22 июня: вторжение в СССР
Первый день войны: беспорядочное сопротивление
Самый знаменитый немецкий военный теоретик Карл фон Клаузевиц предостерегал полководцев: в войне все всегда идет не по плану, а будущее в «тумане войны» столь неясно, что не стоит преждевременно трубить о победах. Даже если кажется, что противник слабее. История не раз доказывала правоту Клаузевица. Так было и на этот раз.
Приказ подготовиться к возможному нападению немцев и скрытно занять огневые точки на границе поступил в военные округа из Москвы только в 00.30 22 июня, но исполнить его толком не успели — уже в 4 утра немцы начали артиллерийский обстрел советских позиций. Спустя 40 минут штурмовые группы вермахта вступили на территорию СССР. Эффект внезапности использовали на все сто. Иногда в плен к немцам попадали солдаты, не успевшие не то что вооружиться, а даже нормально одеться.
Единого, слаженного ответа, конечно, не было. Бои первого дня войны — это множество локальных столкновений, фронта как такового еще нет. Где-то бойцы Красной армии успевают, порой в считанные минуты, подготовиться к схватке, где-то наносят контратаки наступающим колоннам немецких войск. То одна дивизия решает дать бой, то другая. И это происходит не только в Брестской крепости, защитники которой обрекли наступающих немцев 3-й и 4-й танковых дивизий и 45-й пехотной дивизии на долгие часы и даже дни штурма и потери, которые, как тогда выражались сами немцы, «превышают нормальный уровень».
Литва. Городок Тауроген, утро 22 июня. Бьется хорошо вооруженная 125-я стрелковая дивизия. В 1-й танковой дивизии вермахта рапортуют: «В Таурогтене идут ожесточенные городские бои. Враг сражается упорно и ожесточенно. Появляются стрелки, ведущие огонь из засад. Гражданское население принимает участие в боях»; «сильный огонь вражеской артиллерии на всем фронте 1-й тд, левое крыло атакуют вражеские танки». Пришлось брать город мощными танковыми ударами при поддержке тяжелой артиллерии, бой закончился только в 16:00: «Таураге был взял в очень тяжелой борьбе с ожесточенно и упорно сопротивлявшимся противником, превратившим почти каждый дом в маленькую крепость. Борьба разгоралась снова и снова также в тылу атакующих. Приходилось повторно создавать ударные группы из стрелков и танков, чтобы поборот особо упорные гнезда сопротивления». Тауроген прочесывали еще до полуночи, заставляя отставших защитников отступить из городка. Немецкая 1-я танковая дивизия потеряла в этот день 347 человек, в том числе 88 убитыми.
Так же часами длились бои за городок Гаргждай, под Кулей и под Гродно, в Струмиловском и во Владимир-Волынском укрепрайонах, в районе Рава-Русской и еще в десятках мест. Командование 61-й пехотной дивизии вермахта резюмировало вечером 22 июня: «Дивизия достигла поставленных на день целей, однако тяжелые бои первого дня дают представление о том, что будет впереди». В конце того же дня в журнале боевых действий 3-й танковой группы немецкой армии записано: «Бои (…) гораздо серьезнее, чем во время Польской и Западной кампании».
План «Барбаросса»: на Запад через Восток
Руководство СССР рассчитывало, что Германия не нанесет удар на Восток, пока не расправится с Англией. Казалось, Гитлер выучил уроки Первой мировой войны и не ввергнет свою армию в бесперспективную войну на два фронта. Но сам фюрер так не думал: война на континенте с самым сильным сухопутным противником — Францией — выиграна, и непосредственной угрозы вермахту англичане не несут. Но и немцы не могут сломить британцев. Флот рейха слишком слаб, чтобы провести масштабную десантную операцию, и уже разработанный план «Морской лев» пришлось отложить. Англичане продолжают биться: они надеятся на помощь США в создании сильных сухопутных сил и на вступление в европейскую схватку Советского Союза. И Гитлер пришел к выводу, что ключ к победе над Великобританией — это разгром СССР. Победив Красную армию (которая после «Зимней войны» с Финляндией смотрелась весьма бледно), Германия решила бы сразу несколько важных задач: устранила бы советскую угрозу и позволила бы чрезвычайно усилиться Японии, чтобы японцы точно вывели из игры США. Без союзников англичане вынуждены были бы начать мирные переговоры со слабых позиций. А немцы — полагали в Берлине — смогут усилить давление на Лондон, снизив траты на сухопутную армию и увеличив — на флот и люфтваффе.
Так появился план «Барбаросса» — как часть большого стратегического замысла Адольфа Гитлера. Вскоре после победы над Францией он приказал готовиться к кампании на Востоке. В декабре 1940 года германский генеральный штаб сухопутных войск закончил работу над «Барбароссой». Суть сводилась к следующему: стремительное продвижение танковых клиньев вглубь советской территории позволит окружить основные соединения Красной армии и быстро разгромить их. Быстро продвигаясь затем в трёх направлениях, группы армий «Север», «Центр» и «Юг» должны совершить «блицкриг» и взять Ленинград, Москву и Киев. К зиме планировалось выйти на линию Архангельск — Волга — Астрахань.
Срыв блицкрига: «они дерутся, как дьяволы…»
Но немцы недооценили СССР и переоценили себя. Позже полковник 82-го пехотного полка Фридрих Хоссбах, говоря об июне 1941 года, констатировал: «Высокопоставленные командиры и их помощники (…) утратили представление о границах возможного». Никакой «детской игры» не получилось. Да, немцы технически, профессионально и морально гораздо лучше подготовились к столкновению. Да, множество советских соединений начали беспорядочно отступать, в неразберихе не понимая, что им делать, и не зная, что делают соседние части. Потери Красной армии и в самый первый день войны, и в последующие месяцы были чудовищны (только пленными потеряли более 2 млн). Таких чувствительных и масштабных поражений мировая военная история еще не знала: 22 июня немцы нанесли удары по советским аэродромам (уничтожив так, по некоторым данным, до 800 машин) и обеспечили себе господство в воздухе, разгромили на границе множество складов и казарм, захватили мосты, заставили огромные массы войск беспорядочно отступать от государственной границы. Последовавшие в июне контрудары Красной армии желаемых результатов не принесли. Всего через неделю после начала боевых действий (28 июня) вермахт взял Минск.
Но и этого не хватило, чтобы свалить такую глыбу, какой была Красная армия с ее резервами. Июньских поражений оказалось недостаточно, чтобы русские прекратили сопротивление. Вглядываясь в события первых дней войны, историки замечают, что уже тогда что-то пошло для немцев не так, стали виднеться признаки будущего надлома. «Барбаросса» пока в целости, но в оперативные планы уже пришлось вносить коррективы. Таких правок будет еще много — почти каждый день в течение следующей половины года, который закончится крахом всего «блицкрига». Но отставать по графику вермахт начал именно 22 июня 1941 года.
В письмах домой летом 1941-го немецкие солдаты и офицеры сами давали высокую оценку храбрости красноармейцев. Через неделю после начала войны планировавший эту кампанию Ф. Гальдер признал: «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека…». Вечером 23 июня в штабе 9-й армии рапортовали: «Русские сражаются до последнего, предпочитают плену смерть (приказ политкомиссаров)». Примерно в то же время ефрейтор К. Думлер писал брату: «…мне начинает казаться, что настоящая война началась только сейчас. Все, что было до сих пор, — это учебные маневры, не больше. Русские — отчаянные смельчаки, они дерутся, как дьяволы».