Гуманитарная миссия Российской империи. Часть I
Преданья старины глубокой
Начиналась эта история во времена, когда церковь в России была превыше государства, потому что именно она объединяла еще недавно разобщенные княжества сильнее, чем великокняжеская и даже царская корона.
Многим известно, что русская армия в 1879 году помогла болгарскому народу завоевать свободу и независимость от Османской империи. Но мирные акции, поддержавшие «братушек»-славян в самые трудные времена, были не менее важны для спасения балканских народов.
Прежде всего, это было соработничество в сохранении национальных святынь. В XV веке почти все православные народы оказались в политической зависимости от Турции, которая, не особо заботилась о сохранении древних болгарских и сербских христианских святынь. Храмы и монастыри приходили в запустение и разрушались.
На помощь пришли русские. Монахи-путешественники из далекой Московии регулярно наведывались в Болгарию и организованно помогали. Привозили серебро, утварь, драгоценную богослужебную одежду. Приезжали в Болгарию и строители, иконописцы, бригады мастеров, которые реставрировали храмы и монастыри, пострадавшие в беспокойные годы войн. Болгарам не разрешали держать свою типографию. Так что с конца XVI века книги поступали к ним так же из Москвы.
Когда в Москву прибыли монахи Рыльского монастыря – царь Иван IV дал им грамоту, которая давала право организовать сбор помощи по всей Руси. И сам не остался равнодушным к бедам этой древней обители. Русскую помощь получил и Зографский болгарский монастырь на Афоне.
В начале XVIII века, когда часть Сербии попала под власть Австрии, по просьбе митрополита Моисея Петровича, Россия оказала помощь сербам в создании церковной школы в городе Карловаце.
«Не материальные блага испрашиваю, а духовные. Не денег требую, а помощи в просвещении, оружия душам нашим. Будь нам вторым Моисеем и избавь нас из Египта незнаний!» - писал митрополит Петру Великому.
Первый русский учитель, Максим Терентьевич Суворов, прибыл на Балканы во времена вдовы и преемницы Петра – Екатерины I. Его почин поддержали десятки других педагогов, воспитавших не одно поколение сербского духовенства.
Персидские мотивы
Персидская империя – восточный сосед империи Российской. Воевали наши державы только однажды, а сотрудничали веками. Иран – великая цивилизация с давними традициями. Посланцы соседней заснеженной империи помогали персам приобщиться к тайнам современных технологий. Например, русские технологи, по приглашению иранских властей, в 1857 году помогли построить в Тегеране казенную текстильную фабрику.
До конца 1850-х в Иран, по договоренности с персидскими дипломатами, выехали русские специалисты по литью, сахароварению и писчебумажному делу. Они не только наладили производство, но и, по просьбе местных вельмож, обучали персов премудростям своих профессий. Русские мастера построили в Персии и первые в этой стране ветряные мельницы, вызывавшие восторг местных жителей. Так продолжалось на протяжении всего XIX века.
Конечно, многое зависело от предпочтений персидских шахов и влиятельных сановников. Многие из них были сторонниками изоляционизма, и без восторгов относились к деятельности русских (да и вообще европейских) врачей, учителей, строителей, технологов. Так, правительство шаха Насра ад-Дина в конце 1850-х приостановило работу многих совместных персидско-русских индустриальных программ.
Но в Тегеране всегда существовали и «русские» придворные «партии», осознававшие пользу мирного сотрудничества двух стран и с благодарностью принимавшие русскую помощь. Благодаря «мирной интервенции» русских специалистов в Персии развивались ремесла и сельское хозяйство. Так, в середине XIX века русские агрономы, направленные Товариществом Никольской мануфактуры братьев Морозовых, привили в Тавризе культуру хлопка.
В Астрахани, неподалеку от Каспийского моря, был организован университет, предназначенный для подданных персидского шаха. Так началась долгая (и, к счастью, до сих пор существующая) традиция учреждения в нашей стране учебных заведений, предназначенных для восточных, африканских, северных народов.
Первые военные врачи из России, по приглашению шаха, прибыли в Тегеран в 1804 году – и надолго остались в этой стране.
В России к тому времени существовала многовековая – аж со времен Ивана Грозного – традиция военной медицины, получившая особенной мощное развитие в XVIII веке, когда нашими учителями на этом поприще стали немцы. В лице русских медиков персидские воины получили первых хирургов.
Русские медики, передавая по цепочке знания и навыки, открыли санитарные станции в Энзели, Аста-ре, Бендер-Гязи и Мешедессере. Там лечили и от травм, и от желудочных болезней. Ежегодно на этих станциях получали бесплатную медицинскую помощь до 15 тысяч иранцев. Из всех иностранных врачей персы доверяли только русским.
