Андрей Журбин: «У нас полстраны пишет под Бродского»
Такое несколько позабытое в наши дни явление, как андеграунд, является ли востребованным течением или оно осталось в XX веке? И как обстоят дела с литературным «подпольем» в Астрахани.
Мы поговорили об этом с кандидатом филологических наук, преподавателем АГУ Андреем Журбиным.
- В условиях сегодняшней реальности, когда у любого индивидуума, имеющего доступ в интернет, есть возможность транслировать свои суждения без всякого препятствия, актуально ли такое понятие как «андеграунд»?
- Андеграунд, или как его ещё называют «второй авангард» - неотъемлемая часть нашей культуры. То есть он актуален всегда. Беспрепятственность и нецензурируемость информации сейчас мнимые. К примеру, недавно в Москве запретили сатирическую постановку по мотивам «Чиполлино».
В сталинские годы КГБ распознавало пишущие машинки по их «почерку» (как нарезное оружие), то есть можно было определить происхождение любой листовки. Сейчас же перед читателем стоит проблема излечения «незасорённой» информации из груды интернет-мусора. Кроме того, понятие андеграунда включало не только литературное, но и изобразительное творчество (отчасти и музыкальное, театральное и пр.). Можно оценить текст из Сети, а оценивать Сетевую живопись уже сложнее.
- Расскажите об истории астраханского литературного подполья. Были ли в нём заметные фигуры?
- Наиболее ярким представителем неофициозной литературы у нас был поэт Владимир Филин (1929-1982) из антисталинской организации «Свободная мысль». При жизни он писал «в стол», а впоследствии его стихи включались в антологии. В Москве и Астрахани вышли посмертные книги Филина. Помимо этого, образ Филина был воссоздан Анатолием Жигулиным в документальных произведениях «Чёрные камни» и «Урановая удочка» (поэт и писатель вместе отбывали срок в магаданском лагере). Другой член «Свободной мысли» Николай Боровков был выведен Солженицыным в «Одном дне Ивана Денисовича» (в образе фельдшера-поэта Николая Вдовушкина).
- Оказали ли эта субкультура заметное влияние на развитие литературы в целом?
- Разумеется. У нас полстраны пишет под Бродского. Интерес вызывает и жизнь представителей андеграунда. Например, в прошлом году авторы биографии Венедикта Ерофеева были удостоены премии «Большая книга». Совсем недавно в Астраханском доме-музее В. Хлебникова проходила выставка иллюстраций художника-нонконформиста Александра Путова (1940-2008) к стихам Губанова, сейчас эта выставка перевозится в Санкт-Петербург. Кстати, Путов оставил интересные воспоминания о «подпольном» искусстве. То есть андеграунд переосмысляется сегодня и, безусловно, прорастает в новых формах.
- Существуют ли в Астрахани литературные сообщества, продолжающие традиции русского андеграунда?
- Я бы не говорил о продолжении традиций сообществами, но отдельные авторы, несомненно, испытали сильное влияние андеграунда. Сейчас как раз готовит книгу Виктор Перепечкин – в его стихах часто прорывается Губанов.
- Не смыта ли сегодня граница между андеграундом и мейнстримом?
- Эта граница изначально была очень размытой. Были авторы откровенно официозные, были стопроцентные авторы-нонконформисты. А были те, кто умудрялся как-то сосуществовать в двух пространствах.
Например, ушедший в прошлом году Глеб Горбовский. Некоторые писали в стол главные стихи, но зарабатывали в детской литературе – те же Холин и Сапгир (кстати, оба высококлассные детские авторы).
Так было и при ОБЭРИУтах, и сегодня в этом плане мало что изменилось. Литературная подёнщина жива.
Авторы андеграунда преследовались КГБ, принудительно помещались в психиатрические клиники. Многие эмигрировали, погибли от водки, наркотиков, покончили жизнь самоубийством. Одним словом, не дожили до изданий.Тиражи их книг небольшие, в биографиях пробелы, всё это обросло легендами. В результате андеграунд остаётся малоизученным пластом литературы.