ТЕРКИ

(Терский город)

Терский город, Терка, Терки (изнач. Тюменский острог, Терский редут, иногда в поздн. источн. Терской город, Терек) – русское поселение-крепость острог – город – редут) на Северном Кавказе в XVI-XVIII веках. Первона¬чально было возведено в устье Сунжи, несколько раз сносилось, восстанавли¬валось и переносилось. Как город сформировался в дельте Терека на исчезнувшей ныне речке Тюменке – территория, соответствующая современному северо-восточному Дагестану (Кизлярский район, левобережье русла Старого Терека к северо-востоку от Кизляра).
Терский город являлся оплотом влияния Русского государства на Северном Кавказе и Западном Прикаспии, его местоположение делало его важным военно-стратегическим пунктом на южных окраинах страны.
Изначально Терки были отстроены как острог и иногда именовались Тер¬ским острогом. После переноса острога в дельту Терека – в район прикаспийской Тюмени на реку Тюменку – поселение какое-то время могли называть Тюменским острогом. Но обычно в источниках Терки именовались Терским городом или, иногда, городком. У некоторых поздних авторов встречается на¬писание не Терский, а Терской город, или даже просто Терек. В финале своего существования, когда город фактически превратился в заселённое укрепле-ние - редут, его стали называть Терским редутом.
В XVI веке Русское государство захватило Астраханское ханство и продол¬жило своё продвижение далее – на Северный Кавказ. Здесь одним из основных геополитических противников Москвы стала Османская империя со своим вассалом – Крымским ханством. После ирано-турецкой войны 1514-1555 годов Высокая Порта имела в Западном Прикаспии союзника - Тарковское шамхальство, через которое она пыталась усилить своё влияние в регионе. В конфликте шамхала с Кабардой (в старорусск. источниках «Черкасская земля») правитель¬ство царя Ивана IV начало активно поддерживать кабардинцев (в старорусск. источниках «пятигорских черкас»), которые периодически страдали от набегов крымских татар, что способствовало их союзу с русскими. Помимо прочих причин, благодаря этому союзу через кабардинскую территорию Москва осуществляла контакты со своим новым союзником - единоверной Грузией.
Москва после заключения династического брака оказывала содействие верховному кабардинскому князю Темрюку Идарову. В декабре 1566 года он, через своего сына Матлова/Мазлова, отправленного посланцем в Москву, просит русского царя поставить крепость «на Терке реке усть Сююичи реки [в устье Сунжи]» «для брежениа от недругов его».
Весной 1567 года из Москвы на Северный Кавказ отправляются воеводы, посланные для «городового дела» - князь А.С. Бабичев и П. Протасьев. Шли они на зудах по Волге «со многими людьми, да и наряд, пушки и пищали». В этом же году на Тереке, в районе впадения в него реки Сунжи, русскими был построен острог. По крымским свидетельствам, русским правительством было прислано людей «тысячи две-три». Установление тесных связей между Русским государством и Кабардой, а также постройка русскими города на Северном Кавказе, вероятно, вынудили Тарковское шамхальство искать с ними союза.
10 февраля 1571 года по решению боярской думы из Москвы к османскому султану Селиму П был отправлен гонец А. Ищеин-Кузминский. Вёз он грамоту царя Ивана IV, в которой тот писал, что показал «братцкие любви знамя», велел снести город «с Терки реки из Кабардинской земли», вывести из него людей в Астрахань и «отперети дорогу» «всяким проезжим людям». Но не успел ещё гонец добраться до Константинополя, как ситуация кардинально изменилась - крымский хан Довлет-Гирей осуществил свой знаменитый поход, закончив¬шийся сожжением Москвы. После этого Иван IV был уже формально согласен на сдачу Астрахани, однако, оправившись от поражения, начал вести переговоры о том, чтобы хан «прошенье о Казани и Астрахани оставил». Блестящая победа русских в 1572 году в битве при Молодях снова из¬менила политическую ситуацию уже в пользу Русского государства.
В 1571 или 1572 годах, несмотря на победу в битве при Молодях, Терский острог был оставлен под давлением Османской империи. Однако ситуация от этого не изменилась - на месте Терского острога про¬должали селиться казаки.
Весной 1578 года в Москву из Кабарды снова прибыло большое посольство, возглав-лял его брат Темрюка Идаровича – князь-валий Камбулат Идарович (Черкасский), также приехали Казый Пшеапшоков (Кайтукин) и Созоруко Тапсоруков (Таусалтанов). Они били челом от всех кабардинцев и просили поставить город «на Терке реке, на усть Сунцы-реки [то есть в устье Сунжи]», для обороны «от крымского царя и от иных недругов их». После шертования послов Камбулату Идаровичу была дана жало¬ванная грамота, а в Кабарду отправлен воеводою Л.З. Новосильцев «со многими людьми и с вогненным боем» и с плотниками. Согласно современным исследователям, в том же 1578 году острог был построен во время ирано-турецкой войны 1578-1590 гг. Через Терек проходил на Ширван крымский калга Адиль Герай, который вынужден был просить у Л.З. Новосильцева дороги, чтобы «Сеунчю реку [то есть Сунжу] от терских казаков перелести здорово».
В 1579 году острог снова был оставлен. В последующие годы острог в устье Сунжи строился русскими ещё несколько раз, но после переноса Терков В дельту реки Терек здешний острог принято называть «Сунженским».
