В лесах под Борщово
На кладбище села Борщово есть памятник, на котором десять фамилий. Тревожит тот факт, что он не числится ни в одном реестре памятных захоронений на территории Навлинского района. Да и не мудрено, ведь лежат здесь офицеры, погибшие в октябре 1941 года. Не до учета тогда было, была одна цель: выжить, вырваться из кольца окружения к своим. Местные жители — спасибо им! — ухаживают за могилой, на месте безымянного памятника когда-то была установлена плита с фамилиями погибших. Только один, одиннадцатый из захороненных здесь, остался неизвестным.
Толчком к сбору сведений об этом захоронении послужило обращение Дмитрия Тарасова о точном месте захоронения своего двоюродного прадеда – лейтенанта 1018-го стрелкового полка 269-ой стрелковой дивизии, погибшего 13 октября 1941 года в Борщово, но увековеченного почему-то на памятнике в Литовне. Алексей Трофимович Алтухов, 1920 года рождения. Окончил Ростовское артиллерийское училище и служил командиром батареи 76 мм пушек. Может быть, он и лежит неизвестным в той могиле на борщовском кладбище?! Но почему имя его на памятнике в Литовне?! Оказалось, что он был занесен на мемориальную доску уже в 70-х годах, спустя тридцать лет после гибели. Скорее всего, по просьбе родных. Рассказать подробнее о событиях той страшной осени 1941 года могли бы только очевидцы, но есть ли кто-нибудь из них в живых, неизвестно.
Архивная справка
Лейтенант Алтухов Алексей Трофимович, 1920 года рождения, уроженец Воронежской области Грибановского рабочего поселка, в Красной Армии с 1939 года, командир батареи 76 мм пушек 1018 стрелкового полка 269 стрелковой дивизии, погиб 13 октября 1941 года, похоронен на северной окраине с.Борщово Орловской области, что в 10 км южнее п.Навля Брянской области (точная дата и место призыва не указаны).
Мать, Алтухова Матрена Андреевна, проживала по адресу учтенного.
Основание: ЦА МО, картотека учета безвозвратных потерь офицерского состава.
Заместитель начальника отдела (архивного) А.Черкашин
Пока обратимся к мемуарам командующего Брянским фронтом генерала А.И.Еременко «В начале войны» и скудным архивным сведениям.
4 октября 47-й танковый корпус противника занял Локоть и развил наступление в направлении Навли. К утру 6 октября войска Брянского фронта, продолжавшие удерживать на западе свои оборонительные рубежи, оказались обойденными с тыла. Противник занял все главнейшие коммуникации и отрезал войскам фронта все пути к его тылам.
269-ая стрелковая дивизия в конце сентября выгрузилась на станции Алтухово и маршем направилась в район Салтановки — Вздружное, а затем, переправившись за Десну, в район Почепа. Ее командиром был полковник Андрей Евсеевич Чехарин (1892-1941 гг.) Прекрасный военный педагог, между войнами он преподавал тактику в нескольких военных заведениях. Опытный боевой командир, участник Первой мировой и Гражданской войн, советско-финской кампании, он встретил войну в Белоруссии у города Лида в должности командира 37-ой стрелковой дивизии, с ней принимал участие в Смоленском сражении. В начале сентября 1941 года был назначен командиром 269-й стрелковой дивизии, входившей в состав 3-й армии Брянского фронта. С 30 сентября ее части участвовали в Орловско-Брянской оборонительной операции, в ходе которой войска Брянского фронта, в том числе 269-я и 280-ая стрелковые дивизии, в условиях осенней распутицы, при недостатке в боеприпасах, горючем были окружены и вынуждены были сражаться с врагом в лесах Навлинского района.
В своих мемуарах командующий немецкой танковой армией Гудериан писал: «11 октября русские войска предприняли попытку вырваться из трубчевского котла, наступая вдоль обоих берегов р. Навля…13 октября русские продолжали свои попытки прорваться между Навлей и Борщово».
А.И. Еременко вспоминал: «К 5 часам утра 12 октября, за два часа до восхода солнца, один батальон 269-й стрелковой дивизии, пользуясь лесными тропами и малопроходимой местностью, вышел в указанный ему район — к домику лесника, что в 3 км восточнее Борщово, и таким образом оказался в тылу боевых порядков противника, действовавшего на направлении Борщово. Почти одновременно второй батальон, следовавший за первым, тоже вышел в указанный ему район и занял исходное положение для атаки. Удар планировался с тыла и с фронта одновременно. Чтобы достигнуть внезапности, сигналом общей атаки должна была послужить ночная атака батальона, вышедшего к домику лесника. Он играл главную роль в этом бою. Второй батальон, наносивший удар также из тыла, но несколько правее, должен был немедленно подхватить атаку первого батальона и, как бы наращивая удар по фронту, смело и решительно ударить по врагу.
Около 5 час. 30 мин. мы с командиром 269-й стрелковой дивизии, полковником А. Е. Чехариным, находились на южной окраине Борщово. Волнение не оставляло нас в томительные минуты ожидания. Связи с батальоном установить нельзя было ни по радио, ни другими средствами, так как это могло обнаружить его присутствие в тылу врага… Время тянулось медленно. Ожидание было тяжким. Вдруг, резко нарушая тишину, донеслись густая пулеметная и ружейная стрельба, разрывы гранат и мин, а затем, покрывая все, могучее русское ура. Долгожданная атака первого батальона началась. Я снял фуражку и облегченно вздохнул…
Почти сразу в одном километре южнее дома лесника началась атака второго батальона, он действовал также в направлении Борщово вдоль железнодорожной насыпи. Чехарин, приложив руку к козырьку, посмотрел на меня уставшими от бессонных ночей глазами, в которых горел огонек уверенности в успехе, и спросил разрешения дать сигнал общей атаки с фронта. Взвилась ракета, и два полка развернутым фронтом при поддержке 10 танков пошли вперед, атакуя с фронта, ободренные героизмом атаковавших с тыла. Артиллеристы, минометчики, пулеметчики своим метким огнем поддерживали действия пехоты и танков. Дождь со снегом, шедший всю ночь, прекратился».
