«Мне помог дедушка»: пензенский боец СВО рассказал, как вышел живым из ада

Приходя в гости к маме, Дмитрий Пшеничников садится возле портрета деда и спрашивает: «Дед, ну что, ты поможешь мне опять?» Выкарабкавшись после тяжелого ранения, он вновь отправляется в зону СВО.

Телохранитель

 – Так получилось, что дедушка, Николай Иванович Пшеничников, мне о войне не успел рассказать. Он умер, когда мне семь лет было, – говорит  Дмитрий. – У него в ноге с войны осколок остался, потому хромал сильно. Так и умер с этим осколком.
  
 О боевых заслугах ефрейтора 1270-го стрелкового полка 385-й стрелковой дивизии Дмитрий знает из рассказов отца. Особенно впечатлил эпизод форсирования Днепра.

– Река была красной от крови погибших бойцов. Там, прямо в воде, его и ранило, – рассказывает младший Пшеничников. – Но, несмотря на это, он смог спасти командира: вовремя увидел плывущее на него бревно. Тот в письмах и много лет спустя писал: «Спасибо тебе большое, Николай, ты – мой телохранитель».

Информацию о наградах деда Дмитрий нашел на сайте «Подвиг народа.рф». Отражая контратаку немцев у деревни Прилеповки, автоматчик Пшеничников уничтожил пять гитлеровцев. За это был награжден медалью «За боевые заслуги». Мужество и героизм воина при прорыве обороны противника в Могилевской области отмечены медалью «За отвагу». Еще в его арсенале – орден Славы 3-й степени и орден Красной Звезды.

Дмитрий сетует, что удалось найти обрывочные сведения о боевом пути деда, и продолжает работу. Ему обидно, что в Белинском районе ставят памятники всем участникам Великой Отечественной войны, а его дедушке – нет.


– Говорят, год смерти не тот, на который это правило распространялось, – разводит руками военнослужащий. – Эту несправедливость я устраню. Но чуть позже.

Стойкий Лепесток

Первый раз  Дмитрий оказался на СВО в самом начале. Когда объявили частичную мобилизацию, он работал на мебельном производстве. И даже мысли не допускал, что можно «откосить»: для морпеха (в этом роде войск он в свое время срочную службу нес) это неприемлемо. Повестка ему пришла на 27 октября, но 25-го объявили об окончании набора. Выдохнуть бы и жить дальше. Нет!

– Я сразу же поехал в военкомат и записался добровольцем, – объясняет Пшеничников.

После трех дней учебки попал под Кременную, стал снайпером с лирическим позывным Лепесток (такой позывной выбрала ему младшая дочка). А попасть в снайперы помог опыт охотника: Дмитрий стреляет из нескольких видов оружия. Боевой путь был недолог, но жарок. Последний бой, в котором бились  Дмитрий и его однополчане, произошел 11 декабря 2022 года у Торского выступа.

– У нас там жестко было: 20 человек осталось из 98, – лаконично описывает итог сражения Пшеничников.

Сам он  ранен.

–  Когда был прилет, успел глаза прикрыть рукой, потому что определил, что падает минометка. Срезало кожу над глазом, и вот осколок в руке, – рассказывает боец. – Ранение получил в обед, но до полвосьмого вечера еще на позиции находился.

За дежурным «находился на позиции» скрывается разыгранный самой жизнью сюжет «остаться в живых». 12 атак парни только днем отбили. Все, кто приходил на подмогу, через 20 минут – «двухсотые» или «трехсотые». А они как заколдованные.  Отступать – значит кому-то надо прикрывать. Остались только пензенские: Бродяга, Прогресс, Олег Бунтин.
 
– Мы попрощались. Говорим, мол, ну все, давайте. Пацаны пошли на отход, а мы прикрыли.

Ждали подмогу, но ее не было. Когда остались практически без снарядов, решили отходить. А где спрячешься? Это же не населенный пункт.  Посадки, а за ними – поле пшеницы. Создали четырехметровое окно для отхода. 

Ангелы или дед?

Выходили: два ножа, саперная лопатка и семь патронов у Дмитрия.

 – Выползли. Ребята двигались, я стрелял, – воспроизводит события того дня Лепесток. – Взводник, когда нас увидел, только и спросил: «Пацаны, откуда вы такие живучие?»


А мы: «Пенза – сила!»  Он до сих пор со мной общается. Только я ему простить не могу: почему так получилось?

– Как можно было выйти живыми из этого ада? – вырывается у меня вопрос.

– Парни говорят, это ангел над нами крылья раскрыл, а мне кажется, что дедушка помог, – серьезно говорит Лепесток, – иначе я не знаю, как это объяснить.  Судите сами: за двое суток ко мне в нору (укрытие на двух человек) залетела единственная польская мина. Все остальное висело над деревом, под которым мы укрылись, надо мной, над ребятами. И это притом что по нам отрабатывали вражеские танки, артиллерия, штурмовые группы – вообще все, что возможно. Блиндаж первый вражеский был в 30 метрах.

Потом гранатами начали закидывать. Перед нами – кустик маленький, в палец толщиной. Три раза гранаты в него ударяли и отлетали.

После тяжелого ранения и контузии Лепесток почти полтора года восстанавливался. Благодарен врачам: осколок между мышц и костей застрял – мог без руки остаться. Но врачи в Астрахани спасли ее. А потом супруга выхаживала, она медик.  

Остались счеты

– Знаете, я бы давно на фронт вернулся, – рассуждает боец, – но обещал дочке и жене, что только по мобилизации в следующий раз. Хотел нарушить обещание, сказал, что снова добровольцем иду. Были слезы и боль.  Понимаете, они когда плачут, у меня внутри все разрывается. Ну ты вроде мужчина, ты хочешь показать, что слез у тебя нет, а на самом деле плохо получается.  
Теперь немного схитрил: попросил прислать повестку.

Он знает, как нелегко близким ждать его возвращения, но на фронте остались счеты. За погибших товарищей, за прицельно уничтоженные на его глазах школы, за деда в конце концов. 
Если можешь принести пользу Родине, сделай это.