Советский кавказовед Е.Н. Кущева в своём труде «Народы Северного Кав¬каза и их связи с Россией» подробно рассмотрела вопрос местоположения Терки 1 и 2. Сначала она привела сообщение о выборе места для Сунженского острога 1651 года, который возник здесь позднее – после переноса Тер¬ского острога в дельту Терека. В этом сообщении говорится о возможности поставить острог в двух местах: «на Сунше реке на устье, где впала Сунша в Терек реку, или на старом городище от устья Сунши реки в Юверстах». Е.Н. Кушева предполагает, что под «старым городищем» имеется ввиду Сунженский острог 1590-1605 годов. Обратившись к документам того времени, она при¬водит ряд ссылок на «старое городище на Сунше», на «Суншино городище, где стоят ис Терского города головы в остроге». По мнению исследовательницы, Сунженский острог 1590-1605годов, в свою очередь, был построен на месте Терских острогов 1567и 1578 годов. Из этих материалов она сделала вывод, что Терки 1 и 2 находились не в устье Сунжи, а около 10,6 км от него. Сохра- нилось пространное описание этого места: при устье Сунжи «между двух вод» «на Касыке, где Сунша с Тереком сошлась».
Подтверждением локализации острога по Е.Н. Кушевой является карта Г Герритса 1613 года, который использовал для её создания карту Фёдора II Годунова. На карте имеется острог Sunsa/Zunsa, и находится он действительно не на левом берегу Терека, а на левой стороне Сунжи.
Отдалённость Терок от других русских городов, сложность его снабжения и постоянная напряжённость местной обстановки замедляли темпы его роста. Но в период расцвета, до нашествия кубанских татар в 1708 г., Терки был оживлённым городом с пёстрым населением, с посадом и большим гарнизоном. При его основании туда были переселены из России 1500 человек, а затем ещё 500 человек. В 90-х гг. XVI в. у города поселились кабардинские князья Куденет Камбулатович и Сунчалей Янглычевич со своими подданными, вытесненные с занимаемой ими ранее территории в ходе внутренней борьбы в Кабарде.
Терский город в этот период был не только крепостью и центром политических связей. Благодаря своему удобному расположению он приобретал значение и как пункт транзитной торговли. В начале XVII в. здесь была учреждена таможня и имелись три гостиных двора - старый, новый и гилянский. Торговля в роде велась как привозными восточными и русскими товарами, так и продуктами, изделиями местного происхождения. Последние включали ковры, попоны, овчины, бараньи шубы, оружие. Из Кабарды и других мест на базар пригоняли скот и лошадей. Терский гарнизон часто покупал хлеб у кабардинцев и кумыков. С начала XVII в. кабардинцы и другие жители нашего края стали селиться рядом с Терским городом. Так, по соседству с казачьими станицами появились сло-боды Черкасская (Кабардинская), Окоцкая (Ингушская), Новокрещенская и др. Оживлённая торговля между гребенскими (терскими) казаками, кабардинцами и другими горцами, а также совместные работы на пашнях в окрестностях города и различных промыслах вели к сближению и развитию дружественных связей.
Связи Кабарды с Россией не прервались и в период «смуты» в начале XVII в. Основная масса кабардинских феодалов сохраняла дружеские отно¬шения с Россией. В 1613 г. в Астрахани обосновался сторонник уже погиб¬шего тогда Лжедмитрия II атаман И.М. Заруцкий. Он попытался поднять казаков и горцев на борьбу с Москвой. В этот период большую поддержку терским воеводам оказал князь Сунчалей Янглычев. Вместе с воеводой П. Головиным он сформировал отряд из терских казаков, кабардинцев и окочан и отправил в Астрахань, где они храбро сражались против Заруцкого. Бла¬годаря активной посреднической деятельности Сунчалея в Терском городе большая часть феодальных владетелей Кабарды и Дагестана присягнули на верность новому русскому правительству. Эти заслуги были высоко оценены. В 1615 г. царь Михаил Федорович выдал жалованную грамоту и назна¬чил Сунчалея князем над всеми слободами, расположенными под Терским городом. Он получил право правления над ними, а также суда и военного предводительства. Тем самым царское правительство делало попытку соз¬дания под Терским городом особого вассального «Черкесского» княжества. В дальнейшем это право переходило по прямой линии к сыновьям и внукам Сунчалея: его сыновьям Шолоху и Муцалу, внуку Каспулату, праправнуку Солтан-беку. Все они принимали активное участие в военных экспедициях Терского гарнизона. Оказывая значительное влияние на терских воевод, Сунчалеевичи держались независимо и поддерживали непосредственную связь с Посольским приказом. Они часто посещали Москву, где находили поддержку у служивших здесь кабардинских князей.
Терский город имел своего воеводу, но в административном отношении все города края подчинялись астраханскому воеводе во всех областях управления. Воеводы Терков часто вмешивались в междоусобицы соседних с городом владельцев, осуществляя политику Посольского приказа по ослаблению северокавказских этнических и родовых объединений. По челобитным от различных князей и мурз воеводы давали вооружённые отряды с «вогненным боем» тем группировкам, которые считали «прибыльнее» «для государева дела». Обещание военной помощи было одним из способов привлечения различных местных правителей на свою сторону. Иногда терским воеводам давались указания поддерживать мир между враждующими сто¬ронами, при условии их верности, обеспеченной выдачей аманатов. В других случаях категорически требовалось «однолично промышлять неоплошно», чтобы не дать врагам «помиритца и в соединении быти».
По описанию немецкого путешественника Адама Олеария, в середине XVII в. гарнизон Терков состоял «из 2000 человек, которые находятся под наблюдением воеводы и полковника. В городе находятся три приказа, или канцелярии, и каждой из них подчинены 500 стрельцов. Князь Муцал имеет в своём придворном штате ещё 500 человек, которые в случае необходимости должны действовать заодно с остальными».