«Сюрпризы» глубин. Как сделать, чтобы моря дарили радость, а не проблемы

Нынешний отпускной сезон вновь пройдёт под девизом «импортозамещения» – Турция закрыта, Египет только открывается, Испания, Италия, Греция принимать наших туристов не торопятся. В России и своих морей хватает – на любой вкус и цвет: от Белого до Чёрного. Как себя чувствуют наши моря, могут ли считаться настоящими всероссийскими здравницами? Или им самим срочно требуется помощь?

«Кто-то гадит, а страдают все»

Морей у нас много, а беды у них одинаковые.

«Всё остаётся здесь»

В Калининградской обл. пляжный сезон официально откроется 1 июня, но вода прогреется лишь к концу месяца – Балтика не Сочи. Однако в прибрежных городах и сейчас полно отдыхающих.

– Море у нас полузамкнутое, соединяется с Мировым океаном очень узкими датскими проливами, поэтому водообмен незначительный. Всё, что в него попадает, – все загрязнения – остаётся здесь, – рассказывает к. г. н., заведующая лабораторией геоэкологии Атлантического отделения Института океанологии им. Ширшова РАН Марина Ульянова. – Берега нашего моря сильно заселены. Страны Балтийского региона активно занимаются сельским хозяйством, используют удобрения, содержащие азот и фосфор, которые вместе со стоками попадают в реки, а оттуда – в море, способствуя размножению фитопланктона. Отсюда главная беда Балтики – эвтрофикация, или, проще говоря, «цветение» моря. Водоросли в огромных количест­вах прибивает к берегу. Люди заходят в воду освежиться, а там – неприятно пахнущий сине-зелёный «бульон».

Особенно пышно море «цветёт», когда вода сильно прогревается. «При развитии сине-­зелёных водорослей в июле и августе их биомасса не достигает такого уровня, при котором они могут вызывать негативное влияние на морских животных (например, гибель или «замор» рыб). Однако среди планктонных сине-зелёных водорослей встречаются и потенциально опасные, вырабатывающие альготоксины виды. Поэтому необходим регулярный мониторинг химических и биологических показателей», – отмечает зав. лабораторией гидробиологии Атлантического филиала Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии ­(АтлантНИРО) Сергей Александров.

Ещё одна проблема – неф­тяное загрязнение. Прошлым летом экологи зафиксировали выбросы на протяжении 2 км побережья Балтийской косы. По спутнику отследили и «вычислили» судно-нарушитель. Из-за нерадивых судовладельцев такие пятна возникают в Балтийском море регулярно. Но если нет выбросов на берег, отдыхающим это абсолютно не мешает. Как и оружие, которое покоится в глубинах Балтики со времён Второй мировой. В прошлом году в районе Балтийска, в километре от берега, с затопленной баржи достали 7 тыс. снарядов.

Отдельная тема – мусор. Если бутылки, пакеты ещё можно со­брать, то с микрочастицами пластика уже ничего не поделать – море не отфильтруешь. Пляжи Балтики засорены таким мусором. Его приносит течением из соседней Польши, а от нас несёт к литовцам вместе с песком.

Зато те, кому повезёт, могут увидеть на побережье Зелено­градска, у основания Куршской косы, уникальный реликтовый лес. Продолжительный юго-восточный ветер порой сгоняет воду, уровень моря понижается, и на поверхности показываются корни деревьев, которые росли здесь 300 лет назад.

Медузы не пройдут!

В Крыму мониторинг качест­ва морской воды начинается с 1 мая, и обычно с мая до середины или даже конца июля – пика курортного сезона – отклонений от стандартных показаний не ­выявляют.

А вот что беспокоит туристов, так это концентрация медуз у берегов. В январе «бульон из медуз» наблюдался в Евпатории, Балаклаве и Новом Свете: сюда ветры подогнали невероятное количество студенистых «зонтиков». Но сейчас скоплений медуз нет.

В Крыму водятся небольшая прозрачная медуза аурелия и корнерот – вот он достигает внушительных размеров. «Каша» из медуз – это скопления уже отживших свой срок животных, которые ветер гонит по волнам, нередко как раз к берегу. «Бульон» из аурелии – явление зимнее. Как отметил ведущий научный сотрудник отдела физиологии животных и биохимии ФИЦ «Институт биологии южных морей» Борис Аннинский, медуз меньше в годы с тёплой весной.

Последние три года на невероятное количество медуз-корнеротов жалуются и туристы, предпочитающие отдыхать на Азов­ском побережье. Когда-то корнероты в Азове никого не «напрягали». Сейчас же эти медузы уверенно осваивают морское пространство. «Для корнерота имеет значение солёность воды (она должна превышать 12 промилле) и температура – до +26°C», – отметил Б. Аннинский. По мнению учёных, развитие популяции корнерота связано в том числе и с тем, что Азов становится солонее. В море поступает меньший сток впадающих в него рек – те теряют большие объёмы воды из-за хозяйственной деятельности человека.

