Трагедия одного гения. Создатель русского фарфора Д.И. Виноградов
Дмитрий Иванович Виноградов, создатель русского фарфора изумительного качества и основатель Императорского фарфорового завода, прожил короткую (38 лет), но очень тяжелую и трагичную жизнь. Он сумел открыть секрет изготовления «белого золота», которым владели только китайцы, и впервые в истории керамики составил научное описание фарфорового производства, близкое к новейшим понятиям керамической химии. Фарфор, созданный Виноградовым, по качеству не уступал саксонскому, а по составу массы, приготовленной из отечественного сырья, приближался к китайскому. Только благодаря гению и блестящим организаторским талантам Д.И. Виноградова Россия стала третьей в Европе страной, создавшей и производящей и ныне «белое золото» — русский фарфор.
Дмитрий Виноградов родился в древнем русском городе Суздале. Неизвестен точно даже год его рождения: 1717 или 1720. Поскольку последняя дата была указана в документе от Академии Наук — учреждения, в котором Виноградов учился, она считается более вероятной.
Отец Дмитрия Ивановича был протопопом и ключарем главного кафедрального собора города — Богородице-Рождественского. Этот собор — одно из величайших и древнейших творений русского зодчества, и сейчас расположен в Суздальском кремле. Кроме сына Дмитрия у протопопа Ивана Степановича были еще сын Яков и дочь Акилина (последняя и унаследовала скромные пожитки Дмитрия Ивановича после смерти).
К чести города надо упомянуть то что там помнят о своем гениальном земляке. Существует улица Виноградова, расположенная недалеко от Кремля.
Почти ничего не известно о детских годах Дмитрия Ивановича. Очевидно, его отец желал дать детям хорошее образование и отправил сыновей учиться в Москву, в Славяно-греко-латинскую академию около 1730-33 гг. Примерно в это время состоялась и первая встреча еще весьма юного Дмитрия (не старше 13 лет) и молодого девятнадцатилетнего Михайло Ломоносова. Они стали хорошими друзьями, несмотря на большую разницу в возрасте и в характере — Ломоносов отличался более строгим и серьезным, Виноградов имел легкий и очень веселый характер, в детстве был очень склонен к забавам и проказам, но, несмотря на это, любил науку и желал потрудиться во славу России ничуть не меньше, чем его более известный друг. С Ломоносовым они учились вместе в Академии в Москве и вместе в числе 12 наиболее одаренных ее студентов были направлены для дальнейшего обучения в Санкт-Петербург, в 1735 году.
Тогдашние бытовые условия обучения в Академии были столь тяжелыми, что, по воспоминаниям самого Ломоносова, «почти все, присланные из Москвы в Петербург оказались потеряны навсегда для науки, поскольку опустились в уныние и отчаяние». И в этих условиях 16-летний Виноградов добился таких успехов, что вскоре вместе с Михаилом Ломоносовым и студентом Райзером, сыном советника Берг-коллегии, был направлен в Германию для изучения горного дела в город Фрейберг, к советнику Иоганну Генкелю. По пути студенты надолго задержались в Марбурге, ибо Академия сочла, что им необходима хорошая теоретическая и общетехническая подготовка, а в этом очень помогло обучение у известнейшего тогда в Европе марбургского профессора Христиана Вольфа.
Профессор Вольф был добрым человеком, который мог и закрыть глаза на проказы молодых людей, и жизнь в Марбурге протекала для студентов счастливо. Невзирая на большую загруженность в университете, они находили время и на весьма приятные развлечения, что было обыкновенно в то время среди немецкой молодежи. Наверное, Марбург, не считая детства в Суздале, стал самым светлым периодом жизни Виноградова. Здесь он также изучил множество наук: немецкий, французский и латинский языки, арифметику и тригонометрию, механика, теоретическая химия, физика, гидростатика, гидравлика, аэрометрия, также он брал уроки рисования и расширил подготовку по логике, метафизике и гуманитарным наукам.
В 1739 году три русских студента покинули Марбург и прибыли во Фрейберг для обучения горному делу у советника Иоганна Генкеля.
