Ефим Курганов. "Исторический анекдот как взгляд изнутри"
Ефим Курганов - доцент русской литературы Хельсинкского университета. Автор книг: “Литературный анекдот пушкинской эпохи” (Хельсинки , 1995), “Анекдот как жанр” (СПб., 1997), “Опояз и Арзамас” (СПб., 1998), “Сравнительные жизнеописания. Попытка истории русской литературы” (2 тома; Таллин, 1999), “Василий Розанов и евреи” (СПб., 2000),и “Лолита и Ада” (СПб., 2001), “Похвальное слово анекдоту” (СПб., 2001), “Роман Достоевского “Идиот”. Опыт прочтения” (СПб., 2001), “Анекдот-символ-миф” (СПб., 2002), ""Русский Мюнхгаузен": Реконструкция одной книги, которая была в свое время создана, но так и не была записана" (М., 2017), "Анекдот и литературно-придворный быт (на материале русской жизни пушкинского времени)" (М., 2018) и др.
ИСТОРИЧЕСКИЙ АНЕКДОТ КАК ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ
Антуан де Варийас, провозгласивший в 1685 году анекдот самостоятельным жанром, отметил, в частности, следующее: «Он (писатель анекдотов) прибегнет к совершенно новой манере и вместо того, чтобы рисовать папу Льва в его церемониальных одеждах, представит его в домашнем платье» (А. де Варийас. Флорентийские анекдоты. Перевод М.С. Неклюдовой. – Вестник российского общества интеллектуальной истории, 2004, № 2). Это наблюдение имеет совершенно исключительное значение. Анекдот – это такой жанр приватной, неофициальной истории, который позволяет рассмотреть историческую личность с максимально близкого расстояния. Это, можно сказать, грандиозное увеличительное стекло, резко усиливающее детали. Впрочем, хочу уточнить – не просто увеличительное стекло.
Анекдот дает возможность наблюдать за некоей личностью не просто с близкого расстояния, а именно тогда, когда она (эта личность), кажется, и не догадывается об этом. Так что точнее всего было бы сказать, что анекдот – это такая универсальная замочная скважина, а подглядывающий в нее и фиксирующий свои наблюдения и есть, говоря словами Антуана де Варийаса, «писатель анекдотов» или анекдотограф. И еще можно, пожалуй, говорить, что исторический анекдот зачастую есть взгляд изнутри, а не извне, что как раз и повышает его значимость. И на таком именно случае я как раз и хочу сейчас остановиться. А случай, мне кажется, чрезвычайно интересный: наблюдение будет вестись из императорской спальни, а точнее из спальни императрицы.
Обратимся к личности императора Павла Первого. Сохранилось огромное множество свидетельств того, как овладевали им присупы бешенства, ярости и необычайной доброты и щедрости, и в обеих ситуациях он доходил до крайних пределов возможного – он был жесток и добр совершенно без меры. А вот каков был Павел Петрович в интимном своем кругу, в семействе? Об этом по большей части хранилось современниками молчание. Но кое-что все же можно выудить из источников на сей счет, и это как раз и есть подлинные исторические анекдоты. Известно ли вам, например, что Павел Первый, император всероссийский, был одержим страшными приступами бессонницы, что он глубокой ночью мчался в спальню к своей супруге, императрице Марии Федоровне, будил ее и часами читал ей монологи из французских трагедий? А именно так и происходило.
Потом Мария Федоровна, наученная горьким опытом, стала изнутри запирать двери своей спальни, и приходилось всесильному императору могучей Российской империи бегать к часовым для ночных разговоров. Эту потрясающую, драматичную и комичную одновременно историю зафиксировала в своей записной книжке Александра Осиповна Смирнова-Россет, а услышала она ее от старой фрейлины Екатерины Кочетовой, а той, в свою очередь, поведала о ней Сара Кеннеди, горничная Марии Федоровны, непосредственная свидетельница тех событий.
Приведу теперь этот забытый, кажется, историками и биографами Павла прелюбопытнейший анекдот, показывающий строгого и даже грозного императора с совершенно неожиданной стороны: «Кочетова мне рассказала, что миссис Кеннеди ей сказывала, что она запиралась ночью с императрицей и спала у нее в комнате, потому что император взял привычку, когда у него бывала бессонница, будить ее невзначай, отчего у нее делалось сердцебиение, Он заставлял ее слушать, как он читает ей монологи из Расина и Вольтера. Бедная императрица засыпала, а он начинал гневаться. Жили в Михайловском дворце, апартаменты императора в одном конце, императрицы в другом. Кеннеди решилась не пускать его, Павел стучался, она ему отвечала: “Мы спим”. Тогда он ей кричал: “Так вы спящие красавицы!”, уходил, наконец, и шел стучаться в двери m-me К., камерфрау, у которой хранились бриллианты, и кричал ей: “Бриллианты украдены!” или “Во дворце пожар!” К., несколько раз поверив, потом перестала ему отпирать, и он стал ходить к часовым и разговаривать с ними. Он страшно мучался от бессонницы» (А.О. Смирнова-Россет. Дневник. Воспоминания. М., 1989, с. 567).