«Негативный эффект маловодья – учащение поступления солёных морских вод в дельту Дона, в том числе к водозаборам Азова и Таганрога. След­ствие сокращения пресного стока Дона – рост солёности Таганрогского залива и Азов­ского моря в целом, сокращение ареалов ценных пород рыб», – объясняет завлабораторией гидрологии и гидро­химии Южного научного центра РАН Алексей Клещенков.

Но это, по его мнению, нормальный биологический процесс. «Водная система Дон – Таганрогский залив находится сейчас в состоянии, характерном для маловодного периода. Такое было в 1930-е и 1970-е гг. и наверняка произойдёт и в будущем». Тревожит состояние водных ресурсов и Роспотребнадзор: летом 2020 г. в Таганрогском заливе он купаться не рекомендовал – мол, вода загрязнена ­микробами.

Кстати, в море у некоторых пляжей Ялты и Евпатории установлены специальные сети, которые не позволяют медузам заходить в зоны купания. На Азовском море таких «заборов» нет.

Ударит стоком

Столица Дагестана Махачкала вошла в топ-10 главных авиа­направлений для российских туристов. На туризм в республике делают большие ставки. Вот только поедут ли отдыхающие, если узнают, что купаться в Каспийском море проблемно?

«Летом тут такая вонь стоит, что даже просто прогуляться невозможно, – говорит жительница микрорайона Редукторный в Махачкале Анжела Абдурашидова. – Тут и мусор, и канализация – всё плавает в морской воде. Одни гадят, другие убираются, а страдают все. И убедите меня теперь, что дети и взрослые болеют инфекционными заболеваниями не из-за грязной воды в море».

Экологи насчитали в Махачкале минимум 5 крупных точек сброса канализации – это те, что видны невооружённым глазом. «В воде мы обнаружили 30%-ное превышение нитратов и фосфатов. Это говорит о том, что здесь много разлагающихся веществ, фекальные сбросы и пищевые сбросы. Два этих компонента создают питательную среду для развития различной микрофлоры, в том числе и болезнетворной. Если это не остановить, то всё живое в море может погибнуть», – говорит инженер-химик Института экологии и устойчивого развития ДГУ Шамсудин Самудов. И добавляет, что одна из причин загрязнения Каспийского моря – стихийная застройка береговой полосы. Частники просто закапывают канализационную трубу в грунт, выводя стоки напрямую в море.

«Стоки не зарегулированы, ими никто не занимается, – говорит гендиректор Каспийского природоохранного центра Заур Гапизов. – А ведь экологических проблем в акватории Махачкалы могло и не быть, если бы к городской системе подключили канализационный коллектор».

Первые метры коллектора рабочие пробурили ещё в 1986 г. Планировалось, что сточные воды столицы республики будут стекаться на очистные сооружения Каспийска, но развал страны помешал планам. За минувшие 3 десятилетия проходчики пробурили в земле лишь 10 км коллектора из необходимых пятнадцати. Однако экспертиза министерства регионального ЖКХ показала: треть коллектора в аварийном состоянии из-за некачественного строительства.

«Нецелесообразно продолжать его строить. Легче пойти в обход», – говорит первый замминист­ра строительства республики Мурад Алиев. Начать строительство нового коллектора власти планируют уже в этом году, а завершить – через 5 лет. Вот только доживёт ли до этого срока Каспий?

Экологи и горожане всё чаще фиксируют массовую гибель рыб, тюленей, птиц и пеликанов. По мнению руководителя регионального исполкома ОНФ Джамалудина Шигабудинова, экологические проблемы не решить без выявления канализационных стоков. В этом поможет составленная общественниками и неравнодушными жителями карта. «Она позволит показать, откуда в Каспий идёт сброс стоков, привлекать к ответственности нарушителей и свести вред природе к минимуму. Всё это позволит улучшить экологическую ситуацию в акватории моря».

Прокатиться на волне

На Камчатке одно из излюбленных мест отдыха – Халактырский пляж, омываемый Тихим океаном. Здесь чёрный вулканический песок, а береговая линия тянется на 30 км. Купаться, правда, некомфортно, ведь в самый жаркий сезон – с июля по август – вода прогревается до +15°C, но можно позагорать на песочке. А ещё это место облюбовали сёрферы со всего мира – прозрачная бирюзового цвета вода, невероятные волны. Любители поймать волну живут в палатках, готовят на костре и наслаждаются единением с природой.