Гудериан вспоминал: «Для усиления 47-го танкового корпуса пришлось направить некоторые части 3-й танковой дивизии и 10-й мотодивизии 24-го танкового корпуса. Несмотря на эту помощь и ввиду потери подвижности наших частей, группе русских численностью до 5000 человек удалось прорваться и достичь Дмитровска (Орловского)…». Но вырваться из окружения удалось не всем. Тысячи бойцов и командиров остались навсегда лежать в навлинской земле.
На памятнике в Борщово среди погибших есть и фамилия полковника Чехарина. По архивным документам он значится пропавшим без вести в районе Ясной Поляны в Тульской области при переправе остатков дивизии через реку Локна. По свидетельству очевидцев, на самом деле во время прорыва под Борщово он был тяжело ранен и 17 октября скончался. Здесь, в Борщово, окончился его земной путь.
В течение 12–13 октября немцы усиленно бомбили участок прорыва. Еременко был уверен, что авиация противника хорошо наводилась с земли. 13 октября, находясь на КП 269-й стрелковой дивизии, который расположился у домика лесника, он попал под бомбежку. Немецкие пикировщики прицельно бомбили командный пункт дивизии и боевые порядки артиллерии, которая занимала невдалеке огневые позиции. Командующий фронтом, облокотившись на сосну, наблюдал в бинокль за действиями войск и противником. В это время пикировщик врага уложил бомбу в 3 метрах от него, но с противоположной стороны сосны. Взрывной волной и осколками его оглушило и сбило с ног. Он был ранен в правую ногу и в правое плечо. О его ранении сразу же сообщили в Ставку. В 20 час. 30 мин. 13 октября в темноте его положили в присланный Ставкой самолет По-2, чтобы отвезти в Москву. Сел с ним в самолет и его адъютант Хирных. Но двукратная попытка поднять самолет в воздух не увенчалась успехом. Тогда летчик, чтобы не перегружать самолет, попросил генерала не брать с собой адъютанта. Скрепя сердце, Еременко вынужден был предложить Хирных оставить самолет, что он и сделал со слезами на глазах. На следующий день он был убит осколком снаряда.
Имя старшего лейтенанта Виктора Петровича Хирных тоже есть на памятнике в Борщово. Он родился в Армавире в 1912 году. Работал учителем в средней школе, а потом решил связать свою жизнь с армией. В 1933-36 годах учился в школе младших командиров в Новочеркасске, в 1938 году окончил курсы военных переводчиков. Был холост, ему не было еще и тридцати.
840-й артиллерийский полк 280-ой стрелковой дивизии на конец августа 1941 года имел на вооружении девять 76-мм пушек и четыре 122-мм пушки. Им, артиллеристам полка, пришлось сдерживать натиск противника, прикрывая прорыв пехоты, поддерживать огнем атаки оставшихся в строю танков, находиться в прицеле пикирующих бомбардировщиков. Что стало причиной их гибели, неизвестно, но погибли они в неравном бою, ни на пядь не отступив от линии обороны, поэтому и лежат на кладбище в Борщово в одной могиле однополчане: лейтенант Василий Крючков, начальник химической службы полка; лейтенант Павел Довженко, командир батареи; старший лейтенант Владимир Морозов, командир взвода боепитания; младший лейтенант Фрол Евинов, заведующий делопроизводством; лейтенант Борис Соколов, адъютант командира дивизиона полка; младший лейтенант Василий Андронов, командир взвода управления; лейтенант Николай Духов, командир батареи; лейтенант Евгений Винокуров, заместитель комбата.
Самому взрослому, москвичу Морозову, — сорок семь, самому юному, ленинградцу Соколову, — девятнадцать. Он был убит и оставлен на поле боя. По данным архива, его участь разделили Евгений Винокуров, родом из Дятьковского района, Фрол Евинов и Василий Андронов из Мордовии. Белорус Николай Духов был тяжело ранен и оставлен в доме лесника Денисова, по документам архива значился пропавшим без вести. Украинец Павел Довженко, ярославец Василий Крючков и москвич Владимир Морозов числятся в архиве попавшими в плен. Но, как известно, командиров в тот период войны немцы не щадили.
Их похоронили, скорее всего, мирные жители. Рассказывают, обелиск был простенький, покрашенный зеленой краской, стоял немного в другом месте кладбища. Позднее установлена плита, по данным военкомата нанесены фамилии, которые постепенно становятся нечитабельными. В бывшей Борщовской школе, которая, к сожалению, сгорела, тоже, по рассказам, был собран большой патриотический материал. Возможно, были данные и об этом захоронении.
В начале 60-х годов Маршал Советского Союза Андрей Иванович Еременко (1892–1970 гг.) приезжал в Навлю, побывал у дома лесника, «поздоровался» со спасшей его от смерти сосной.
Борщовская операция по прорыву частей Брянского фронта из окружения стала одной из трагических страниц Великой Отечественной войны, нетленной страницей славы и мужества, героизма и стойкости советских солдат, и памятник им, и память о них должны быть их достойны. Мемориал у дома лесника под Борщово стал бы лучшим подтверждением нашего уважения и преклонения перед ними.
Тамара Слуцкая