Альфрид Бустанов: «Есть ли у татар XXI века свой культурный проект?»
Программная статья Рустама Минниханова содержит не ответы на вызовы современности, но смелую постановку узловых вопросов
Публикация за авторством президента РТ, посвященная татарской теме, продолжает обсуждаться в среде национальной интеллигенции. По-своему решил развить концептуальные линии, очерченные Рустамом Нургалиевичем, и историк, ассистент-профессор Амстердамского университета Альфрид Бустанов. Автор «БИЗНЕС Online» считает крайне важным, чтобы вопросы, заявленные лидером республики, не повисли в воздухе, но воспринимались бы критически с расчетом на интеллектуальную синергию и рождение нетривиальных идей.
В СТАТЬЕ ПРЕЗИДЕНТА РТ ЧУВСТВУЕТСЯ ОПАСЕНИЕ ЗА СУДЬБУ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
«Сохранять и развивать» — таков девиз программной статьи президента РТ Рустама Минниханова, вышедшей на прошлой неделе. Приятно осознавать, что проблематика исторического наследия и разработка сценариев будущего занимают думы первого лица в республике. Из чтения этого текста становится ясно, что в коридорах власти есть четкое понимание необходимости долгосрочных инвестиций в гуманитарную сферу как фундамент государственности. В статье президента много правильных слов, и, поскольку официальные восхищения в прессе уже прозвучали, я хотел бы по-своему развить те концептуальные линии, что были очерчены Рустамом Нургалиевичем.
В статье президента РТ чувствуется опасение за судьбу национальной идентичности. Несмотря на то что он принимает разнообразие татарского народа и не призывает к «единству любой ценой», все же его понимание национального довольно прочно завязано на язык, исторический опыт и культурные маркеры. Оно и понятно: государственный чиновник такого уровня не может позволить себе эксперименты с ключевыми категориями, его просто не поймут люди. Такие эксперименты — это удел науки. Однако тот факт, что в распоряжении у президента оказывается только позднесоветская этническая матрица с перчинкой набившего оскомину евразийства, показывает некоторый застой в гуманитарной мысли республики. Поскольку нет источника формирования новых идей, пространства для споров, обсуждения новейшей литературы и вообще научной критики, то нет и действенных политических решений в этой области. Одними нефтедолларами делу не поможешь. Нужна творческая среда и интеллектуальная свобода, а выстроить это столь же нелегко, как перезагрузить милләт.
РАЗДЕЛЯТЬ ОБЩИЕ ЦЕННОСТИ И ЗНАЧЕНИЕ ОДНИХ И ТЕХ ЖЕ СЛОВ — РАЗВЕ НЕ В ЭТОМ КРОЕТСЯ СЕКРЕТ ОБЩНОСТИ?
Некоторые важные подсказки есть в самом тексте Рустама Нургалиевича. Будто между прочим президент говорит о различных гранях понятия свободы в татарской культуре. Это и ирек, и азатлык, и хөррият. Поскольку я подробно писал о татарской свободе для «Арзамаса», то скромно сочту данный пассаж за скрытое, но почти буквальное цитирование. Для президента понятие свободы, в том числе ее ключевая политическая составляющая, является стержнем идентичности, вероятно, даже более важным, чем привычные язык и литература. Разделять общие ценности и значение одних и тех же слов — разве не в этом кроется секрет общности?
Я убежден, что серьезные изыскания в области истории понятий (Begriffsgeschichte) станут хорошим подспорьем для будущей концептуальной работы, включая государственное строительство. Ведь у нас, за что ни возьмись, непонятно, что имеется в виду. Наиболее очевидный пример — это словосочетание «Республика Татарстан». В каком смысле республика? Какие республиканские традиции мы развиваем? Это всего лишь наследие советского нациестроительства, брошенное на полдороги, или же осознанный проект государственности, соотносящий себя с другими традициями на философском уровне? Publica в данном слове отсылает к общественному договору или общаку? Далее. Татарстан — это страна татар? Политический символ для татар за пределами республики, не обещающий реального расцвета высокой культуры? Чтобы у республики было будущее, нужно дать подробные ответы на эти и другие концептуальные вопросы.
Президент выражает надежду на то, что молодежь не потеряет связи со своим народом и когда-нибудь тоже примет участие в «сохранении» языка и культуры. Исторический опыт подсказывает: чтобы это благое пожелание реализовалось, нужна привлекательная идея. Есть ли у татар XXI века свой культурный проект? Та идея, за которой потянутся люди. Ведь невозможно заставить любого человека, особенно молодежь, искренне следовать за тобой, если нет общей цели и даже налета мессианства. Какое общество мы строим? Для чего нужно то материальное благополучие и даже власть, к которым мы так стремимся? Ведь в основе это всего лишь инструменты для реализации больших идей. А есть ли они? И где их черпать?
БЕЗ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ, КОНКУРЕНТНЫХ НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКА ТАТАРСТАН БУДЕТ ЛИШЬ КРАСИВЫМ ФАНТИКОМ БЕЗ НАЧИНКИ
Академик Дмитрий Лихачев говорил, что в век технического прогресса человечество может спасти от самоуничтожения только высокая культура. Именно потому он ратовал за развитие классической гуманитарной науки. Думаю, что интуитивно Минниханов эти вещи понимает и потому во главу угла в своем видении будущего ставит получение знаний, науку и просвещение. Среди наук особое место в статье президента очевидно занимает история. С одной стороны, это дань уважения традиционному инструменту нациестроительства: прошлое нужно для национальной гордости. С другой — Рустам Нургалиевич отводит именно исторической науке главную роль в «сохранении наследия». В этом месте хочется спросить: а что именно сохранять и зачем? Сходимся ли мы в наших представлениях о культурном наследии?
Сама идея наследия (мирас) в татарской культуре насчитывает почти два века истории. Лишь со второй половины XIХ века отдельные представители образованных татар стали систематически собирать и изучать памятники прошлого. Среди них были Шигабутдин Марджани, Хусаин Фаизханов и Саид Вахиди. До них слово «мирас» использовалось почти исключительно в правовом ключе для обозначения наследственного имущества. В советское время данное слово стало терять свое концептуальное содержание: у народа должно быть национальное наследие, желательно максимально бесконфликтное и без особых амбиций. Тогда и произошла подмена богатой культуры на безликие «традиции», о чем прямо пишет президент: «В долгом пути к победе социализма мы растеряли значительную часть того наследия, которое и составляет облик народа». Лучше и не скажешь. Когда я вижу десятки абсолютно неизвестных науке татарских трактатов XVII–XVIII веков, покрытых плесенью и грибком, у меня возникает вопрос: какое еще наследие мы собрались холить и лелеять, если даем сгнить сокровищам международного класса? Этим текстам место не в коробке, а на экранах гаджетов и в наушниках у девушек и парней. Не стоит думать, что молодежи подобное неинтересно, напротив, они находятся в поиске того настоящего, что стоит за призраками соцреализма.
Я вижу в программной статье президента не ответы на вызовы современности и не манифест культурной революции, а смелую постановку узловых вопросов. Важно, чтобы эти вопросы не повисли в воздухе, но воспринимались бы критически с расчетом на интеллектуальную синергию и рождение новых нетривиальных идей.
Так или иначе президент РТ прав в одном: без высокой классической культуры, интеллигенции, конкурентных науки и образования Республика Татарстан будет лишь красивым фантиком без начинки. Стратегически работать над смысловым содержанием — наша общая задача.