Прошло 645 лет после Куликовской битвы – срок, превышающий половину исторического бытия нашего государства. Сегодня, во время проведения СВО, все русские воинские победы чрезвычайно важны для национальной памяти, и всё же эта победа обладает особым смыслом. Гость «АН» – доктор исторических наук Дмитрий ВОЛОДИХИН, профессор истфака МГУ.

Масштабы и значение

– Через два года после Куликовской битвы, в 1382 году, новый ордынский правитель Тохтамыш взял Москву и восстановил власть Орды над Русью. Иго продлилось ещё сотню лет. Однако именно Куликово поле считается важнейшей вехой на пути к избавлению от ига – почему?

– После Куликова поля окончательное прощание с ордынским игом стало делом времени. Русь показала, что способна громить основные силы Орды, и если один раз получилось – значит, и впоследствии должно получаться. До этого бывали боевые столкновения, в которых русские имели успех в борьбе с ордынцами, но ни разу не удавалось разгромить их основные силы – это первый такой случай. Он показателен, он вошёл в народную память, в память политической элиты.

– Каковы масштабы того сражения?

– В трудах разных учёных озвучиваются цифры, отличающиеся друг от друга кардинально. Правда состоит в том, что ни одна из этих цифр не опирается на сколько-нибудь серьёзное обоснование по данным источников. Летописи приводят колоссальные, безусловно, завышенные цифры, выходящие за 100 тысяч бойцов. Но даже единое Московское государство XVI века, обладавшее гораздо более серьёзным боевым потенциалом, чем Северо-Восточная Русь времён Дмитрия Донского, никогда не выводило в поле столь значительный контингент боевых сил.

Когда же речь заходит о том, что на поле Куликовом сражалось всего-то по несколько тысяч воинов с каждой стороны, и в доказательство приводятся цифры «мобилизационных возможностей» Руси, её демографических характеристик, килограммов фуража, потребного для средневековой татарской и русской кавалерии, то это может произвести неотразимое, сенсационное впечатление на умы... если только не принимать во внимание, что все эти цифры взяты из документов, составленных на несколько веков позднее, или просто носят гипотетически-гадательный характер. Иными словами, документов государственного делопроизводства, по которым хотя бы в самом грубом приближении было известно, сколько ратников могло выставить то или иное княжество в поле в XIV веке, просто нет.

Можно ткнуть в любую цифру между 5 и 50 тысячами, и она теоретически будет подходить для оценки численности полков Дмитрия Донского. Что же касается воинства Мамая, то там подсчёты будут носить ещё более произвольный характер: от 5 до 150 тысяч человек, иногда больше. В настоящее время большинство специалистов высказываются в пользу цифры от 10 до 40 тысяч воинов с каждой стороны.

Собиратель земель

– Можно ли несколько штрихов к портрету великого князя Дмитрия Ивановича?

– Древнерусский летописец оставил потомкам подробное описание Дмитрия Ивановича, вошедшего в года зрелости: «...Дороден, чреват вельми (то есть обладал крупной фигурой. – Прим. «АН»), власами, брадою чёрен, взором же дивен... Он не был книжным человеком, но духовные книги имел в самом сердце» – то есть не отличался учёностью, но верой был крепок. По стилю правления великий князь в большей степени являлся не дипломатом, а воином, старался решать внешнеполитические проблемы вооружённой силой. Да и во внутренней политике князь проявлял большую суровость.

Он не располагал миролюбием и стратегическим умом Даниила Московского. Иван Калита был благочестивее его да и сильнее как политик. Михаил Тверской, очевидно, превосходил в воинском искусстве и личной отваге. Но по неуклонной твёрдости характера Дмитрий не имел равных. По крайней мере среди русских князей XIV столетия. Каменный человек. Очевидно, такой объединитель и требовался стране, когда настало время общими силами совершить великое дело.

– Дмитрий Иванович известен прежде всего своей победой над восточным неприятелем, но он также отражал и атаки с запада.

– Да, Московское княжество находилось под угрозой вторжения новой силы, показавшей свою мощь всей Восточной Европе: началась борьба между двумя молодыми и сильными державами – Великим княжеством Литовским и Москвой. Основным предметом раздора стала Тверь: обе стороны стремились утвердить там своё влияние. А тверские князья пытались возобновить своё главенство на Руси, воспользовавшись противоборством двух гигантов.

Трижды литовские армии направлялись к Москве во главе с опытным полководцем великим князем Ольгердом. С каждым разом им приходилось всё туже. Первый набег ознаменовался разгромом московского передового полка при Тростне, осадой Москвы и разорением подвластных ей земель. Но уже в третью «литовщину» (1372) московская рать остановила литовское войско на дальних подступах. Впоследствии уже воеводы Москвы тревожили походами Литовскую Русь. Некоторые тамошние князья поспешили перейти на службу к Дмитрию Ивановичу. А в 1375 году и гордая Тверь признала старшинство Москвы.

Интересно, что в ходе Куликовской битвы великий князь литовский Ягайло не пришёл на помощь ни к Мамаю, ни к Дмитрию Ивановичу, ожидая их взаимного ослабления. Литовцы вместе с рязанцами решились лишь «пощипать» небольшие отряды общерусской коалиции, расходившиеся по своим городам после битвы, да пограбить обозы с добычей.

Князь и церковь

– Как известно, великий князь Дмитрий Иванович получил благословение на Куликовскую битву от преподобного Сергия Радонежского, игумена Свято-Троицкого монастыря. Тот факт, что Дмитрий Иванович обратился за благословением именно к Сергию, а не к митрополиту московскому, породил в наше время инсинуации – мол, священноначалие Русской церкви не одобряло стремление великого князя к независимости от Орды, и поэтому Дмитрию Ивановичу понадобилась поддержка Сергия как альтернативного церковного лидера.