Во-первых, их лучше знали: ведь русские были ближайшими соседями персов из европейцев. Во-вторых, русские, по сравнению с англичанами, отличались веротерпимостью, уважительно относились к исламским традициям.
Это проявилось и во время чумы, которая разыгралась в арабских провинциях Персии в 1899 году. Британских чиновников санитарно-карантинной службы жители Бушира встретили в штыки: в них увидели миссионеров, презрительно настроенных по отношению к исламу. Русские же врачи в этом смысле держались куда более дипломатично – и персы с благодарностью прибегали к их помощи.
Человек с Луны
Великие русские путешественники, как правило, были и выдающимися просветителями. Пожалуй, самый яркий пример в этом смысле – Николай Миклухо-Маклай. Его деятельность стала примером гуманного и вдумчивого отношения к тем народам, которым он нёс свет Просвещения. Он стал основоположником элементарной медицины и гигиены в Новой Гвинее, а также научил местных жителей – папуасов – разводить манго, апельсины, лимоны. Недаром жители Гвинеи считали его чудесным «человеком с Луны» и «добрым духом».
У них было поверье: что в один прекрасный день их посетит белый человек с Луны и преобразит их жизнь. И Миклухо-Маклай привез им из России топоры, лопаты и научил пользоваться этими инструментами. До сих пор в словаре папуасов есть русское слово «топор». А еще путешественник научил их солить пищу, первым стал пробовать лечить папуасов. Доставил на остров корову и курицу, научил аборигенов ухаживать за ними, в результате папусы стали постигать азы животноводства. По существу, путешественник спас их от голода и вымирания. Они и в наше время называют корову «бик-маклаем» - в память о русском путешественнике.
Среди папуасов сохранилась и такая легенда о Человеке с Луны. Как-то раз племя, в котором он жил, стало готовиться к войне с соседним племенем. «Из-за чего вы собираетесь сражаться?» - спросил он их. Выяснилось, что никакого особого повода для войны нет, просто «такова традиция». Тогда русский путешественник строго сказал: «Никаких войн! Иначе я подожгу море!». Сперва туземцы скептически отнеслись к этой угрозе. Но Миклухо-Маклай попросил принести морской воды. Он добавил в плошку немного керосина и поджёг его. Вода запылала! Пораженные папуасы поняли: с этим человеком лучше не спорить. И постоянные бессмысленные войны между племенами прекратились.
Для будущего счастия человечества…
Строительство Китайско-восточной железной дороги сблизило Россию с народами Поднебесной. Не раз наши врачи помогали восточным соседям в самых опасных ситуациях. Настоящим врачебным подвигом стала деятельность русского отряда медиков во время Манчжурской чумной эпидемии 1910 – 1911. Они были добровольцами или, как тогда говорили в России, охотниками. Приехали в Манчжурию по зову знаменитого бактериолога Даниила Заболотного (1866 – 1929) и, разумеется, по приглашению местных властей.
Про академика Заболотного стоит рассказать чуть подробнее. Окончив Новороссийский императорский университет, он работал на Одесской бактериологической станции, исследовал холеру и разные виды чумы. Потом экстерном окончил медицинский факультет Киевского университета. Делом его жизни стала борьба с эпидемиями. Заболотный первым стал лечить детей антидифтерийной сывороткой. Он участвовал в экспедициях по локализации чумы в Индии, в Иране, в Монголии, в Шотландии. К 1910-му году он наработал уникальный опыт.
Эффективно вылечивать зараженных смертоносной болезнью тогда не умели, главной задачей отряда была локализация этой вспышки лёгочной чумы, которая унесла не менее 60 тысяч жизней. Для начала посланцам России нужно было собирать трупы и сжигать их, уничтожая чумную палочку. Санитары прививали китайцев, живших в районе эпидемии, вакциной Владимира Хавкина, но она, увы, не справлялась с этой разновидностью чумы.
Хавкин изобрел свою вакцину в 1896 году, в одной Индии ей обязаны жизнями более восьми миллионов людей, жителей заражённых районов. Но эта вакцина, отлично действовавшая против бубонной чумы, оказалась бессильной против чумы лёгочной, с которой столкнулись русские врачи в Манчжурии.
Это была настоящая война против «чёрной смерти». Около сорока медработников погибли, вылечивая местных жителей, до конца сдержав клятву Гиппократа. Осталось в истории предсмертное письмо домой студента Ильи Мамонтова:
«Дорогая мама, заболел какой-то ерундой, но так как на чуме ничем, кроме чумы, не заболевают, то это, стало быть, чума… Жизнь отдельного человека — ничто перед жизнью общественности, а для будущего счастия человечества нужны жертвы».
Он погиб не зря. Врачам, применившим в Манчжурии жесткие карантинные меры, удалось остановить распространение чумы. В феврале-марте 1911 года болезнь отступила.
Автор: Арсений Замостьянов, заместитель главного редактора журнала «Историк».