Беляны: пожалуй, самые уникальные речные суда на свете

Величали их «белянами» — белые, значит. В отличие от плотов и сойм они грузились только обработанным, «белым» лесом — оттого считались более ценными и дорогими.

Директор краеведческого музея Краснобаковского района Ирина Сергеевна Корина считает, что начало судостроительному промыслу было положено в XVII веке, когда после Стрелецкого бунта 1698 года на Ветлугу и ее приток Усту были сосланы семьи стрельцов, а также провинившихся корабельных мастеров.

Разновидностей речных судов в свое время было великое множество: гусянки, подчалки, полулодки, паромы, барки… Судостроительное дело считалось престижным и прибыльным: до появления в России доступных железных и автомобильных дорог река была самым быстрым и дешевым способом транспортировки пассажиров и грузов. В зависимости от особенностей реки на ней пользовались популярностью определенные виды судов.

Ветлуга прославилась белянами. Их строили только на трех судоверфях, одна из которых была Баковской.

…Красивое это было зрелище — идущая по синим ветлужским водам величественная беляна. Не каждый, наверное, задумывался над тем, ценой какого неимоверного труда создавалась эта красота. Труд сплавщиков можно было сравнить с каторжным, с той лишь разницей, что каторга — это труд подневольный.

Грузоподъемность белян соответствовала их размерам и могла быть 100−150 тысяч пудов (пуд — 16 кг) у небольших белян, а вот у больших она доходила до 800 тысяч пудов! То есть это были размеры пусть и не очень большого, но все же океанского корабля, хотя плавали они исключительно с верховьев и до низовьев Волги и никогда не бывали дальше Астрахани!

Рубка и сплав леса велись варварскими способами при отсутствии какой-либо механизации. Рубить лес рабочие отправлялись артельно, захватив с собой из дома продовольствие. Жили в лесу, по три-четыре месяца не бывая дома, довольствуясь скудным и однообразным питанием, ночуя в маленьких избушках-зимницах, которые плохо удерживали тепло.

Срубленный лес надо было стащить к сплавной речке (притоку Ветлуги). Здесь бревна связывали в звенья и, когда начиналось половодье, гнали к Ветлуге (до устья сплавной речки). Делалось это с применением длинных шестов, которыми оттаскивали связанные бревна от берегов, чтобы не было затора, а некоторые отважные молодцы усаживались на небольшие плоты и лихо мчались к устью речонки по быстрой воде, направляя движение плывущего леса.

Несмотря на то что работа бурлака была очень опасной, угрожающей иногда потерей здоровья и даже гибелью, люди шли сюда, так как работа эта была хотя и скудным, но подспорьем в крестьянской жизни. Женщины тоже работали на белянах, но их труд оплачивался гораздо ниже. Поэтому сплавлялись они в редких случаях, лишь когда плот обслуживала вся семья.

Лес в беляне укладывался особым способом — ровными рядами с широкими проемами, чтобы в случае аварии можно было быстро добраться до места поломки. Кроме того, правильно уложенные бревна быстрее подсыхали, что сохраняло их от гниения.

Известно, что на постройку одной средней волжской беляны уходило около 240 сосновых бревен и 200 еловых. При этом плоское дно делалось из еловых брусьев, а борта — из сосны. Расстояние между шпангоутами — не более полуметра, из-за чего прочность корпуса беляны была исключительно велика. При этом, как это очень часто бывало у нас в прошлом, строились беляны вначале без единого гвоздя, и только уже впоследствии их начали сколачивать железными гвоздями.

Но самым интересным в беляне был, в общем-то, ее груз — «белый лес», то есть лишенные коры бело-желтые бревна. Считается, что из-за этого-то так ее и назвали, хотя есть и другая точка зрения, будто бы слово «беляна» связано с рекой Белой. В любом случае все беляны были всегда белыми, поскольку служили эти суда всего-навсего одну навигацию и потому никогда не смолились!

Одна из последних белян, начало 20-го века.

