиганить.
Е.Б.: — Я просто обожаю вас в «Женитьбе»!
Т.В: — Вот только недавно мы играли «Женитьбу», и, по-моему, это уже 376-й спектакль. Сколько ни играешь, а выходишь на сцену — и открываешь что-то новое. Гоголь — это такой материал, который дает тебе безграничные возможности.
— «Женитьба» — это один из старожилов театра. Кто может составить ему конкуренцию?
О.М.: — «Женитьба» на сцене 25 лет. А «Евангелие от Воланда» — уже 28. И мы плавно подходим к цифре 500 спектаклей. На этой цифре было бы логично остановиться, потому что всему в этой жизни есть свое время. Спектакль был поставлен в 1994 году, его начинал делать Рогульченко, а доделывал Кушнарев. К сожалению, спектакль утратил тот нерв, который был тогда. Исполнители главных ролей постарели, ввелись другие актеры.
Е.Б.: — Олег Александрович у нас первый Мастер, а сейчас Мастера играет главный режиссер Арсений Фогелев. А я уже пятая Маргарита.
— Разве может этот спектакль утратить нерв?
О.М.: — Он был сделан на полуповоротах, недосказанности, взглядах. К сожалению, очень многое утратилось. Чисто физически, если актер был одного возраста, то за это время он состарился. Не значит, что потерял профессионализм, а просто состарился, что тут сделаешь? Об этом спектакле надо вести отдельный разговор.
Е.Б.: — Когда я училась и ходила смотреть репертуар театра, «Евангелие от Воланда» был один из моих любимых спектаклей. В нем просматривается взгляд режиссера на тему. Роман же очень комичный на самом деле. Там столько юмора, но при этом темы глубочайшие поднимаются Булгаковым.
— Как можно играть одну и ту же роль на протяжении долгого времени?
Т.В.: — Это объяснить невозможно. Когда спектакль заканчивается, это такой драйв, не передать словами. Когда зрители кричат «Браво!».
На лабораториях артисты достают свои штампы
— Хочу вернуться к лабораториям. Все-таки какой спектакль мы в итоге увидим по Достоевскому?
Е.Б.: — Из лаборатории «100% Горький» вышли «Мещане». Сейчас по Достоевскому выходят «Записки из мертвого дома», премьера будет уже в мае.
— Что дает профессиональному актеру участие в лабораторной практике?
Т.В.: — Это полезно и нужно. Арсений Фогелев сделал эскиз по «Братьям Карамазовым», где я сыграла мужскую роль. Мы погрузились в Достоевского с головой, полностью отдались этому процессу. Мне было интересно.
О.М.: — А я считаю, что лаборатории — это не продуктивно. Они могут быть полезны для молодых авторов, для молодых актеров, для молодых режиссеров. Я объясню почему. За неделю поставить спектакль невозможно. Мне одна актриса сказала, что актеры не успеют достать свои штампы, а я ей на это ответил, что вот как раз свои штампы актеры и достают на лабораториях, только у кого-то их 20, у кого-то 100, а у кого-то — один.
— А как же «Мещане»? Шикарный спектакль получился благодаря лаборатории.
О.М.: — Шапошников знал, что хочет показать. У нас был не эскиз даже, а скорее открытая репетиция. Каждому объяснил задачу, мы за неделю выучили текст. Можно сделать спектакль быстро, но только тогда, когда мы все дружно знаем, что нужно делать.
Е.Б.: — Идея лаборатории изначально — в продвижении современных авторов и пьес. Поставить Пушкина, Достоевского, Горького за неделю невозможно. Но за неделю можно познакомиться с режиссером. На последней лаборатории театр познакомился с Ярославом Рахманиным, и Ярослав понравился театру. Он был доказателен. Сейчас он работает не над «Двойником», а делает другой спектакль —
«Человечный человек».
Театр — это праздник
— Театр меняется. Иногда так стремительно, что порой чувствуешь себя глупо, пытаясь понять, что хотел сказать режиссер.
Е.Б.: — Многие хотят увидеть в театре что-то необычное, но есть и такие зрители, которые хотят стандартного и понятного театра.
— Как зритель воспринимает новую постановку «Ромео и Джульетта»?
Е.Б.: — Пятьдесят на пятьдесят. Молодежь считывает информацию по-другому, им все понятно и для них нет ничего необычного в постановке. Есть пласт зрителей, которые считают, что слишком дерзко. Я хочу сказать, что у каждого театра есть свой зритель. Свой зритель есть у Молодежного, и этот зритель взрослеет вместе с театром. У нас тоже есть свой зритель.
О.М.: — В советские времена существовала жесткая цензура. Палку перегибали, но через классику говорили — и были шикарные постановки. А потом в театр пошла пошлость, и эта свобода воспринимается людьми неоднозначно. Одно время вообще был мат на сцене, но это же не вокзальный туалет. Театр — это праздник, где пошлости не должно быть места.
Т.В.: — Театр — это всегда «над». Не потому что «вот», а «над». А актер — это штучный продукт.
Е.Б.: — Имеют место прецеденты, когда лишь бы удивить чем-то зрителя, и поэтому сейчас присутствует некая вседозволенность. А зрители думают, что если они скажут что-то против, то прослывут дураками, которые не разбираются в искусстве. А на самом деле там и не было никакого искусства.
Факты
— Изначально театр находился в здании нынешней филармонии, тогда это был Зимний театр. Он был построен в 1909 году.
— 29 апреля 1920 года считается датой рождения «Первого Советского драматического театра имени товарища Луначарского», далее ставшего Краснодарским краевым театром драмы, а ныне являющегося Краснодарским академическим театром драмы имени Максима Горького.
— Старт первому сезону дала постановка «Мещане» по пьесе М. Горького. Имя писателя театру было присвоено в 1932 году.
— Период расцвета связан с приходом в театр в конце 1950-х годов выдающегося актера и режиссера народного артиста СССР Михаила Алексеевича Куликовского. Постановка «Маскарад» Михаила Лермонтова в режиссуре Куликовского стала важным событием для Краснодарского края и театральной России в целом.
— В 1970 году началось строительство нового здания театра драмы на площади Октябрьской революции (сегодня — Главная городская площадь). Артисты впервые вышли на новую сцену 5 апреля 1974 года, представив премьеру спектакля «Волки и овцы» по А. Островскому.
— В 1988 году был дан старт первому региональному фестивалю профессиональных театров «Кубань театральная».
В 1989-2000 гг. театр возглавлял заслуженный деятель искусств России Рудольф Кушнарев. Период 1990-х гг. был одним из самых удачных для театра. В мае 1994 г. мистерия «Идиот» Ф.М. Достоевского в режиссуре Владимира Рогульченко была номинирована на Государственную премию России и представлена столичной публике на сцене театра им. Е. Вахтангова.
— Высочайшей оценкой деятельности театра стало присвоение ему почетного звания «Академический» 30 июня 1996 года. Спектакль «Евангелие от Воланда», поставленный в 1994 г. по мотивам романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита», стал одной из лучших постановок Рудольфа Кушнарева и одной из лучших сценографических работ художника Сергея Аболмазова.
— В 2018 году состоялась лаборатория «100% ГОРЬКИЙ», приуроченная к 150-летию со дня рождения Максима Горького. А уже через год — лаборатория «С любовью, Пушкин», приуроченная к 220-летию со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина. В 2021 году прошла лаборатория «Достоевский. О главном». С 2020 года главным режиссером театра стал заслуженный артист Кубани Арсений Фогелев.
Материал подготовила Анна Климанц