Пандемия и конец классической немецкой философии
Философ Гегель умер во время пандемии холеры в Берлине 14 ноября 1831 года. Да-да, той самой, из-за которой Пушкин годом раньше вынужден был сидеть три месяца в Болдино и писать нетленку. Как обычно, что немцу – смерть, то русскому….
Пандемия холеры пришла в Европу из Индии и западного Китая, за что ее и прозвали «азиатской гидрой». Пока холера распространялась по России от Астрахани до Москвы, в Европе на нее не обращали внимания. Когда пандемия докатилась до Польши вместе с русскими войсками, участвовавшими в подавлении польского восстания 1831 года, власти Пруссии забеспокоились и установили военно-санитарный кордон на границе с Россией летом 1831 года. Все приезжие с Востока должны были отправляться на двухнедельный карантин, повсюду вводились меры дезинфекции. Гегель, спасаясь от эпидемии, проводил летние месяцы на своей даче под Берлином (Кройцберг), а в августе праздновал вместе с Гете их двойной день рождения. Все разговоры только и были о холере, тогда еще неизвестной болезни в Европе. Никто не знал об ее инфекционном характере, и считалось, что избежать ее можно мерами «диеты» - доброкачественными продуктами и использованием чистой воды. Энциклопедия Брокгауза рекомендовала также «трезвый образ жизни» и «духовные и физические нагрузки в разумных пределах». Поскольку как раз в вопросах разума Гегель был большим специалистом, семья без каких-либо опасений вернулась осенью в Берлин.
Жена философа – Мария Гегель в письмах к матери в Нюрнберг подробно описывает положение в Берлине: жалуется, что нигде нельзя купить свежих овощей, фруктов и салата, запрещенных полицейским порядком карантина, хвалит бюргерскую публику, которая хотя и недовольна ограничениями обычного распорядка жизни, но строго соблюдает правила «диеты», рассказывает про активное участие публики в благотворительной помощи, из средств которой организуются больницы и места медицинской помощи. «Но ты себе не представляешь всю картину непоследовательности полицейских полумер, этот разброд во мнениях, которые здесь царят – даже сама не знаешь, чему верить и что думать по всему этому поводу (О, человеческая мудрость!). И главное нет единства мнений по главному вопросу – заразна ли эта болезнь или нет. На городской почте письма еще вскрывают и газеты дезинфицируют, а городское управление уже приняло решение об отмене всех кордонов, потому что утвердилось во мнении, что болезнь не заразна и все полицейские запреты совершенно излишни и бесполезны… У нас эти меры сократили с двадцати до пяти дней, а в Кенигсберге и Данциге бедные люди бесконечно страдают от этих бесцельных мер.»
Из-за карантина начало осенне-зимнего семестра в университете перенесли на месяц, так что лекции Гегель начал читать только в первые недели ноября, когда эпидемия по всем признакам пошла на спад. В пятницу 11 ноября он начал читать курс истории философии, в субботу три часа принимал экзамены, а еще пошел в издательство Дункер, чтобы подписать договор на новое издание «Феноменологии духа». В воскресенье стал вдруг жаловаться на плохое самочувствие, боли в животе, слег, а на следующий день умер. Три медицинских светила университета, срочно приглашенные к больному учеником Гегеля, статским советником Иоганном Шульце, констатировали «интенсивнейшую холеру» как причину смерти.
Сразу возникла проблема, что по полицейским правилам карантина тела умерших от холеры тщательно дезинфицировали, а потом вывозили за пределы города и хоронили на специальном кладбище в общей могиле. За осень-зиму 1831 г. в Берлине заразились холерой 2270 человек (при населении в 230 тыс.), из них умерло 1426. Но Мария Гегель начала активно оспаривать медицинский диагноз, призывая на помощь учеников и почитателей умершего супруга из числа высшей прусской бюрократии. В письмах и записках тех дней она убежденно доказывает, что это была вовсе не холера, а застарелая болезнь желудка, которая мучала Гегеля в последние годы. Во-первых, никаких видимых симптомов холеры у Гегеля не было (ни диареи, ни рвоты, ни судорог). Во-вторых, умер он без всяких мучений, как и полагается истинному философу. В-третьих, почему не заразилась она сама, «когда два дня и ночь я не отходила от него и наверняка бы подхватила бы заразу с его губ, когда целовала его»? Видимо, аргументы вдовы Гегеля имели успех, так как Цельтер (композитор и знакомый Гегеля), писал Гете уже после похорон: «Вопреки заключению консилиума врачей, Гегель умер не от холеры». А Иоганн Шульце, заручившись поддержкой министра Альтенштейна, добился у начальника полиции Берлина, что для Гегеля сделают исключение и устроят ему официальное торжественное погребение на городском кладбище Доротеенфридхоф, которое и состоялось 16 ноября при большом стечении университетской и городской публики, впореки всем карантинным мерам. Так что и сегодня еще исследователи Гегеля не едины по вопросу о том, какова была причина смерти философа.
Свою последнюю лекцию Гегель закончил словами: «Свобода – это самое глубокое, что есть в нас, и из нее создается величественное строение духовного мира».
Какая из этой истории следует мораль?
После Гегеля мир перестал быть прежним: Классическая немецкая философия кончилась.
И еще: соблюдайте карантин и пользуйтесь средствами онлайн-преподавания!
(Вы слушали воскресную передачу «Гегель с нами»)