Чем жили. Как астраханские «аблакаты» справедливость восстанавливали
Листая старые астраханские газеты рубежа XIX-XX веков невольно обращаешь внимание на различные профессии того периода, точнее — на профессиональные типы астраханцев. Извозчики, приказчики, прачки, грузчики, бондари, проститутки и представители других «гильдий» часто становились героями газетных публикаций. Об их тяготах писали немало.
Совсем легких профессий тогда не существовало (как будто теперь они есть!). Чтобы конкретизировать эту затянувшуюся преамбулу, рассмотрим сегодня нюансы работы адвоката в Астрахани начала прошлого столетия.
Да, астраханцы периодически искали справедливость. Это случалось. И обращались к профессионалам. Тут надо пояснить, что адвокатура являлась в ту пору еще относительно новым институтом. Когда-то существовали в нашей Российской империи т. н. «ходатаи», «стряпчие» и «хлопотуны», которые были немного знакомы с судопроизводством и за умеренную плату составляли жалобы и прочие бумаги. Но на профессиональную основу дело поставили только после реформы Александра II, когда появились присяжные поверенные. Они и станут позже называться адвокатами. Это были специалисты с высшим юридическим образованием, и требования к ним предъявлялись высокие. А появившиеся следом частные поверенные такой статусностью не обладали. Они занимались защитной практикой индивидуально и образования зачастую не имели. Частные поверенные работали только в судах, выдавших им соответствующее разрешение, и ими же контролировались.
Теперь пора переходить непосредственно к Астрахани. Здесь, как мы с вами понимаем, было кого защищать. Только в городе проживало около 120 тысяч населения. Поэтому адвокаты водились. И далеко не все из них были квалифицированы на уровне Федора Плевако. А зарабатывать нужно было всем. В этой связи интересна классификация адвокатов, которую тщательно выписывали журналисты «Астраханского листка» в 1901 году. Почитаем?
«Адвокат. Не шутя считает себя солью земли, призванной спасти человечество. При всем том аржаны любит с отелловской страстью, и посему с легким сердцем берется обелять заведомо «черных» клиентов, при чем на суде ручается своей головой за их невинность и ангельскую кротость. К солидным клиентам питает нежное чувство влюбленной институтки».
Аблакат. Копия с предыдущего, но в значительно уменьшенном виде: «Тех же щей да пожиже влей». Оперирует главным образом в камерах мировых судей и съезда. Стоя перед зерцалом в черном сюртуке или даже во фраке, и непременно в белом галстуке, хотя бы похожем на старый чулок, с огромным томом законов под мышкой — он производит необыкновенно сильное впечатление на своих клиентов, преимущественно из мелкого торгового люда. К аржанам неравнодушен.
Дровокат. Копия с копии, так сказать, и при этом довольно подержанная - цветной пиджак, «бахромчатые» брюки, шарф на шее, чтобы скрыть дефекты белья, засаленная фуражка — вот обычный костюм дровоката. «Работает» больше на лестницах судебных мест, а также в пивных, где пишет прошения, которые составляют главнейшее его занятие. Слог имеет возвышенный и витиеватый, злоупотребляет иностранными словами, которые наводят панический страх на его «клиентов», состоящих исключительно из мужиков и прочего неграмотного люда».
Конечно, классификация несколько примитивна, но очень верна по сути. И даже гонорары для первых двух категорий автор прописывает как «аржаны» - это вольный перевод слова «деньги» с французского. А «дровокаты» порой писали какую-нибудь «слезницу» за пару кружек пива. И найти таких «дровокатов» где-нибудь в трактире на Косе труда не составляло — в Астрахани их водилось множество.
«Астраханский листок» характеризует ситуацию просто и скорбно - «почти безграмотные люди ловили в свои сети совсем неграмотных людей». И приводит примеры профессиональной деятельности «аблакатов» и «дровокатов». Вот один из них:
«На каком-то дворе поругались две бабы. Как подобает в этих случаях, и как требуется по бабскому неписаному закону, дело должно было дойти до драки; но у одной бабы руки были заняты - она чистила во дворе рыбу, конечно, ножом. Когда противница наскочила на неё с ясной целью испытать густоту ея кос, баба крикнула: «Не подходи, такая -сякая, а то пырну ножом». Понятно, противница заключила, что её, если не убили, то хотели убить, а аблакат, к которому бросилась чуть ли не убитая, удостоверил, что так и есть, написал бабе прошение и направился с ним прямо к прокурору, будто бы. На утро, однако, по поводу болезни ребёнка одной из баб, они помирились и взаимные обиды забыли. Жалобщица пошла к аблакату просить, чтобы дело было прекращено. Он взял за это рублёвку, пропил её, вернулся домой и заявил, что прокурор не соглашается, а говорит, что такой-то — ссылка. Бабы с ума сошли от горя, обе платили ему гроши последние, чтобы прекратить дело. Одна слегла в больницу, измучились несчастные, пока одна не открылась мужу, а тот не явился в прокуратуру. Оказалось - никакого дела и никакой жалобы нет. Избил мужик аблаката и делу конец».
Однако, конец ли? А ежели «аблакат» за нанесение побоев засудит мужика? Хотя, вряд ли нужна ему такая слава. А приведенный пример — один из многих. Причем — не самый тяжелый. В другом случае «негодяй-дровокат уверил крестьянина-ловца, что им можно выхлопотать прирезку земли и при ней рыболовные воды и ровно полгода жил на средства его односельчан».
Так что не все адвокаты были одинаково полезны в Астрахани далекого прошлого.
Использованы материалы электронной краеведческой коллекции АОНБ им. Н.К. Крупской.
Фото: репродукция картин Леонида Соломаткина «Стряпчий» и Владимира Маковского «Семейное дело у мирового судьи», Оноре Домье «Судьи и адвокаты»