От наставничества до гражданской позиции

Как Сергей Чумаков соединяет науку, работу с подростками и общественные инициативы.

Сергей Чумаков — почётный доктор наук и просветитель, чья известность в Балашихе уже вряд ли меньше, чем у популярных стримеров и блогеров. Он стал соавтором открытий нескольких астероидов, соучредителем конкурсов для одарённой молодёжи, принимает участие в деятельности нескольких общественных объединений и стал добрым наставником для множества юношей и девушек. В этом интервью мы поговорили с Чумаковым об астрономии, общественной жизни, трудных подростках и проблемах современного образования.

— Ваш путь в науке и образовании длится уже более 16 лет, но всё когда-то начинается с первого шага. Вспомните тот момент: что именно вас зацепило в астрономии?
— Астрономией я увлёкся в сложный период своей жизни: будучи подростком, взросление которого пришлось на девяностые, уж слишком много мерзости я насмотрелся и натерпелся. Узнал даже, что такое голод, о чём помню сквозь года. И наблюдения за небом, чтение чудом уцелевших в библиотеках советских книг по космонавтике и астрономии просто убедили меня, что другой мир возможен и тяжёлая ситуация вокруг — временное явление.

Мир, отличный от того, в котором я оказался, мир бесконечности, громадных звёзд и холодных планет, позволял немного отвлечься от происходящего и обрести смысл. Это был, наверное, механизм психологической защиты особый, который затем перерос в спокойную и рациональную уверенность — изучение астрономии и физики позволяет лучше понять своё место в жизни и даёт цель. Более того, именно изучение естественных наук подтолкнуло меня к знакомству с концепциями русского космизма, которые рассматривают развитие человечества как космической цивилизации, что устремится в бесконечность и тем самым покончит с дефицитом ресурсов, несправедливостью и разобщённостью.

Иными словами, космос для меня и средство, и цель, и путь в день завтрашний, в ту самую долгую счастливую жизнь, которой достоин каждый из нас, ныне живущих.

— Работая с молодыми людьми почти два десятилетия, вы наверняка заметили смену поколений. С одной стороны, они «цифровые аборигены», с другой — клиповое мышление. Как вам кажется, сегодня тяжелее работать с юношеством, чем, скажем, 10 лет назад? Был ли опыт взаимодействия с трудными подростками, оказавшимися в беде и попросившими о помощи?
— Безусловно, смену поколений я вижу, но, если трезво оценить прошедшие годы, я твёрдо уверен — молодёжь всегда одинаковая, меняется лишь мода и информационное наполнение мира, в котором мы живём. Собственно, нет никакого клипового мышления, есть просто перенасыщение нашего бытия информацией в разных формах, разного качества и разной эмоциональной окраски. И вот молодые, да и не только молодые, вынуждены быстро обрабатывать поступающие сведения, перескакивать с источника на источник, хватать «по верхам».

Некоторые считают, что это и есть клиповое мышление, а на самом деле перед нами попытка адаптироваться к возрастающей нагрузке. Это проблема не только молодых и не только в России, видимо, нужны глобальные сдвиги, чтобы обуздать эти информационные перегрузки. А что касается трудных подростков — да, я исхожу из принципов гуманизма и уважения личности, заложенных ещё советскими педагогами, поэтому ко мне частенько обращаются с проблемами, чтобы поговорить, спросить совета, неформально пообщаться о чём-то важном и сокровенном. Я никогда никого не отталкиваю, и бывает, что месяцами доброжелательно разговариваю, подталкивая к посещению психолога или других специалистов, которые помогут юноше или девушке справиться с трудностями, выходящими за грань некоего среднего бытового опыта.

Иногда эти люди затем становятся моими добрыми знакомыми, что странно — я к стыду своему совершенно не умею привязываться к людям. Но я искренне рад, когда удаётся помочь человеку в трудной ситуации. Конечно, это большая нагрузка, но и большая ответственность — тот, кто тебе доверился, должен иметь право на поддержку.

— Последние 10 лет российское образование пережило централизацию ЕГЭ, появление ВПР, отмену Болонской системы. Как астрофизик и преподаватель с большим стажем, что вы считаете самым полезным, а что — самой большой ошибкой этих реформ?
— Собственно, та самая Болонская система для высшего образования и является тяжёлой ошибкой. Стремление войти в некий «международный» клуб с его стандартами на мой взгляд значительно изменило современные институты и университеты и не в лучшую сторону. Я исхожу из простого принципа: не ломается — не чини, а до болонской системы высшее образование не имело настолько тяжёлых проблем, чтобы требовались решительные реформы. То же и с ЕГЭ и ВПР, чья эффективность подвергается сомнению: я не вижу причин для их существования в том виде, в котором они сейчас встроены в систему образования.

По моему личному оценочному суждению, это лишняя нервотрёпка для молодёжи и их родителей, лишние расходы на репетиторов и, что важно, лишние надежды. Да ни один экзамен не способен показать, насколько человек предрасположен к той или иной науке, сфере деятельности, и, конечно, ни один экзамен не покажет, насколько человек порядочен — это всё практика, это всё жизнь, и только жизнь оценит.