Здесь их ждало совсем другое руководство, нежели у Вольфа. Генкель обладал тяжелым характером и придавал большое значение практике студентов на рудниках и шахтах. Жалованье Ломоносова, Виноградова и Райзера было урезано, они вновь, как и в Санкт-Петербурге, стали испытывать нужду. Однако по-прежнему усиленно занимались, практику проходили в шахтах. Правда, Ломоносов из-за ссоры с Генкелем самовольно покинул Фрейберг. Виноградов и Райзер продолжили свое обучение. Летом 1741 года Виноградов побывал в трех других немецких городах, где изучал рудники. Для этого путешествия ему был выдан фрейбергским бургомистром паспорт для беспрепятственного проезда. Это единственный документ в котором содержится скупое описание внешности Виноградова: высокий рост, темно-коричневые волосы, также указано то, что во время поездки он носил красный камзол.
Статуэтка «Химик Виноградов Д. И.», фарфор ЛФЗ, скульптор Садиков Г. Б., 1950-е гг.
Несмотря на тяжелейшие материальные и моральные условия, в которых двое студентов находились во Фрейберге, они успешно завершили определенный им Академией курс и в начале 1744 года вернулись на родину.
По возвращении Виноградов был подвергнут испытанию, серьезному экзамену Берг-коллегии, которое с блеском выдержал, и получил чин «бергмейстра» — горного инженера. Президент Берг-коллегии, В.С. Райзер, доложил позже на заседании, что «из всех иностранных мастеров не знает ни одного, который по знаниям превзошел бы Дмитрия Виноградова». Последний отныне должен был работать при рудниках, по горному ведомству. Но судьба распорядилась иначе. 5 ноября 1744 года Кабинет Ее императорского величества направил в Берг-коллегию распоряжение. В нем говорилось, что Дмитрия Виноградова надо уволить из Берг-коллегии и числить теперь при Кабинете для порученного ему по указу «некоторого дела». Это секретное и чрезвычайно сложное дело заключалась в организации нового в России фарфорового производства.
Следует отметить, что производство фарфора возникло в Китае в древние времена. Первым человеком из Европы, который познакомился с фарфором в Китае, был венецианец Марко Поло. Его современники бесконечно поразились и восхитились дивным изяществом и белизной фарфоровых изделий. Тогда в Европе в основном использовали довольно грубую посуду, фарфор быстро приобрел популярность, он стал посудой королей, с конца 13 века между Европой и Китаем начинается оживленная торговля. Но европейцы вскоре сами захотели узнать «секрет» изготовления фарфора, чтобы организовать в своей стране его производство. Китайцы строго охраняли свой «секрет» и наказывали своих земляков за попытки продать его европейцам. Но последние шли на всевозможные ухищрения, чтобы ознакомиться с фарфоровой технологией в Китае. Наиболее повезло в этом патеру-иезуиту Д‘Антреколлу, который даже собрал свои заметки в отдельную книгу, правда довольно сумбурную и неточную, но все же это были первые сведения о фарфоре, которые удалось добыть.
В Европе в 10-х годах 18 века возникает первое производство твердого фарфора. Его получение связывают с именем Иоганна Бетгера — немецкого алхимика.
В России о фарфоре мечтали еще при Петре I, для этого приглашали, всячески старались заинтересовать иностранных мастеров. Но наряду со знающими людьми, которые старались принести России определенную пользу, встречались, и частенько, шарлатаны, «охотники за деньгами», ярким представителем таких иностранных «мастеров» был Христоф Конрад Гунгер. Сей Гунгер, мошенник и шарлатан, рекомендовал себя российскому правительству как известного мастера по фарфору. На самом деле он и близко не имел нужных знаний, но императрица Елизавета Петровна, мечтавшая об открытии фарфорового производства в России, пригласила Гунгера в Санкт-Петербург, а надзор за организацией «порцелиновой мануфактуры» поручила своему кабинет-министру, И. А. Черкасову.