– В источниках нет ни одного слова осуждения со стороны церкви в адрес великого князя, собирающего силы для борьбы с Мамаем, – ни в летописях, ни в агиографических произведениях (жития святых. – Прим. «АН»), ни в каких-либо документах. Почему Дмитрий Иванович не обратился за благословлением к митрополиту? Дело в том, что 1380 год – это период длящейся «замятни на митрополии» (замятня – смута, замешательство. – Прим. «АН»). Митрополиты заменяли друг друга, и отношения с ними составляли в тот момент проблему для великого князя. А преподобный Сергий обладал столь значительным духовным опытом, что его благословение могло цениться на Руси даже больше, чем благословение от главы церкви. Кстати, когда Сергию предложили стать митрополитом, он решительно отказался. Его упрашивали сам великий князь и московская знать, но тщетно.

– Почему церковь причислила Дмитрия Ивановича к лику святых только в 1988 году, то есть спустя более чем полтысячелетия после его смерти?

– Фигура очень непростая. «Замятня на митрополии» показала его как человека, который пытался одно время играть церковью. Пытался ставить во главе её людей, которые будут преданы ему, – ставить даже в тех случаях, когда они вызывали у церкви большое сомнение. Это означало конфликтную ситуацию, причём такую, которая длилась долго – несколько лет. Отсюда – последовавшая неторопливость церкви в решении важного вопроса о канонизации Дмитрия Ивановича.

Через века конфликты между великим князем и церковью поблёкли, сделались не столь важными на фоне поля Куликова. Само время показало, что здесь важнее.

День нынешний

– Некоторые представители современных татарских элит выражают недовольство тем, что политика памяти в России акцентирует внимание на Куликовской битве: дескать, это не способствует межнациональному миру в нашей стране. В ответ звучит возражение: мол, на Куликовом поле русские воевали с монголами, но не с татарами, а татары происходят от волжских булгар, не от монголов.

– Если говорить о монгольской крови, то в ордынском войске конца XIV века её оставалось совсем немного. Что же касается остальной крови, то булгары, половцы и другие степные народы отметились в той огромной общности, которую мы называем в целом татарами и которая по составу своему была довольно разнообразной (она и сейчас-то довольно разнообразна). Говорить, что на Куликовом поле разгромили именно монголов, наследников Чингисхана и Батыя, не стоит. Они к тому моменту уже рассеялись.

Теперь насчёт недовольства, которое вы упомянули. В учебниках должно быть сказано всё, как оно было. Должно говориться о том, как русские были разгромлены на Калке, как горели русские города при Батые, при Неврюе, при Ахмыле, должно говориться о нашествии Тохтамыша. Всё это должно быть в учебниках. И должны быть победы русских над татарами: сражение на Куликовом поле, Стояние на Угре, взятие Казани, взятие Астрахани. Есть история, и она учит чему-то лишь тогда, когда она даётся неискажённо – так, какой она была на самом деле. Без изъятий, без выдумок, без дописок, без «примышлений благочестивых и порочных». Всё это чушь.

История – это притча, которую Господь Бог рассказывает человеческим поколениям на протяжении многих веков, и воспринимать её надо в цельности. А когда какой-нибудь депутатишка, прости господи, пытается сунуться туда, где он ничего не понимает, и отпилить лобзиком немного тут, немного там, – он достоин хорошего пинка. Не суйся – вот что можно сказать такому человеку.

– В чём, на ваш взгляд, заключается актуальность Куликовской битвы сегодня?

– На мой взгляд, она актуальна двумя вещами. Во-первых, это знак начинающегося объединения Руси, которая на протяжении очень долгого времени была заражена междоусобными ссорами и сварами. Дмитрию Ивановичу удалось собрать невиданную армию. Даже до Батыева разорения, в относительно благополучные времена конца XII – первой половины XIII века, никто не мог сконцентрировать военную мощь Северо-Восточной Руси. Теперь это удалось.

Не одно княжество, не два и не пять – вся страна выходила на поле. К москвичам присоединились большая рать серпуховского князя, ростовцы, суздальцы, белозерцы, владимирцы, ярославцы, ратники из Костромской, Стародубской, Северской земель, дружины многочисленных удельных городков Московского княжества, Переславля-Залесского, Углича. Были здесь и два литовско-русских князя – Андрей Ольгердович Полоцкий и Дмитрий Ольгердович Брянский. И это ещё не вся Русь! От участия в войне уклонились рязанский князь Олег Иванович и тверской князь Михаил Александрович, однако из Холма, издревле «тянувшего» к Твери, из Мурома и, видимо, из Пронска, исстари «тянувших» к Рязани, подмога прибыла. А близ Коломны армию Дмитрия Ивановича догнал новгородский конный отряд: недавно вечевая республика заключила мирный договор с Москвой, и честные новгородцы решили оказать ей помощь в святом деле.

И вторая актуальная вещь. Есть миф, будто на поле Куликово вышло народное ополчение, то есть люди, не очень-то умеющие вести боевые действия. Я бы хотел, чтобы этот миф наконец был ниспровергнут. На Куликово поле вышли дружинники – профессионалы войны. Вот и сегодня сражаются люди, которые не являются случайными. Только те, кто хорошо обучен, хорошо снаряжён, хорошо вооружён, – только они добывают победы. Таков урок: чтобы побеждать, нужны профессионалы с необходимым снаряжением – как тогда, так и теперь.

Читайте больше новостей в нашем Дзен и Telegram