Нельзя делать ЕГЭ или ВПР целью или придавать ему огромное значение — а то получится карго-культ, который заменит подлинные смыслы образования. К сожалению, несмотря на усилия общественности, пока мы не можем добиться полной отмены ЕГЭ и ВПР, а зря. Очень хочется вернуть школьное образование к некоей золотой середине, чтобы дети учились всему, а не только годами тренировались, как написать тесты на хороший балл. Это и дома с репетитором делать можно, тогда зачем же школы? У меня нет ответа на этот вопрос.

— Будучи человеком, который смотрит на Вселенную, вы привыкли мыслить космическими масштабами. Но как общественный деятель вы не можете игнорировать земные реалии. Как вы оцениваете ближайшее будущее России в условиях геополитической напряжённости? Что нас ждёт через 5 лет — эпоха новых прорывов или «турбулентность»?
— Я смотрю в будущее с оптимизмом, потому что за жизнь насмотрелся уже на всякое. Скажу простую вещь — любые кризисы разрешаются, порой не так, как нам хотелось бы, порой это происходит долго и с величайшим перенапряжением для стран и народов. Но затем неизбежно следует период стабильности и роста. Я думаю, что через пять лет мы как минимум выйдем на некий стабильный период, а возможно, это произойдёт и раньше.

Моя уверенность базируется на опыте общения с людьми, которые в массе своей не потеряли самообладания, не опускают руки. Мы вместе, своим трудом, терпением и прямолинейностью проложим прямую дорогу в день завтрашний. Давайте оглянемся на новейшую историю — мы и не такие времена проходили, и не в таких реалиях оказывалась страна. И всё равно мы двигались вперёд, а не падали на дно. Как тут не поверить в исключительность страны и не признать творческие силы наших людей? «В Россию можно только верить», писал Фёдор Тютчев. Так вот и я верю в страну.

— Ваше звание почётного доктора обязывает к публичной позиции. Вы не раз публично высказывались против многих неоднозначных законопроектов, участвовали в гражданских инициативах и деятельности некоторых политических организаций. Где грань между гражданской позицией и верностью научному методу? И не вызывает ли ваша позиция проблем в повседневной жизни?
— Безусловно, я человек публичный и даже сверх меры, насколько это возможно при относительно скромных масштабах деятельности. Научный метод вовсе не препятствует тому, чтобы деятельно включиться в решение проблем и общественную жизнь — я получил звание и кредит общественного доверия не для того, чтобы отстраняться от волнующих людей вопросов. В Балашихе, где я живу, их не так уж и мало: застройка, экологическая ситуация, транспортные проблемы. А уж что касается «федеральных» тем, то я так же не считаю нужным игнорировать те из них, которые коснутся моих земляков, выпускников и их родителей.

Это большая ответственность — говорить то, что думаешь, и ради тех, кто дорог.

А дороги мне все люди доброго нрава, независимо от возраста и рода занятий. Отсюда вытекают и риски, к которым я готов и которые время от времени дают о себе знать. Но если делаешь дело — делай до конца, а давление оно всегда будет, если есть особое мнение, которое не страшно высказывать. С этим я смирился и отношусь к трудностям спокойно. В конце концов, выхода нет только из могилы, да и это тоже не конец, а начало чего-то другого.

— Если сейчас к вам обратится человек, который вдруг заинтересовался звёздами, или который боится будущего из-за тревожных новостей, — что вы ему скажете? Какой главный урок последних 16 лет преподал вам сам космос с точки зрения человеческой стойкости?
— Всё пройдёт — пройдёт и это. Самое важное, чему учит деятельное созерцание космоса — это примириться со своей природой, со своим внутренним миром и не сомневаться в дне завтрашнем. Дело в том, что атомы, из которых состоит наше тело, возникли в горниле большого взрыва и в ослепительном блеске вспышек сверхновых. Мы фактически звёздная пыль, осознавшая себя, все — от заместителя директора до студента, от заведующей до преподавателя. А после окончания пути земного наши атомы и молекулы вновь вернутся в долгий цикл преобразования материи во Вселенной, не исчезая в большинстве своём. Разве это не повод для оптимизма в трудную минуту?

Мы все через миллиарды лет засияем звёздами..

Мы все через миллиарды лет засияем звёздами, поэтому нечего отступать перед проблемами, раз итог предрешён. Наша жизнь непозволительно коротка по сравнению с жизнью небесных объектов, частью которых мы были и станем, так что нельзя опускать руки — проблемы можно решить и решить вместе. Вспоминаю Сергея Королёва, который прошёл через сложнейшие испытания, но не озлобился и не отчаялся, воплотив свою мечту в реальность. Вот это и есть урок изучения космоса: мы его часть, у которой есть цель и силы сделать нашу короткую осознанную жизнь лучше.

Сообщение От наставничества до гражданской позиции появились сначала на Информационное Агентство Новости России (ИАНР).