Социологи объяснили рост протестов в сибирских городах

Журналист Павел Пряников приводит в своем канале данные из интересного исследования об устройстве региональной власти в России социолога Юрия Пустовойта из Сибирского отделения РАНХиГС. Оно основано на фокус-группах из представителей местных элит (высшие чиновники, депутаты, бизнесмены, главреды местных изданий, политтехнологи и т.д.), и построено на двух противоположных примерах. Первый – это Новокузнецк: рентно-сырьевой просто устроенный город, во многом напоминающий устройство всей России. Второй – два района Новосибирска: аналог «олигархической республики», с системой сдержек и противовесов – какой могла бы стать Россия при переходе к элементам электоральной демократии. Вот, как вкратце выглядит эта картина. Новокузнецк По структуре режим в крупном индустриальном центре (Новокузнецк) являет собой модель элитаризма, где наиболее влиятельные акторы сформировали в целом единую группу, где ключевой фигурой выступает представитель региональной (федеральной) бюрократии, население контролируется через систему организаций. Такой тип власти описывается американским исследователем Орлумом как «сложная пирамида с вертикальной интеграцией». Доминирующая группа (сплочённая силовая, политическая, партийная бюрократия, крупные международные бизнес-структуры и подконтрольные средства массовой информации) действует на базе интуитивно понимаемых и мало предсказуемых распоряжений патрона. Несанкционированная политическая активность наказывается, «проигравшие» акторы либо уезжают из города и региона (благоприятный исход), либо попадают под суд и получают реальное или условное наказание (менее благоприятный итог; высказывание из фокус-группы – «Сказали, у нас демократия, будешь проявлять активность – статью сам выберешь: либо наркотики, либо растление малолетних»). (Система завязана на бесконтрольную добычу денег. «Пока не выяснит, в чём личный интерес - ничего делать не будет», - фокус-группа). Электоральный процесс полностью управляемый, результат голосования не имеет ничего общего с волеизъявлением избирателей. Последнее обстоятельство не особенно скрывается: об этом рассказывают и члены избирательных комиссий, и прочие участники электоральных мероприятий («А то, что у нас по 1000 бюллетеней оказывалось, честно скажу, мне привозили по несколько упаковок бюллетеней из областной администрации, уже подписанные, уже с крестиками, куда нужно бросить», - фокус-группа). Крупный бизнес имеет своих представителей во всех органах законодательной власти, но, как правило, его участие в публичной политике этим и ограничивается. По умолчанию действуют некоторые квоты, определяющую роль в результатах голосования играет персональная поддержка губернатора или мэра. Если посмотреть на результаты выборов в законодательные собрания, то мы увидим устойчивый иерархизированный перечень «уважаемых людей» от крупных предприятий, среднего строительного и дорожного бизнеса, спортсменов, врачей и педагогов, иногда дозированно разбавляемый представителями ЛДПР и «Справедливой России». Стратегия «хозяина» означает регулярные ритуальные публичные комплименты более высокому уровню иерархии, подчеркнутое лёгкое презрение к «бардаку демократии», активное использование социальной риторики, ярких образов, регулярные поиски врагов и тех, «кто мешает работать». Всё это органично сочетается с непрозрачностью принятия основных экономических и социальных решений и запретом на любую несанкционированную политическую инициативу. После смены власти все привилегии прежнего «хозяина» обнуляются. Так, степень взаимопроникновения власти и бизнеса наглядно проявилась после отставки мэра С.Мартина, когда в течение года был ликвидирован крупнейший городской банк (его сын входил в состав учредителей) и началось банкротство крупной строительной компании, связанной с градостроительными инициативами администрации. Новосибирск Исследователи сопоставили политическую жизнь в двух диаметрально противоположных по многим характеристикам районах Новосибирска: Советском (южный, научный, образован из деревень) и Калининском (северный, промышленный, выделен как часть городского района. В мегаполисе формируется полицентричная структура без явно выраженного центра интеграции или контроля. Здесь нет «хозяина», есть несколько групп с сопоставимыми ресурсами, способных блокировать опасные для них действия других групп, есть некоторые общие поведенческие стандарты, задающие правила разрешения групповых конфликтов. Силовые структуры здесь обычно подчёркивают свою отстранённость от политики, законодательные органы являются публичной площадкой для репрезентации интересов