Первый нарком труда Александр Шляпников
Жизнь до революции
Что такое притеснения, гонения и нищета будущий нарком труда Александр Гаврилович Шляпников знал по собственному опыту. Он родился в августе 1885 года в Муроме Владимирской губернии и был выходцем из семьи старообрядцев. Отец Гаврила Максимович занимал должность железнодорожного кондуктора, успев поработать до этого и мельником, и чернорабочим, и плотником. Мать Хиония Николаевна, происходившая из семьи горнозаводского рабочего, занималась домашним хозяйством и воспитанием четверых детей. Жили тяжело, бедно. К тому же, старообрядческая вера серьёзно усложняла жизнь, не позволяя семейству Шляпниковых чувствовать себя в безопасности. Однако родители вере не изменяли и приобщали к ней детей.
Александр вспоминал: «Отец умер в раннем возрасте; мне не было ещё трёх лет, когда он утонул и оставил мою мать с четырьмя маленькими детьми, младшему из коих было всего лишь несколько месяцев. Жизнь вдовы, оставшейся без средств и без работника, была чрезвычайно тяжела. С самых малых лет все члены семьи приучались к какой-нибудь работе, чтобы быть полезными и помогать матери в её трудной борьбе за жизнь».
Естественно, всеми силами матери помогал и Александр, бравшийся за любую работу. В автобиографии он рассказывал, что зимой ему приходилось стирать чужое бельё в реке. Домой он возвращался в обледенелых сапогах, примёрзших к ногам. Поэтому часто болел и пропускал занятия в школе. Также мальчик не любил учителей, считая их чрезмерно злыми.
Шли годы, жить легче не становилось. И Александр был уверен, что лучше не станет. Поэтому он, будучи десятилетним мальчишкой, готовил себя к мученической жизни. И мечтал лишь об одном — стать токарем, поскольку эта профессия подразумевала неплохой заработок. Деньги Шляпников добывал разными способами, приходилось даже подделывать документы и давать взятки, чтобы устроиться на какую-нибудь работу. В 15 лет Александр перебрался в Санкт-Петербург и устроился на Невский судостроительный завод. Его детская мечта сбылась — он стал токарем. Вот только финансовое положение всё равно оставалось плачевным, а мученическая жизнь обрела вполне реальные очертания. При этом почти всю зарплату Александр тратил на книги и образование.
В начале 1900-х годов в Российской империи уже начались революционные бурления. И шестнадцатилетний парень примкнул к РСДРП. А вскоре уже участвовал в заводской стачке. Конечно, парня тут же уволили. Ему пришлось устроиться на другой завод. От революционных взглядов Шляпников не отказался, наоборот, её больше убедился в их правильности. Быстро сколотил на предприятии нелегальный кружок, занялся распространением запрещённой литературы. Затем, устроился на завод Валенкова. И здесь Шляпников оказался лидером революционно настроенных рабочих. А нелегальные кружки обоих предприятий объединились.
В 1904 году Шляпникова арестовали и отправили в одиночную камеру. Под замком он просидел чуть менее года. Оказавшись на свободе. Александр стал одним из организаторов протеста из-за «Кровавого воскресенья» 9 января 1905 года. К митингу рабочих заводов и фабрик примкнули крестьяне. Народ прошёл по Мурому. Стычек с полицией избежать не удалось. И Шляпников, вместе с другими лидерами демонстрации, оказался за решёткой.
На свободу Александр вышел только в начале 1907 года. Он во второй раз отправился из родного Мурома в Санкт-Петербург, продолжив нелегальную революционную деятельность. Из-за преследований со стороны полиции Шляпников уже в 1908 году уехал в Европу. Трудился на различных предприятиях Франции, Германии и Англии. Времени революционер зря не терял. Он освоил французский и немецкий языки, познакомился с Владимиром Лениным и профсоюзным движением (профсоюзы тогда произвели на него неизгладимое впечатление).