Прошлой осенью немало шума наделали сообщения о массовой гибели морских обитателей в этом районе. Учёные объяснили экологическую катастрофу природным фактором – так называемыми «красными приливами», микроводорослями, которые при цветении выделяют токсичные для животных вещества. Сейчас в регионе всё спокойно. Однако летом ситуация может повториться, об этом уже предупредили в Дальневосточном отделении РАН: в апреле, когда снег и льды растаяли, «красный прилив» обнаружили в акватории ­Владивостока.

Пока же у Халактырки одна проблема – отсутствие нормальных подъездных путей. К 1 мая местные власти пообещали засыпать проблемные участки щебнем и разровнять грейдером. В планах – заасфальтировать дорогу к пляжу и пустить по ней рейсовый автобус.

Какие «сюрпризы» скрывают глубины

О том, какие прооблемы российских морей исследуют учёные, рассказывает научный руководитель направления «Экология морей и океанов» Института океанологии им. П. П. Ширшова РАН академик Михаил Флинт.

Арктика без промысла

«АиФ»: Михаил Владимирович, от чего зависит экология морей? Человек на неё влияет сильно?

Михаил Флинт: Она зависит и от географического пояса, и от того, какую антропогенную нагрузку моря испытывают. Сейчас климат, как говорил академик Обухов, стал более нервным. Эта нервозность климата на одних морях отражается в большей степени, а на других – в меньшей. Самое страшное, когда негативное воздействие человека накладывается на естественные изменения. Это отражается, например, на промыслах: численность популяций резко падает.

– Вы руководили многими экспедициями в Арктику. Что там самое тревожное?

– Есть такое понятие, как «накопленные экологические риски». В Арктике они связаны с захоронениями радиоактивных отходов, сосредоточенных в Карском море. Объём их циклопический. К примеру, в одном из заливов архипелага Новая Земля лежит экранная сборка с атомного ледокола «Ленин». В ней сосредоточено 13% всего объёма радиоактивности в Арктике. Она законсервирована в специальном контейнере, но время-то идёт. В другом заливе на глубине 32 м лежит подводная лодка К-27. В 1968 г. в её реакторе случилась авария. Реактор заглушили, а лодку позже отбуксировали и затопили. Пока оболочка в сохранности, но опасность остаётся. В Арктике есть такое явление – ледовая экзарация: льдины встают вертикально, вмерзая в ледяные поля, и при сильном ветре работают как гигантские плуги, вспахивая морское дно. Сущест­вует угроза, что такое ледовое поле повредит радиоактивный могильник, что приведёт к утечке.

Ещё и геополитика примешивается. Это ведь акватория Северного морского пути, а Россия позиционирует его как одну из коммуникаций будущего. Уверен, наши западные «друзья» не преминут указать на неблагоприятную ситуацию с захоронениями радиоактивных отходов. Кстати, недавно Евросоюз решил выделить 80 млн долл. на то, чтобы разработать научные программы, препятствующие развитию России в арктической зоне.

– Появляются ли в северных морях чужие, так называемые инвазивные, виды?

– Появляются, и это связано с изменениями климата. Многим из нас потепление на 1,2°C кажется мелочью, но для экосистем оно может стать критичным. В том же Карском море появился хищный краб опилио. Он пришёл туда из соседнего Баренцева моря и уничтожил естественную донную биоту в местах массового вселения.

– Зато там теперь можно добывать краба?

– Там никогда не сформируется популяция, достаточная для промысла. Карское море биологически очень бедно по сравнению с Баренцевым, где этого краба можно промышлять. В Карском он выедает всю пригодную кормовую базу, после чего гибнет.

Кстати, мы выяснили причину уникальной бедности сибирских морей. На огромном протяжении российской Арктики, от Карских ворот до Берингова пролива (а это 6 тыс. км!), промысел очень скудный. Он составляет лишь 400 т в год, притом что в Баренцевом море – 2 млн т. Всё дело в стоке сибирских рек. Они несут в Северный Ледовитый океан гигант­ский объём прес­ной воды – 2,4 тыс. км³. Эта вода легче морской, и она будто одеялом покрывает арктические моря. Эти два слоя воды не перемешиваются. Из-за этого на поверхности нет благоприятных условий для развития планктона, а без него нет и биопродукции. Потепление только усугубляет эту ситуацию.

Кто «глушит» биоту?

– Что с южными морями? Мест­ные жители жалуются на нашествие медуз. Ещё там есть хищный гребневик мнемиопсис, который на них похож.