различных бизнес-структур, партии с переменным успехом участвуют в выборах. Есть различная интерпретация событий в местных средствах массовой информации, и время от времени появляются общественные инициативы, проводятся достаточно эффективные кампании по защите интересов населения. Здесь проигравшие теряют политические позиции, но сохраняют свой социальный и экономический статус. На выборах есть конкуренция, городская политическая жизнь изобилует интригами, публичными скандалами, отставками и возбуждением уголовных дел против чиновников самых разных уровней. Обычно при работе с карточками наши эксперты помещали мэра города в центр, окружая его администрацией и депутатами, над ним размещали губернатора и региональные структуры, параллельно располагали силовые и бизнес-иерархии, нередко подчёркивая дистанцирование от политики первых и представительство в законодательных органах вторых, отмечали ситуационность и временность союзов. Высказывания с фокус-групп: «Необходимо поддерживать баланс», «Ключевые акторы области – мафия строителей и мафия аграриев. Они сменили господствующих в девяностые красных директоров и бандитов», «Если из мэрии выгнать друзей, собутыльников, любовниц и любовников – работать будет некому», «Активность снизу дозволяется – можно петь и плясать», «В Новосибирске сложилась система сдержек и противовесов и никто не нарушает это равновесие. Строители даже строят в разных концах города и покупают материалы у разных заказчиков», «Новосибирск – красный город, причём в обоих смыслах этого слова – и как коммунистический, и как ментовской», «Заговоры – неотъемлемая черта жизни города», «Здесь нет хозяина, есть собственники, есть общественность и как-то надо договариваться», «Там две партии в горсовете – строители и дорожники», «Мы почему своего на (протестных) митингах добились – у нас в оргкомитете было четыре бывших чиновника администрации». Таким образом, с уменьшением разнообразия экономических и идеологических субъектов формировалась монополистическая модель власти (Новокузнецк), с увеличением – полиархия (Новосибирск). В ситуации, когда на городской территории есть несколько независимых экономических, административных, силовых и идеологических центров с сопоставимыми ресурсами, наиболее рациональная стратегия политических акторов заключается в том, чтобы считаться с интересами друг друга и вырабатывать общие и безличные правила игры, действующие на городской территории. *** Далее эксперты объясняют, почему в сибирских городах сформировалась наивысшая уличная протестность, наблюдаемая с «болотных протестов» 2011/12 и по протесты в январе 2021 года. Уличная протестность отражает тип сложившихся в городе экономико-политических отношений. И оказалось, что в большинстве сибирских городов властвует «полиархия» (скорее тут уместен более понятный термин – «конкурентная олигархическая власть»). «Воспользуемся для операционализации показателя «монополизм/полиархия» индексом демократичности, для показателя «персонализм/безличность» - «региональным индексом институционального разложения». Богатство и самодостаточность оценим через данные рейтинга региональных столиц по устойчивости бюджета (богатство оценивается достаточным объёмом средств, позволяющим разрешать любые кризисные ситуации, самостоятельность – долей безвозмездных поступлений). По этим показателям мы можем выделить пять сибирских городов, где сформировались полиархические коалиции власти и достигнут некоторый уровень безличности. - Иркутск (индекс демократичности – 42, безличность – 2, богатый и самостоятельный город). - Красноярск (индекс демократичности – 40, безличность – 2, богатый и самостоятельный город). - Новосибирск (индекс демократичности – 39, безличность – 2, богатый и самостоятельный город). - Томск (индекс демократичности – 35, безличность – 1, богатый и самостоятельный город). - Барнаул (индекс демократичности – 35, безличность – 2, бедный и самостоятельный город). (нетрудно заметить, что эти города – лидеры в России по уличной протестности). Интересен также прогноз исследователей на будущую политизацию «полиархичных» сибирских городов: «Уменьшение объёма ресурсов вынудит участников городских коалиций пересмотреть свою степень лояльности федеральному и региональному центру. Кроме этого, ориентация на экономический рост будет сталкиваться с ростом гражданской активности, направленной на стабилизацию территориального пространства и снижение экономической инициативы крупных экономических субъектов. Конфликт между теми, кто живет на территории, и теми, кто извлекает из неё прибыль, будет проявляться в росте территориальных и экологических протестных движений».