Об этом человеке нужно сказать особо. Обладая несомненными положительными качествами — трудолюбием и щепетильной честностью, хоть эта честность граничила в нем с доносительством, Черкасов был грубым, невоспитанным, очень резким в обращении человеком... Появился на исторической арене России еще при Петре Первом. Петр ценил Черкасова, главным образом за его неутомимое трудолюбие. Был политическим противником светлейшего князя Александра Даниловича Меншикова, при императрице Анне Иоанновне был отправлен в ссылку в Астрахань, а императрица же Елизавета неосмотрительно вновь приблизила его ко двору, даровав чин кабинет-министра.
Желая получить милости и награды от императрицы, Черкасов взялся за дело с большим старанием. Гунгера велено было поселить при Невских кирпичных заводах. Но Гунгер по прибытии в Россию сразу повел себя нагло и вызывающе, он жаловался на невыносимые бытовые условия, постоянно выставлял все новые и новые претензии. Это возбудило к нему недоверие со стороны Черкасова. И последний решил приставить к делу русского человека, хорошо подготовленного технически, преданного России и ее интересам. Таким человеком и был Дмитрий Иванович Виноградов.
Но живого, тесного сотрудничества с Гунгером, естественно, не получилось. Мошенника раздражало постоянное присутствие Дмитрия Ивановича. Гунгер запретил Виноградову делать какие-либо опыты, у самого же Гунгера ничего не выходило. Осенью 1746 года дело дошло до открытого столкновения между ним и Дмитрием Ивановичем. Виноградов обратился в Кабинет с жалобой на Гунгера, он сообщил, что тот не желает давать ему никаких объяснений, и не посвящает его (Виноградова) в дело фарфорового производства, запрещает рабочему персоналу исполнять любые распоряжения Виноградова, называя себя «главным командиром». Поскольку уже два года ловкий пройдоха морочил голову правительству, Черкасов не стал более терпеть и выслал Гунгера из страны. Русский фарфор было поручено создать Виноградову.
Первая фарфоровая чашка, созданная Д. Виноградовым, с его характерной подписью
Эта задача была невероятно сложна: из-за того, что везде дело производство фарфора было строго засекречено, а сведения, полученные от Гунгера, были ошибочны. И Виноградов блестяще справился с этой задачей. Невероятно трудным путем, что в своей главной научной работе отмечал он сам, постепенно, Виноградов разработал технологию производства фарфора и создал поистине замечательный фарфор, качеством своим изумивший Европу.
Первые табакерки порцелиновой мануфактуры Виноградова
В отличие от Гунгера, который действовал по готовым рецептам, не подходившим к местным условиям, Виноградов подошел к делу экспериментально: последовательно ставил опыты, сравнивал результаты и записывал их в специальный журнал. Он применял глины различных месторождений, экспериментировал с составом материалов, менял режим обжига. Кроме создания самого рецепта фарфора нужно было еще разработать глазурь для росписи фарфоровых изделий. Глину подготавливали в подмосковной Гжели, затем в виде брусков доставляли в Петербург. Мельницы для подготовки шихты (смеси компонентов) и печи для обжига Виноградов сконструировал сам.
В конце 1746 г., использовав гжельские белые глины, олонецкий кварц и алебастр (природный гипс), при обжиге 600—900°C Виноградов смог получить удовлетворительный фарфор. Второй обжиг, после покрытия изделий глазурью, проводился при температуре около 1400°C. Основная трудность состояла в чистоте технологического процесса, предохранении белоснежной фарфоровой массы от продуктов горения, а также от коробления и растрескивания изделий.
По своему химическому составу фарфор, полученный Виноградовым, не уступал мейсенскому. Шаг за шагом, совершенствуя технологию, Виноградов записывал результаты своих опытов в дневник. Эти записи сохранились, они зашифрованы: таково было условие Черкасова, продиктованное требованиями времени. До нас дошли подлинные работы Д. Виноградова — «Заметки о фарфоре» и рукопись «Обстоятельное описание чистого порцелина как оной в России при Санкт- Петербурге делается купно показанием всех к тому принадлежащих работ». Виноградов, принимаясь за свой труд, указал в предисловии 3 главных мотива, подтолкнувших его к столь важному или, лучше сказать, отважному предприятию: первая причина — «по должности», вторая — чтобы преемники его, имея всегда пред глазами описание всех молчаливых опытов, ошибок и пр., не могли «с прямого пути сбиться, а также вновь того в поте лица не искали, что уже прежде с великим трудом искано и опытами засвидетельствовано»; третья причина — «наивяще в том состоит, чтобы обманщики, волочаги и сумасброды впредь нас не могли обмануть».
