Как Латвия оказалась первым штыком против РФ
Доктор философии, живущий в Юрмале потомок российских латышей Евгений Фрицевич Земель, беседует с "СЕГОДНЯ" о причинах и следствиях ныне происходящих в соседней державе общественно–политических процессов.
Главный либерал сидит в… Кремле!
— Вы много лет изучали русскую революцию 1917 года. Несомненно, что триггером для нее стала Первая мировая. Не видятся ли вам параллели с сегодняшней пандемией, расшатавшей социально–экономическую ситуацию и способной изменить и политику?
— В Америке это произошло даже быстрей. Понятно: это еще и Трамп с его характером и его электоратом — молчаливой фермерской Америкой, которую все забыли, задвинули, и вот она подняла голову. Но ковид оказался там одним из очень сильных катализаторов.
Для России же ковид совсем не страшен. Я не сторонник того стереотипа, что путинский режим авторитарен. Он вообще главный либерал в России, как ни парадоксально это прозвучит. И для России это не будет каким–то серьезным делом. Как мы видим по последним выступлениям, мотивация там не ковидная. Да, она сопутствующая — все в масках, но митинг не санкционирован, потому что нельзя выходить. Однако все это является второстепенным по сравнению с иным.
С другой стороны, этот ковид оказался столь непредсказуемым жучком… Кто его знает, что будет? Каждый день слышим — новые штаммы. Как еще эта вакцина подействует: возможно, пройдет три месяца, и эти тела растворятся, и что ты прививался, что нет. Так что тут такая неопределенность задана…
Русская революция, конечно, была связана с явлением поглубже. Первая мировая война на Западном фронте сопровождалась позиционным противостоянием, миллионными жертвами.
Рассматривался вполне как "коричневый"
— Хотелось бы обратиться к фигуранту № 1 нынешних протестов. Говорят, Навальный представляет новое поколение, но простите, ему в этом году исполнится 45. Он взрослый мужчина, а в момент распада СССР ему было 15 лет. Успел побывать в пионерах как минимум, отец профессиональный военный. Не кажется ли вам, что Навальный вполне может воспроизводить вождизм, и за ним идут достаточно жесткие тенденции?
— Чисто по характеру, как личность — он человек, без сомнения, харизматичный, пассионарный, явны в нем лидерские качества. Но это для любого политического деятеля важно. Не будем брать совсем уж страшные фигуры — Ленина там, Сталина. Но лидерство без авторитаризма — это нонсенс. Сказать, что это было присуще лишь советскому строю? А Бисмарк, а Черчилль?
Большой авторитет всегда предполагает: большой человек как сказал, так и делайте. В скрытой форме всегда какой–то авторитаризм содержится. Я бы это ни в коем случае не относил к какой–то советской традиции. Взять хоть Гитлера — советского в нем ничего. А вождизма хоть отбавляй! Вождизм не тождествен большевизму. Этим все грешат. Хотя бы Ли Куан Ю — поднял Сингапур, но уж дал перцу, немного уступая уж совсем нехорошим товарищам.
Но кто по натуре Навальный — левый ли, правый? Начальный его период достаточно хорошо все знают — он относился к русским националистам, даже с элементами фашизма. Все эти марши, он был активным их участником как начинающий блогер и журналист. То есть рассматривался как вполне "коричневый". Но оттуда он исчез — и вдруг выходит из–за колонны — вот он я, мамочка! Уже либеральный, белый и пушистый.
Насколько он вообще несет в себе какую–то идеологию? Никакой крупной вроде бы и нет. А вот все эти отдельные темы, которые разрабатывает он и либералы российские — это все укладывается в знаменитый набор Джина Шарпа про "цветную революцию". Аналогий так много! Сейчас вообще стало аксиомой, что для революции не нужны ни низы, ни верхи. Пятьсот человек на площадь в нужное время в нужном месте, пятьдесят журналистов, CNN включается — и вот вам.
— Но это чистой воды троцкизм, что революцию можно делать всюду и всегда. А как же социально–экономические предпосылки — есть ли они сейчас в России?
— Объективно — я возьму на себя смелость утверждать, их не было и в 1917 году! По тому же самому марксизму никакого пролетариата не было. Никакого олигархически–финансового империалистического капитала не было. Все противоречия тогдашнего периода были у России в связи с войной. Возьмите Германию — голод, она была в полной катастрофе. Да и державы–победительницы на грани.
Кстати, сам Джин Шарп в одном интервью, когда его российская журналистка стала пытать — как же вы додумались до своих оранжево–цветных революций? — он ей ответил: "Извините, я взял опыт вашего Владимира Ильича!"
Один элементарный пример: до приезда Ленина в знаменитом пломбированном вагоне большевистская партия была ничтожна по своему количественному составу. Около 3–4 тысяч — мизерно для России. И оказалось, эта небольшая группка — смогла!
Социальная база для протеста
— Очень характерен для нынешних выступлений в РФ географический разброс — от мегаполисов до мелких городов. В последних власть не может анонимно применять монополию на насилие, там силовики очень близки к обычной публике. Может ли это привести к тому, что государство способно потерять контроль именно в провинции?
— Бесспорно, власть занижает количество участников. Оценка колеблется от консервативного в 90 городов, до максимального в 160. Возьмем в среднем 120 — но такого никогда не было! Я очень внимательно смотрел видеоматериалы, могу сказать, это очень, очень массово. Более всего меня поразил, не поверите, Барнаул. Главная улица — и по ней движется невероятных размеров длины и толщины толпа.
Думаю, Навальный, как это часто бывает у хороших лидеров кризисных ситуаций, сумел подхватить протестные настроения гораздо шире, чем он говорил. Социальная неудовлетворенность российскими цифрами по экономике — они ужасающи на фоне военных успехов. Доля ВВП России в мире — около 1%, и она продолжает сокращаться. Минимальный размер оплаты труда — 130 евро, это даже язык не поворачивается произнести, и средние пенсии в районе 140 евро. Притом что цены российские не так уж далеко ушли от европейских. По данным Счетной палаты, доля тех, кто получает 25 000 рублей в месяц и ниже (около 280 евро), составляет 75% от всех занятых работников в России.
— Но есть же и разные внерыночные механизмы компенсаций, соцпакеты, льготы.
— От силы лет десять заметной помощью семьям является материнский капитал — по нашим понятиям, сумма достаточно приличная. Что же касается всяких надбавок, компенсаций — об этом лучше не говорить. Армагеддон и кошмар, притом что банковско–финансовая система — это ужас и идиотизм. Она вообще практически не кредитует промышленность, кроме оборонной, где идут льготные кредиты. Да, в ВПК идут большие деньги, и есть результаты.
В основном же есть внешняя, рекламная часть экономики Путина. Она заключается в том, что о качественных, количественных цифрах молчат — а говорят о значимых объектах: вот Крымский мост построили, мост во Владивостоке, трассу какую–то красивую, пару заводов. А вот по всей экономике так: за все 20 лет путинского руководства производительность труда в промышленности сохранялась втрое ниже европейской.
На проблемных настроениях людей можно сыграть — этой бедности, нищете. При нынешних возможностях СМИ, интернет–технологий наступает век нейролингвистического программирования, различных влияний, лихих методик и стратегий. И в этом Запад далеко продвинулся!
Полностью статью читайте в латвийской газете «СЕГОДНЯ»
Николай КАБАНОВ.