Александр Чудаков. Памяти Виктора Борисовича Шкловского
Филолог Александр Чудаков (1938-2005) о литературоведе, критике и киноведе Викторе Борисовиче Шкловском (1893-1984). Текст приводится по изданию: Тыняновский сборник. Вторые Тыняновские чтения: Сб. ст. / Отв. ред. М.О. Чудакова. — Рига: Зинатне, 1986.
ПАМЯТИ ВИКТОРА БОРИСОВИЧА ШКЛОВСКОГО
5 декабря 1984 г. умер Виктор Шкловский — один из родоначальников современной науки о литературе. В.Б. Шкловский родился 25 января 1893 г. в Петербурге в семье учителя. После гимназии (Шаповаленкова) поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета (курса не кончил). В печати впервые выступил со стихами (1907), но началом своей литературной деятельности считал брошюру «Воскрешение слова» (1914). В первое и самое плодотворное десятилетие работы литература не была его единственным занятием. Он увлекался политикой, участвовал в первой мировой войне (в чине унтер-офицера); получил ранение, был награжден Георгиевским крестом. Участвовал в Февральской революции; летом 1917 г. был комиссаром в русских войсках, находившихся в Персии.
В гражданской войне сражался на стороне красных. Главные свои работы, составившие потом «Теорию прозы» (1925), Шкловский писал в промежутках между поездками на фронт, в лазаретах, в голодном Петрограде, в разных концах России, куда забрасывала его революция и судьба в 1918—1921 годах. Работу «Сюжет как •явление стиля» он писал в Аткарске, недалеко от Саратова, в стоге сена, статью о стихе — в Киеве, служа в броневом дивизионе, работу о «Дон-Кихоте» и оі Стерне — во время наступления Юденича на Петроград. Будучи на юге, в Красной Армии, печатал статьи в «Жизни искусства». В боях под Каховкой был ранен. В елизаветградском лазарете работал над книгой о сюжете. Вряд ли когда и где теория создавалась в такой неакадемической обстановке.
Уже в «Воскрешении слова» и статье «Предпосылки футуризма» (1915) была высказана мысль об ощутимости слова, приема, формы вообще как основном признаке художественного произведения, стирающемся (ввиду автоматизма восприятия) в процессе бытования искусства. В последующих статьях Шкловского в издававшихся им «Сборниках по теории поэтического языка» (1916—1919), работах начала 20-х годов выдвинуты противопоставления поэтического и практического языка (параллельно с Л. П. Якубинским), материала и формы, предложена идея остранения, введено различение сюжета и фабулы. Статья «Связь приемов сюжетосложения с общими приемами стиля» была первым подходом к идее изоморфизма (одной из кардинальных в современном изучении художественного текста), согласно которой сходные эффекты возникают на разных уровнях произведения.
Идеи Шкловского рождались и проверялись в кругу его единомышленников — участников Общества изучения поэтического языка (ОПОЯЗ), одним из основателей и бессменным председателем которого он был. Наиболее бурный и плодотворный период ОПОЯЗа и формальной школы в целом завершился в середине 20-х годов. Осложнение методологии и расширение проблематики шло в разных направлениях. Литературно-общественная обстановка не благоприятствовала этим поискам и научному обсуждению путей филологии. Методологический кризис различно преломился у основных деятелей школы. Шкловский ушел из критики; не была завершена его книга «О советской прозе» и другая, теоретическая. Но в целом у него ситуация разрешилась декларативным отказом от ряда положений формализма («Памятник научной ошибке», 1930; «О формализме», 1936). Эти статьи отразили и диктат обстоятельств, и собственные, исполненные драматизма, как всегда у Шкловского, страстные поиски, и опасения смелого новатора оказаться в разладе с эпохой. Шкловский и позже называл ошибками старые работы. Но можно сказать, что тип его мышления, его ощущение литературы сохранились и проявились на лучших страницах поздних книг, таких как «За и против» (1957), «Художественная проза. Размышления и разборы» (1959), «Тетива» (1970).
