«Верните нам прежнего мальчика»: репортаж из детского отделения наркодиспансера

Астраханские наркологи предостерегают родителей

Уже несколько лет астраханские наркологи очень плотно работают с семьей: в первую очередь, с родителями, которым грозит лишение родительских прав. Обязательное условие для них – отказаться от спиртного и наркотиков, пройти лечение, чтобы дети остались в семье. Работают здесь и с детьми. В детском отделении ОНД детей лечат не как взрослых пациентов, прежде всего их стремятся понять и поддержать, чтобы решить самую главную проблему: в основе любого обращения подростков сюда, как правило, лежит конфликт в семье.

По праздникам можно

Уютные палаты и игровая комната, из столовой пахнет вкусным обедом и весь персонал — женский. Практически как дома. Хотя кто-то из пациентов такого дома и не знает. Дома не убирались, не готовили, пили и дрались. Пьющие родители и сыну-подростку подносили. Совершенно искренне в разговоре с психологом он утверждает, что по праздникам пить можно. Потом поправляет себя: «Ну, не по всем. А вот если у мамки день рождения, то можно».

Для наркологов в этом нет никакого удивления или недоумения. Они точно знают: все установки, все модели поведения, все реакции детей замешаны на семейном неблагополучии. Даже если внешне семья производит хорошее впечатление. Но к плохим привычкам (пока именно к привычкам, а не к зависимости) приводит только непонимание детей и родителей. В так называемых благополучных семьях дети накормлены, одеты-обуты, все у них есть— и родители спокойны. Настолько, что могут не заметить, как изменилось поведение подростка. Или, заметив, списать это на возраст. Очень удобно. Не надо разговаривать, что-то выяснять, можно не интересоваться, с кем он дружит, куда ходит, почему грубит. Возраст такой! А потом может быть поздно.

Родительский запрос

Дети здесь разные. Обеспеченные или бедные, с хорошим интеллектом или малограмотные, предпочитающие определенную марку зубной пасты или не имеющие представления об элементарных гигиенических навыках.
По сравнению с прошлыми годами больше стало детей, поступающих сюда из отделений токсикологии больниц, куда их в бессознательном состоянии привозит «Скорая». Больше стало и игроманов.

Дети разные – проблема одна. Они чувствуют себя не нужными родителям и, протестуя, начинают употреблять психоактивные вещества. Или не протестуя. Пробуя из любопытства. За компанию. Получая новые ощущения, когда мучающие их проблемы вдруг начинают казаться несерьезными, и становится легко. А потом— страшно.
Бывает, что подростки сами признаются родителям в употреблении и просят им помочь. Но чаще молчат, и родители, вдруг заметив перемены, произошедшие с сыном или дочкой, обращаются к врачам. При этом в большинстве случаев просьба о помощи звучит как запрос изменить ребенка:«Верните нам прежнего мальчика». То есть считают, что отдают на исправление.

Без телефона и по режиму

«Исправление» выглядит так. Полное отсутствие телефонов и телевизора на время лечения. Запрет курения— четырнадцатилетние приходят в отделение со «взрослыми» привычками. Режим дня с тихим часом. Обязательная зарядка, непременные гигиенические процедуры, спортивные занятия, сеансы с психологом, иногда кино. Кинотеку формируют сами врачи: добрые фильмы о любви, семье, дружбе.

Запрет телефонов вызывает страшный протест у всех. Были случаи, когда подростки, согласившись на лечение, уходили именно по этой причине. Те, кто остается, через два-три дня перестают возмущаться и удивляются, что могут обходиться без гаджетов. Режим соблюдают и даже спят в тихий час. За 21 день ребенок, оказавшийся в отделении, будет полностью обследован, при необходимости пролечен (многие поступают с проблемами здоровья), замотивирован на другой образ жизни.

Причем здесь я?

Сложнее с родителями. Даже с теми, кто, беспокоясь, звонит каждый день, чтобы узнать о ребенке. Что уж говорить о тех, кто оставил ребенка в отделении и, ни разу не навестив, забирает его через 21 день. Практически все склонны обвинять в случившемся ребенка. В день выписки обычно спрашивают:«Ну что, исправился?». Как преступника, ей-богу.