При этом, как только лес начинал превышать по высоте борта беляны, бревна начинали укладывать так, чтобы они выступали за борта, а на них укладывали новый груз. Такие выступы назывались роспуски или разносы, и их надо было уметь расположить так, чтобы не нарушить равновесие судна. При этом роспуски иногда выступали за борт на четыре и более метров в стороны, так что ширина судна по верху оказывалась значительно больше, чем по низу, и достигала у некоторых белян 30 метров!

Корпус беляны был заострен как спереди, так и сзади, а управляли ею при помощи огромного руля — лота, имевшего вид самых настоящих дощатых ворот. Он поворачивался при помощи огромного длинного бревна, выведенного от кормы на палубу. Из-за этого лота беляна и сплавлялась вниз по реке не носом, а кормой. Время от времени, пошевеливая огромным лотом, словно ленивый кит хвостом, она плыла так по течению, но, несмотря на всю свою неуклюжесть, обладала прекрасной маневренностью! Кроме лота, на беляне имелись большие и малые якоря весом от 20 до 100 пудов, а также великое множество самых различных канатов, пеньковых и мочальных.

Интересно, что и палуба беляны тоже представляла собой не что иное, как груз, а настилалась либо из теса, либо из пиленых досок и бывала настолько велика, что походила на палубу современного авианосца. На ней ставили 2−4 ворота для подъема больших якорей и натяжения удерживающих лот канатов. А вот ближе к корме на беляне ради равновесия устанавливали по две небольшие избушки — «казенки», служившие местом обитания команды судна. Между крышами избушек перекидывался высокий поперечный мостик с резной будкой посредине, в которой находился лоцман.

При этом будка вся покрывалась резьбой, а иной раз даже красилась краской «под золото». Хотя судно это и было сугубо функциональным, беляны тем не менее богато украшались флагами, причем не только государственными и торговыми, но также и собственными флагами того или иного купца, изображавшими чаще всего благословляющих святых или какие-нибудь подходящие по случаю символы. Флаги эти иной раз были настолько велики, что развевались над белянами словно паруса. Но с тратами на них обычно купцы не считались, поскольку тут главным делом было о себе заявить!

Рабочих на беляне было от 15 до 35 человек, а на самых больших — от 60 до 80. Многие из них работали на помпах, которые откачивали воду из корпуса, причем таких помп было 10−12 штук, поскольку корпус беляны всегда понемногу протекал. Из-за этого беляну грузили так, чтобы нос ее погружался в воду глубже, чем корма, и вся вода стекала туда!

Особого расцвета строительство белян на Волге достигло в середине XIX века в связи с началом массового пароходного движения. Поскольку пароходы в то время ходили на дровах (а было их около 500 штук), то нетрудно себе представить, какое огромное количество леса требовал весь этот флот.

Дрова завозились в волжские порты исключительно на белянах, и только постепенно, в связи с переходом на нефть, спрос на дрова на Волге упал. Тем не менее даже в конце XIX века их здесь продолжали строить до 150 штук ежегодно и, загрузив лесом, сплавляли вниз по реке вплоть до Астрахани.

Затем эти уникальные суда разбирались, да так, что от них в буквальном смысле ничего не оставалось! «Казенки» продавались как готовые избы, лес шел на строительный материал, пенька, рогожи и канаты, не говоря уже про крепеж — абсолютно все приносило доход владельцам белян! Только лишь небольшие беляны, нагрузившись в Астрахани рыбой, шли назад, влекомые бурлаками. Однако потом их тоже разбирали и продавали на дрова. Держать беляну на плаву дольше одного сезона оказывалось невыгодно!

История белян интересна еще и тем, что некоторые из них за одну навигацию собирались и разбирались по два раза! Так, например, небольшие беляны в том месте, где Волга близко подходила к Дону, причаливали к берегу, после чего весь груз с них конными повозками перевозили на Дон. После этого разбирали и сами беляны, везли вслед за грузом, вновь собирали их и грузили уже на новом месте. Теперь лес на них сплавлялся в низовья Дона, где беляны разбирались уже во второй раз!