Это ощущение осталось прежним и в его устных беседах. Шкловский написал очень много — более 70 книг. Но еще больше он говорил. Выступления одного из лучших ораторов своего времени, его беседы и разговоры — сюда начиная с 40-х годов в значительной мере переместились энергия и острота неподражаемого полемиста и критика — вошли в отечественную культуру наравне с его книгами. Те, кто: виделся и говорил со Шкловским, хорошо помнят впечатление силы постоянно творящего ума.
Идеи Шкловского обогатили современную филологию; некоторые ее направления числят его среди своих предшественников. Гораздо более отчетливо (и тем эвристически ценней), чем кто- либо до него, он сформулировал положения о специфике литературного ряда и его собственных внутренних законах. Столь же ясно был поставлен вопрос об изучении самодвижения литературных явлений в отвлечении от их творцов («проекционный метод», по Б. М. Энгельгардту), что, в частности, привело к идее разных уровней художественного объекта, которые при исследовании не должны быть смешиваемы. Мысль Шкловского оплодотворила не только филологию. Влияние его шире. В истории кино он останется и как теоретик, и как практик. Найденные им категории оказались нужными и для структурно-семиотического изучения искусства в целом.
История науки показывает, что и в ее счастливые периоды, и в творчестве достаточно крупных ее представителей не так много идей совершенно новых. Виктор Шкловский принадлежал к редкому типу людей, способных генерировать такие идеи. Впереди настоящая оценка замечательного прозаика — не только автора «Zoo» или «Сентиментального путешествия», но и множества страниц в «Гамбургском счете», «Третьей фабрике», «Поисках оптимизма». Впереди оценка его влияния на литературу. «Я не знаю, — написал как-то Шкловский, — в какой отдел литературы меня введут». Есть явления, которые шире любого подразделения, и люди, про которых нельзя сказать: «литературовед», «критик», «прозаик». Это бывает тогда, когда происходит рождение нового видения, языка, нового типа мышления. У Виктора Борисовича Шкловского была трудная судьба. Этот необыкновенный человек многое мог, но не все, что он умел и хотел, удалось осуществить. И все же Шкловскому выпало нечастое счастье — увидеть при жизни, как его идеи влились в кроветок мировой науки.
А. Чудаков
Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky
ПАМЯТИ ВИКТОРА БОРИСОВИЧА ШКЛОВСКОГО
5 декабря 1984 г. умер Виктор Шкловский — один из родоначальников современной науки о литературе. В.Б. Шкловский родился 25 января 1893 г. в Петербурге в семье учителя. После гимназии (Шаповаленкова) поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета (курса не кончил). В печати впервые выступил со стихами (1907), но началом своей литературной деятельности считал брошюру «Воскрешение слова» (1914). В первое и самое плодотворное десятилетие работы литература не была его единственным занятием. Он увлекался политикой, участвовал в первой мировой войне (в чине унтер-офицера); получил ранение, был награжден Георгиевским крестом. Участвовал в Февральской революции; летом 1917 г. был комиссаром в русских войсках, находившихся в Персии.
В гражданской войне сражался на стороне красных. Главные свои работы, составившие потом «Теорию прозы» (1925), Шкловский писал в промежутках между поездками на фронт, в лазаретах, в голодном Петрограде, в разных концах России, куда забрасывала его революция и судьба в 1918—1921 годах. Работу «Сюжет как •явление стиля» он писал в Аткарске, недалеко от Саратова, в стоге сена, статью о стихе — в Киеве, служа в броневом дивизионе, работу о «Дон-Кихоте» и оі Стерне — во время наступления Юденича на Петроград. Будучи на юге, в Красной Армии, печатал статьи в «Жизни искусства». В боях под Каховкой был ранен. В елизаветградском лазарете работал над книгой о сюжете. Вряд ли когда и где теория создавалась в такой неакадемической обстановке.