Как видим, это горничная, собственно, перестала пускать Павла Петрорвича в спальню императрицы, она запиралась вместе с Марией Федоровной, спасавшейся таким образом от набегов мучимого бессонницей императора всероссийского.
Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky
ИСТОРИЧЕСКИЙ АНЕКДОТ КАК ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ
Антуан де Варийас, провозгласивший в 1685 году анекдот самостоятельным жанром, отметил, в частности, следующее: «Он (писатель анекдотов) прибегнет к совершенно новой манере и вместо того, чтобы рисовать папу Льва в его церемониальных одеждах, представит его в домашнем платье» (А. де Варийас. Флорентийские анекдоты. Перевод М.С. Неклюдовой. – Вестник российского общества интеллектуальной истории, 2004, № 2). Это наблюдение имеет совершенно исключительное значение. Анекдот – это такой жанр приватной, неофициальной истории, который позволяет рассмотреть историческую личность с максимально близкого расстояния. Это, можно сказать, грандиозное увеличительное стекло, резко усиливающее детали. Впрочем, хочу уточнить – не просто увеличительное стекло.
Анекдот дает возможность наблюдать за некоей личностью не просто с близкого расстояния, а именно тогда, когда она (эта личность), кажется, и не догадывается об этом. Так что точнее всего было бы сказать, что анекдот – это такая универсальная замочная скважина, а подглядывающий в нее и фиксирующий свои наблюдения и есть, говоря словами Антуана де Варийаса, «писатель анекдотов» или анекдотограф. И еще можно, пожалуй, говорить, что исторический анекдот зачастую есть взгляд изнутри, а не извне, что как раз и повышает его значимость. И на таком именно случае я как раз и хочу сейчас остановиться. А случай, мне кажется, чрезвычайно интересный: наблюдение будет вестись из императорской спальни, а точнее из спальни императрицы.
Обратимся к личности императора Павла Первого. Сохранилось огромное множество свидетельств того, как овладевали им присупы бешенства, ярости и необычайной доброты и щедрости, и в обеих ситуациях он доходил до крайних пределов возможного – он был жесток и добр совершенно без меры. А вот каков был Павел Петрович в интимном своем кругу, в семействе? Об этом по большей части хранилось современниками молчание. Но кое-что все же можно выудить из источников на сей счет, и это как раз и есть подлинные исторические анекдоты. Известно ли вам, например, что Павел Первый, император всероссийский, был одержим страшными приступами бессонницы, что он глубокой ночью мчался в спальню к своей супруге, императрице Марии Федоровне, будил ее и часами читал ей монологи из французских трагедий? А именно так и происходило.
Потом Мария Федоровна, наученная горьким опытом, стала изнутри запирать двери своей спальни, и приходилось всесильному императору могучей Российской империи бегать к часовым для ночных разговоров. Эту потрясающую, драматичную и комичную одновременно историю зафиксировала в своей записной книжке Александра Осиповна Смирнова-Россет, а услышала она ее от старой фрейлины Екатерины Кочетовой, а той, в свою очередь, поведала о ней Сара Кеннеди, горничная Марии Федоровны, непосредственная свидетельница тех событий.
Приведу теперь этот забытый, кажется, историками и биографами Павла прелюбопытнейший анекдот, показывающий строгого и даже грозного императора с совершенно неожиданной стороны: «Кочетова мне рассказала, что миссис Кеннеди ей сказывала, что она запиралась ночью с императрицей и спала у нее в комнате, потому что император взял привычку, когда у него бывала бессонница, будить ее невзначай, отчего у нее делалось сердцебиение, Он заставлял ее слушать, как он читает ей монологи из Расина и Вольтера. Бедная императрица засыпала, а он начинал гневаться. Жили в Михайловском дворце, апартаменты императора в одном конце, императрицы в другом. Кеннеди решилась не пускать его, Павел стучался, она ему отвечала: “Мы спим”. Тогда он ей кричал: “Так вы спящие красавицы!”, уходил, наконец, и шел стучаться в двери m-me К., камерфрау, у которой хранились бриллианты, и кричал ей: “Бриллианты украдены!” или “Во дворце пожар!” К., несколько раз поверив, потом перестала ему отпирать, и он стал ходить к часовым и разговаривать с ними. Он страшно мучался от бессонницы» (А.О. Смирнова-Россет. Дневник. Воспоминания. М., 1989, с. 567).
Как видим, это горничная, собственно, перестала пускать Павла Петрорвича в спальню императрицы, она запиралась вместе с Марией Федоровной, спасавшейся таким образом от набегов мучимого бессонницей императора всероссийского.
Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky