Сейчас о Николае Михайловиче Ядринцеве знают в основном только специалисты-историки и краеведы. Но в XIX веке он был весьма заметной фигурой в общественной жизни России. Его бросали в тюрьму и встречали овациями в научных обществах Европы, о нем говорили как о великом ученом, писателе и как о смутьяне, опасном для общественного спокойствия. У одних он вызывал гнев, у других — восхищение. Однако и враги, и почитатели понимали, что имеют дело с выдающимся сыном России.

Имя Николая Ядринцева неразрывно связано с Сибирью. Он родился в 1842 году в Омске в зажиточной купеческой семье и с детства был окружен заботой и вниманием. Отец семейства придерживался прогрессивных взглядов, был знаком с некоторыми декабристами, интересовался искусством. Матушка была из крепостных крестьян, души не чаяла в сыне и стремилась дать ему образование.

В 1851 году Ядринцевы переехали в Томск, где юный Николай учился в гимназии. В Томске он познакомился с приезжим студентом Николаем Щукиным, рассказывавшим нашему герою о Петербургской жизни, идеях свободы и равенства, «о планах по преобразованию России». Эти рассказы взволновали молодого сибиряка, и он стал мечтать об учебе в столице. В 17 лет Ядринцев уехал в Петербург и поступил вольнослушателем на естественный факультет университета.

Во время учебы Ядринцев подружился с земляком Григорием Николаевичем Потаниным. Вместе они создали сибирское землячество, обсуждали судьбы Сибири, читали нелегальную литературу. На таких-то студенческих собраниях у них и зародились идеи сибирского областничества. Молодые патриоты-сибиряки выступали за экономическое и культурное развитие своего региона, возмущались тем, что российские власти видят в нем только сырьевой придаток империи да место ссылки неугодных. Некоторые члены кружка высказывались за предоставление Сибири самостоятельности или за ее отделение от России. Ядринцев не был сепаратистом, тем не менее он желал, чтобы Сибирь перестала быть колонией.

Вдохновленный мыслями о благе Родины, он вернулся в родной край, стал выступать с публичными лекциями, сотрудничать с газетой «Томские областные ведомости», призывать к открытию в Томске университета, а заодно продолжал развивать областнические идеи, встречаться с единомышленниками. В 1765 году его, Потанина и других активистов областничества арестовали по обвинению в сепаратизме. В результате Ядринцев попал в Омскую тюрьму, откуда был выслан в Архангельскую губернию. В этом была особая логика власти: сибирского сепаратиста в Сибири оставлять опасно.

В Петербурге Николай Михайлович продолжал трудиться над книгой «Сибирь как колония», которая увидела свет в 1882 году. В ней описывались естественные условия, богатства края, особенности его населения, развенчивались легенды о непригодности Сибири для жизни и культурного развития.

«Сибирь, — писал Ядринцев, — по происхождению есть продукт самостоятельного народного стремления и творчества; результат порыва русского народа к эмиграции, к переселениям, к стремлению создать новую жизнь, в новой стране».

Эта книга стала настоящим манифестом областничества, энциклопедией сибирской жизни. Она неоднократно переиздавалась и не потеряла своей актуальности.

Ядринцев проводил собрания земляков, выступал с лекциями, издавал сборник «Сибириские вопросы», старался помогать студентам из Сибири. Не раз он спасал бедняков, не способных заплатить за обучение. 

В 1888 году ему пришлось перевести «Восточной обозрение» из Петербурга в Иркутск. Причиной тому стали постоянные жалобы на издание сибирских чиновников, цензура и пошатнувшееся финансовое положение редакции. В то же время ушла из жизни Аделаида Ядринцева. Николай Михайлович тяжело переживал утрату любимой жены: почти перестал общаться с друзьями, показываться на публике, пытался заглушить душевные муки спиртным. 

С тяжелой депрессией он справился благодаря поддержке старого друга Григория Николаевича Потанина, который предложил организовать экспедицию в Монголию. Идея окрылила Николая Михайловича. Он мечтал найти столицу империи Чингисхана — Каракорум, изучал все доступные материалы о затерянном городе.

В 1889 году исследователь отправился из Кяхты к верховьям Орхона и преодолел 1,5 тысячи верст. В окрестностях буддийского монастыря Эрдэнэ-дзу Ядринцев обратил внимание на древние руины… Это был Каракорум! Одного того было бы достаточно, чтоб считать экспедицию успешной. Но вдобавок в ходе поездки были выявлены стелы с надписями на китайском и древнетюркском языках, что позволило дешифровать орхонские рунические письмена. 

Открытие Каракорума произвело фурор в научном мире. Его сравнивали с открытием Трои. Ядринцева пригласили рассказать об экспедиции в Париж, где его встречали аплодисментами как героя. Тот же успех ожидал его в Москве, в Гельсингфорсе.

Тем временем в его сердце вновь загорелась любовь. Пламенные чувства Николай Михайлович испытывал к Александре Семеновне Боголюбской, врачу, дочери протоиерея Нерчинско-Заводского Богоявленского собора. Устроившись в 1894 году на должность заведующего статистическим отделом Алтайского горного округа, он навестил ее Томске. Уговаривал поехать с ним в Барнаул, предлагал руку и сердце. Александра Семеновна, хотя и восхищалась Ядринцевым, но отклонила предложение. Позже она все-таки приехала к нему в Барнаул. Между ними состоялся разговор, о подробностях которого можно только догадываться. Современники сообщали, что после этой встречи Ядринцев был подавлен и принял смертельную дозу опия.

Его похоронили на нагорном кладбище Барнаула. На прощание с выдающимся сыном Сибири пришли друзья, почитатели творчества, жители Барнаула. Среди них была и Александра Боголюбская.