«На встречах с родителями мы пытаемся объяснить им, что если они хотят изменений в ребенке, то в первую очередь надо изменить себя. Это прописные истины, конечно, но родители о них не задумываются. Вот мама курит и обвиняет дочь-подростка в пристрастии к сигаретам. Мы ей говорим: «Вы сами курите, что же вы требуете от девочки?» А мама отвечает: «Причем здесь я?», — говорит заведующая детским отделением врач-нарколог Ольга Михайловна Васильева.

И все равно ждет маму

Самое печальное в практике детского отделения: дети, у которых контакт с родителями утерян практически навсегда. Сейчас на лечении девочка, которой вообще занималась не мама, а бабушка. А когда бабушка умерла, девочка по сути осталась одна, жила в чьей-то семье. Но и там оказалась никому не нужна. Сюда ее привезли сотрудники полиции, которые обнаружили ее в ходе розыскных мероприятий. Хотя искали не ее, а убежавшего из дома мальчика. А Валю никто не искал… Детей нашли в каком-то притоне, среди пьющих взрослых.

Неухоженная, озлобленная, дикая поначалу, через неделю девочка стала меняться. Позволила заплести себе косички. Удивляется и радуется, когда ее хвалят. И при этом ждет, ждет маму бесконечно оправдывая ее: «Наверное,она занята. Наверное, много работы».

В этом случае с мамой будут разбираться органы опеки, и они решат, куда после детского отделения поедет девочка: домой или в реабилитационный центр. А пока она здесь. И врачи отмечают, что девочка повеселела и стала похожа на обычного ребенка с проблемами.

Самая главная задача

«Наша главная задача — помирить ребенка с родителями. Для каждого ребенка важно, чтобы у него были дом и родители, пусть даже одна мама. Важна семья. И наша задача – помочь в том, чтобы они научились договариваться между собой», — говорит завотделением.

Недавно здесь прошел лечение мальчик с пристрастием к играм. Много было разговоров, бесед психолога и с ним, и с мамой, которая требовала от врачей невозможного: сделать так, чтобы мальчик забыл про интернет. Мама видела жизнь сына иначе, чем видел ее сын. После долгих разговоров с ними обоими они пришли к обоюдному решению: мальчик вернется в школу, начнет заниматься спортом, а мама разрешит ему пользоваться компьютером в определенное время. Вполне вероятно, что они смогут соблюдать эти договоренности. А если мальчик сорвется? И такое развитие событий возможно тоже.

«Но мы выписываем наших пациентов не в пустоту. На базе детского поликлинического отделения существует постлечебная программа для подростков и родителей, все это абсолютно бесплатно. У всех врачей одно стремление – помочь детям. И если они вновь окажутся в нашем отделении, а это, конечно, может произойти, мы будем точно так же их лечить, разговаривать, убеждать. Нас точно не надо бояться», — говорит Ольга Михайловна.

Страшный список

Бояться надо беды, которую несут некоторые лекарственные препараты, используемые с немедицинскими целями, – к сожалению, сегодня они распространены у молодежи, а это очень серьезные вещества, более наркогенные, быстрее вызывающие зависимость. Синтетические наркотики. Игры. Алкоголь в этом смертельном списке на последнем месте, он стал менее актуален, но его опасность для подростков все равно существует.

Все эти психоактивные вещества бьют без промаха. Сегодня в школах проходит добровольное тестирование на наличие в моче следов психоактивных веществ. Однако зачастую родители не разрешают своим детям пройти его. Опасаются огласки? Но процедура анонимна, а если что-то обнаружится, то с проблемой легче справиться именно сейчас, пока не сформировалась зависимость. Увы, несмотря на все усилия врачей объяснить и просветить взрослых, именно они зачастую остаются слепы и глухи. И это опять укладывается в наблюдения наркологов: родители предпочитают все проблемы подростков списывать на что угодно, только чтобы не винить себя.