В первые годы на порцелиновой мануфактуре изготавливали мелкие вещи, в основном табакерки для императрицы Елизаветы Петровны, которые она, в свою очередь, дарила приближенным и отправляла в качестве дипломатических подарков. С 1756 года, когда Виноградову удалось построить большой горн, стали изготавливать более крупные предметы. К этому времени относится и создание первого сервиза «Собственного», принадлежавшего лично императрице.
Сервиз «Собственный», изготовленный для императрицы
В силу того, что рецепт фарфора являлся государственной тайной, Виноградова никуда не отпускали с завода, родного Суздаля и родных он никогда уже более не увидел, своей семьи он тоже не создал. Он весь отдавался работе и только работе! Одиночество и фактически отсутствие любой моральной поддержки тяжело повлияло на Виноградова. Черкасов требовал фарфор, а когда он был наконец создан, все время требовал увеличить его производство, остальное его не интересовало! Он постоянно подозревал Дмитрия Ивановича в недобросовестном отношении к работе, не желая понимать, что любые трудности и неудачи в столь трудном деле вполне оправданны и законны! Здоровье Виноградова сильно пошатнулось, легкоранимый человек с трудом мог сносить такое обращение, но дальше — больше... В 1751 году на завод, уже «порцелиновую мануфактуру» был прислан Черкасовым кабинет-курьер Жолобов, который должен был шпионить за Виноградовым, присутствовать при всех его работах. Но еще хуже повернулось дело в следующем году, когда Жолобова сменил капитан Хвостов. Человек невежественный, но перед начальством угодливый, он ретиво взялся за исполнение обязанностей в отношении Дмитрия Виноградова.
Фактически Виноградов, чье душевное здоровье уже серьезно пошатнулось к тому времени, был лишен всякой административной власти на заводе и подвергся разного рода издевательствам и унижениям. Да к тому же у него отобрали шпагу, что тогда почиталось за полное бесчестье! Эти зверские меры только ухудшили его состояние, и Черкасов, опасаясь потерять расположение императрицы, если производство по каким-то причинам остановится еще более ужесточил меры. В 1754 году Черкасов велел держать Дмитрия Виноградова во время обжига фарфора у печи, якобы «для неустанного смотрения», и чтобы, пока обжиг идет, и спал там.
В те дни Виноградов в повседневном своем рабочим дневнике одну строчку по латыни, она выразила все его ужасное душевное состояние:
«Ныне меня угнетает тяжесть трудов понесенных,
Краткая младость прошла, рано я стал стариком».
Тогда ему еще не исполнилось и 40 лет...
21 августа 1758 года Дмитрий Иванович Виноградов неожиданно и серьезно заболел, врач, присланный из Кабинета, не смог установить диагноз, и 25 августа, после исповеди и причастия, Виноградов умер.
Он был погребен на Спасо-Преображенском (Фарфоровском) кладбище Санкт-Петербурга. В 1927 году кладбище было закрыто для захоронений. В 1932 году была разрушена Преображенская церковь, а также уничтожены могилы нескольких династий мастеров русского фарфора, как и сотни могил наших соотечественников. Духовская церковь и западная часть кладбища были уничтожены в 1960-х годах.
В советские годы на территории кладбища были построены кинотеатр «Спутник», эстакада Володарского моста, станция метро «Ломоносовская», при сооружении которых, по свидетельствам очевидцев, из земли вынимались многочисленные человеческие останки, могильные плиты, памятники.
Мемориальная доска, укрепленная на фасаде одного из корпусов фарфорового завода им. М.В. Ломоносова в Петербурге
Первый период в истории мануфактуры называют «виноградовским». Сегодня в музеях сохранились всего девять изделий с маркой самого Виноградова (W), поэтому все они представляют огромную ценность.
Из: Charming Russia
http://izbrannoe.com/news/lyudi/tragediya-odnogo-geniya-sozdatel-russkogo-farfora-d-i-vinogradov/