На родину Шляпников вернулся в 1914 году, выдав себя за француза Жака Ноэ. «Иностранец» работал на крупнейших предприятиях Санкт-Петербурга, параллельно продолжая продвигать революционные идеи в массы, сотрудничая с газетами «Правда» и «Социал-демократ». Когда же началась Первая мировая война, Шляпников был против участия в ней России. События развивались так стремительно, что Александр вынужден был в очередной раз покинуть родину. Он перебрался в Швецию, затем какое-то время провёл в США. В Россию он вернулся в конце 1916 года. И вскоре стал участником Февральской революции.
После Октября
Шляпников быстро адаптировался к изменившимся в стране условиям. Он влился в большевистское движение и стал его заметным участником. А после Октябрьской революции занял должность народного комиссара труда. Именно этот нарком принял непосредственное участие в создании важных для населения декретов: «О социальном страховании», «О восьмичасовом рабочем дне», «Об охране труда» и других.
В мае 1918 года Шляпников и Сталин по заданию Ленина становятся во главе продовольственного отдела на юге России. Вместе с чрезвычайными полномочиями нарком получил соответствующий мандат: «Местные и областные совнаркомы, совдепы, ревкомы, штабы и начальники станций, организации торгового флота, речного и морского, почтово-телеграфные и продовольственные организации, все комиссары и эмиссары обязываются исполнять распоряжения тов. Шляпникова».
На протяжении нескольких месяцев Шляпников и Сталин контролировали заготовку хлеба. Удалось собрать более миллиона пудов. Затем нарком оказался в Революционном Военном Совете Южного фронта. Чуть позже занял должность уже председателя РВС Каспийско-Кавказского фронта. После чего отметился ещё и в РВС 16-й армии Западного фронта.
За прошедшее время Шляпников не забыл о европейских профсоюзах. И он хотел нечто подобное интегрировать в Советское государство. Поэтому выступил с критикой Льва Троцкого, предложившего взять под полный контроль трудовую деятельность. Более того, Шляпников встал во главе «рабочей оппозиции». Он продвигал идею, заключающуюся в том, что за народное хозяйство должны были отвечать профсоюзы, а не партия. Естественно, замысел бывшего наркома труда никто не поддержал. А Ленин выступил с резкой критикой.
Однако Шляпников намёка не понял и продолжил гнуть свою линию. В 1923 году он со своими единомышленниками подписал «Заявление 46», выступив против экономической политики государства и поддержав «демократизацию» внутри партии. Все эти люди были отнесены к «Левой оппозиции». Для бывшего наркома это стало сродни политической казни. Его перевели на дипломатическую работу, отодвинув от партийных дел.
Шляпников успеть побыть торгпредом во Франции, затем вернулся в Советский Союз и пополнил резерв наркомата иностранных дел. Однако «затеряться в толпе» у него не получилось. Большевик выступил в защиту одного из товарищей по «рабочей оппозиции», заявив о «подлой провокации, действовавшей по директивам партийных и контрольных органов». Такое не прощалось. В октябре 1926 года Президиум ЦКК ВКП (б) объявил провинившемуся строгий выговор. Шляпников попросил отметить решение. Ему поставили условие: публично покаяться, признать «вред своей фракционной работы», а также отказаться от «глубоко неправильных взглядов». Партиец согласился, и его «помиловали».
После этого Шляпников занимал должности председателя правления акционерного общества «Металлоимпорт», побывал с рабочей командировкой в Германии, а затем получил пост заместителя председателя Запсибкрайсоюза.
В начале 1930-х годов большевик занялся литературной деятельностью. Он издал свои воспоминания: «Канун семнадцатого года», «Семнадцатый год» и несколько других. Однако в партии к творчеству бывшего наркома отнеслись негативно. Дело закончилось тем, что в 1933 году его исключили из партии и сослали под Мурманск. Правда, вскоре вернули в Москву и отправили на пенсию.
Вот только о «рабочей оппозиции» в Кремле не забыли. В марте 1935 года Шляпников был арестован и сослан в Астрахань. Вскоре приговор изменили. Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила бывшего наркома к смертной казни. 2 сентября 1937 года тот был расстрелян. Реабилитировали Шляпникова посмертно в 1963 году, а ещё через 25 лет он был восстановлен в партии.