– Гребневик попал в Чёрное и Азовское моря ещё в 1980-е с балластными водами судов. Он быстро выжрал всю кормовую базу – планктон, а также икру и молодь местных рыб. Пострадали популяции хамсы, тюльки и ставриды. Потом в Чёрное море вселился естественный враг мнемиопсиса – хищный гребневик берое. Он стал выедать мнемиопсиса, и постепенно экосистема пришла в норму.

Из проблем южных морей я бы назвал такие. В Азовском в последние годы значительно уменьшился сток Дона. Чёрное страдает от загрязнений хозяй­ственными стоками. Там ведь почти нет очистных сооружений. Всё сливается в море. Результат – загрязнение и нарушение биогенного баланса. На поступление большого количества органики реагирует флора, начинают развиваться виды, которые раньше были подавлены. И они «глушат» естественную черноморскую биоту.

Второе: люди безответственно поступают с берегами. Думают, что, если мы вот здесь возьмём песок и гальку, а в другом месте их насыпем, ничего страшного не произойдёт. А ведь формирование прибрежной линии, глубин у берегов – очень сложный и тонкий природный механизм. Если не использовать при этом научный подход, теряются целые береговые районы, которые существовали столетиями!

У нас вообще нет серьёзного учёта того, что происходит в Черноморском бассейне. Это море уникально: у него живой слой – только верхние 150 м, а под ним – сероводород, где нет никакой жизни. Надо учитывать его малую «биологическую ёмкость».

– Это правда, что воздух над Чёрным морем может быть небезопасен для здоровья?

– Когда ветер дует с берега, он переносит в море пыль, которая оседает на воде. Пыль содержит тяжёлые металлы, пестициды, гербициды с виноградников – чего там только нет. На поверхности воды формируется плёнка, которая очень трудно разрушается. Вместе с водными испарениями эти вещества поднимаются в воздух, после чего ветер несёт их назад к берегу. Например, концентрации свинца, диоксида серы на черноморском пляже при определённых условиях могут быть в 10–15 раз выше, чем во время интенсивного автомобильного движения на улицах Москвы. И самое неприятное, что они сосредоточены на высоте дыхательных путей человека – 1,5 м над землёй. Так что, наслаждаясь морским ветерком, мы порой рискуем здоровьем.

Море всё не переварит!

Не пора ли расстаться с иллюзией, что море огромно и обезвредит всё, что мы туда сливаем?

Валерий Лукин, океанолог, полярник:

- Исследования показали, что определённые объёмы нефтепродуктов, находящихся на морской поверхности, способна уничтожать солнечная радиация. В морской воде есть множество бактерий, которые перерабатывают вредные промышленные отходы. Но пластик и микропластик, например, они не перерабатывают, а его в морях и океанах очень много. Многое зависит и от условий конкретного географического района.

С морем нужно обходиться как с живым организмом, у которого могут случаться разные болезни. Надо внимательно изучать их и лишь потом предлагать методы лечения. К примеру, проблему загрязнений можно решать закрытием предприятий, сокращением сельхозработ и транспортной активности в регионе. Однако это не панацея от всех бед, да и не везде эту активность можно прекратить, иначе придётся решать уже более серьёзные проблемы – экономические.

К сожалению, очисткой морей в России никто не занимается, какое-то внимание уделяется лишь удалению и утилизации отходов крупных городских поселений на побережье. Хотя давно пора принимать жёсткие административные меры по сокращению загрязнения морей. И, что важно, это должны быть согласованные дей­ствия стран – соседей по одной акватории. Если Россия начнёт чистить Балтийское море, а другие прибалтий­ские государства ничего с этим делать не будут, всё останется по-прежнему.

А готовы ли пляжи?

И всё же понежиться на тёплом песке и принять морские ванны реально.

В Краснодарском крае уже 1 мая откроют 44 общедоступных пляжа. Там обновили инвентарь, очистили береговую линию, выделили места для купания. В Сочи 1 мая откроют 14 оборудованных пляжей, всего же на курорте летом их будет 200, обустроенных с учётом дизайн-кода курорта. 20 апреля 33 сочинских пляжа получили высшую оценку международной экосертификации «Голубой флаг». Чтобы заработать такой знак, пляж должен соответствовать экологическим стандартам по качеству воды и прилегающей территории.

На Балтике самые богатые пляжи области — в Янтарном. В этом году два из них вновь получили «Голубой флаг». Хороши также пляжи в Балтийске и обе косы — Куршская и Балтийская.

Работает над обустройством зон отдыха и Таганрог, который давно пытаются сделать курортным городом. Пляжей в окрестностях Таганрога несколько, но по качеству они уступают сочинским и крымским. Власти занимаются реконструкцией «Приморского», но пока благоустроили только парк. Общественники просят построить волнорезы, дамбы и обустроить комфортный песчаный берег.