Уже в «Воскрешении слова» и статье «Предпосылки футуризма» (1915) была высказана мысль об ощутимости слова, приема, формы вообще как основном признаке художественного произведения, стирающемся (ввиду автоматизма восприятия) в процессе бытования искусства. В последующих статьях Шкловского в издававшихся им «Сборниках по теории поэтического языка» (1916—1919), работах начала 20-х годов выдвинуты противопоставления поэтического и практического языка (параллельно с Л. П. Якубинским), материала и формы, предложена идея остранения, введено различение сюжета и фабулы. Статья «Связь приемов сюжетосложения с общими приемами стиля» была первым подходом к идее изоморфизма (одной из кардинальных в современном изучении художественного текста), согласно которой сходные эффекты возникают на разных уровнях произведения.
Идеи Шкловского рождались и проверялись в кругу его единомышленников — участников Общества изучения поэтического языка (ОПОЯЗ), одним из основателей и бессменным председателем которого он был. Наиболее бурный и плодотворный период ОПОЯЗа и формальной школы в целом завершился в середине 20-х годов. Осложнение методологии и расширение проблематики шло в разных направлениях. Литературно-общественная обстановка не благоприятствовала этим поискам и научному обсуждению путей филологии. Методологический кризис различно преломился у основных деятелей школы. Шкловский ушел из критики; не была завершена его книга «О советской прозе» и другая, теоретическая. Но в целом у него ситуация разрешилась декларативным отказом от ряда положений формализма («Памятник научной ошибке», 1930; «О формализме», 1936). Эти статьи отразили и диктат обстоятельств, и собственные, исполненные драматизма, как всегда у Шкловского, страстные поиски, и опасения смелого новатора оказаться в разладе с эпохой. Шкловский и позже называл ошибками старые работы. Но можно сказать, что тип его мышления, его ощущение литературы сохранились и проявились на лучших страницах поздних книг, таких как «За и против» (1957), «Художественная проза. Размышления и разборы» (1959), «Тетива» (1970).
Это ощущение осталось прежним и в его устных беседах. Шкловский написал очень много — более 70 книг. Но еще больше он говорил. Выступления одного из лучших ораторов своего времени, его беседы и разговоры — сюда начиная с 40-х годов в значительной мере переместились энергия и острота неподражаемого полемиста и критика — вошли в отечественную культуру наравне с его книгами. Те, кто: виделся и говорил со Шкловским, хорошо помнят впечатление силы постоянно творящего ума.
Идеи Шкловского обогатили современную филологию; некоторые ее направления числят его среди своих предшественников. Гораздо более отчетливо (и тем эвристически ценней), чем кто- либо до него, он сформулировал положения о специфике литературного ряда и его собственных внутренних законах. Столь же ясно был поставлен вопрос об изучении самодвижения литературных явлений в отвлечении от их творцов («проекционный метод», по Б. М. Энгельгардту), что, в частности, привело к идее разных уровней художественного объекта, которые при исследовании не должны быть смешиваемы. Мысль Шкловского оплодотворила не только филологию. Влияние его шире. В истории кино он останется и как теоретик, и как практик. Найденные им категории оказались нужными и для структурно-семиотического изучения искусства в целом.
История науки показывает, что и в ее счастливые периоды, и в творчестве достаточно крупных ее представителей не так много идей совершенно новых. Виктор Шкловский принадлежал к редкому типу людей, способных генерировать такие идеи. Впереди настоящая оценка замечательного прозаика — не только автора «Zoo» или «Сентиментального путешествия», но и множества страниц в «Гамбургском счете», «Третьей фабрике», «Поисках оптимизма». Впереди оценка его влияния на литературу. «Я не знаю, — написал как-то Шкловский, — в какой отдел литературы меня введут». Есть явления, которые шире любого подразделения, и люди, про которых нельзя сказать: «литературовед», «критик», «прозаик». Это бывает тогда, когда происходит рождение нового видения, языка, нового типа мышления. У Виктора Борисовича Шкловского была трудная судьба. Этот необыкновенный человек многое мог, но не все, что он умел и хотел, удалось осуществить. И все же Шкловскому выпало нечастое счастье — увидеть при жизни, как его идеи влились в кроветок мировой науки.
А. Чудаков
Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky