Начальник городской паники в очередной раз поднимает волну демагогии
Севастопольский «специалист по пенькам и прочим лесным дровам» в лице депутата В.Горелова в севастопольском Законодательном собрании от «команды Чалого» в очередной раз запустился в очередные рассуждения про то, что «всё пропало» в городе.
В.Горелов
На этот раз в воспалённом воображении депутата эсхатологическими картинки замелькали кадры «гибнущего» Херсонеса с формулировкой: «Херсонес, каким мы его помним и любим, умер». Правда, начальник городской паники не уточнил, когда состоятся отпевание и похороны «усопшего».
Впрочем, здесь в исполнении Горелова скорее не сколько безмерное горе по «мнимой утрате», сколько стремление в очередной раз поднять волну демагогии и на этой волне поднять привычную пену инсинуаций и лжи в адрес «континентальной» России.
Однако вся пикантность сути вопроса – если быть до конца правдивым, а не балабольным популистом, как Горелов – состоит в том, что «смерть Херсонеса» подразумевает для подавляющего большинства жителей Севастополя не «драму» археологическую, культурологическую, историческую или мемориальную, а исключительно житейско-прагматическую.
И суть этой «трагедийной бытовухи» состоит лишь в одном – на территории городища ограничили запретом купание в море и перемещение по его территории в трусах и пляжных бюстгальтерах.
Если бы всё сохранилось для севастопольцев с позиций купания в море так, как оно было «до того», то никаких бы воплей об «уничтожении» Херсонеса «понаехавшими» с материка «варварами» вообще не звучало.
Однако уроженец Армавира Горелов рассказывает с крокодиловой слезой на глазах «страхи» и «мраки», возбуждая севастопольское общество на протестные настроения против федерального центра: «Его (Херсонеса – прим.) очарование осталось в фотографиях Югансона, в картинах севастопольских художников, в памяти тех, кто многие годы проводил раскопки, купался в ночном и утреннем море, бродил по тропинкам среди седых развалин, напоминающих о вечности…».
Мол, остаётся посыпать голову «седым» пеплом и «точить топоры» на чиновников на тропинках среди развалин…
По правде же Херсонес представляет собой территорию, на которой когда-то существовал город, но от которого не осталось толков даже фундаментов зданий, да хаотично тут и там торчат фрагменты крепостных стен и отдельных колонн. Среди развалин в земле под травой – подсобные помещения, черепки посуды, безделушки древнего быта, монетки и прочая рухлядь, интересная только узкому кругу профессиональных историков, археологов и чёрных копателей.
В чём очарование и для кого?
Для тех, кто бродил по пустырю, жарил шашлыки, выгуливал собачек (гадящих на культурное наследие), охотился на «белого монаха», целовался при Луне и купался в море на «Скалках», «Прищепке», «Тайване» «Уваровском пляже» и «под колоколом» в ночном и утреннем море?
Да, вполне может быть, что в момент выпивки, закуски или милования они были очарованы.
Только как эти «романтики» таким своим поведением, по словам Горелова, учитывали: «…Культурный и социальный контексты исторической среды…»?
Да никак! Севастопольцы массово и регулярно по залам музея в Херсонесе не расхаживали и взахлёб артефактами на витринах не любовались. Именно массово и постоянно.
Море, а не «напоминание о вечности», было основным смыслом привлечения широких севастопольских масс на территорию заповедника. Это и есть фактическая, а не надуманная правда истинного отношения местных жителей к городищу. Что само по себе совершенно нормально и обычно.
Об этом говорить Горелов не хочет, потому что сам этого не знает, ибо вырос и сформировался не в Севастополе, но спекулятивно попиариться на развалинах Херсонеса очень старается. И пошвырять свои «умозаключительные фекалии» в сотрудников музея, федеральный центр, материковую Россию и «понаехов».
Как в этой фразе: «Его (Херсонес – прим.) культурно убили приехавшие в город чиновники от культуры… Теперь я хотел бы спросить тех самых сотрудников и учёных: что вы чувствуете при виде того, в какой балаган превратился наш и ваш Херсонес?».
Правда, при этом Горелов забывает уточнить про то, в какой балаганище превратился Матросский бульвар, просто уничтоженный чаловско-гореловской «реконструкцией».
От того уютного, тенистого и камерного бульвара, который помнят поколения севастопольцев даже развалин не осталось.
НАШ Матросский бульвар убил, в том числе, и ты Горелов, создав на его месте «ваш чаловский».
В последнее время на территории заповедника происходят, например, оперные и балетные представления, со слов Горелова, не имеющие: «…никакого отношения… к античной и средневековой истории Херсонеса…».
Во-первых, и современный Севастополь и лично Горелов НИКАКОГО отношения не имеют к античной истории Херсонеса.
Во-вторых, мировая КУЛЬТУРНАЯ практика широко представлена различными концертными выступлениями среди «древних развалин» и на территориях объектов исторического наследия повсеместно.
Например?
Например, выступление оркестра Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева с концертом в сирийской Пальмире
И что – Пальмира от этого концерта невозвратимо пострадала и утратила историческое наследие?
В 1990 году три выдающихся тенора современности – Лучано Паваротти, Пласидо Доминго и Хосе Каррерас – дали совместный концерт среди древних терм (бань) Каракаллы в Риме сопровождении Флорентийского и оркестра Римского оперного театра.
И что – термы от голосов гениев вокала развалились?
Таких примеров по всему миру – ТЫСЯЧИ. И ничего – древние развалины не разрушаются и культурное наследие не вытаптывается.
Так в залах государственного музея изобразительных искусств имени А.С.Пушкина проходят театральные представления, концерты симфонических оркестров и оперные постановки.
Или камерные концерты в Третьяковской галерее, ставшие уже традицией этого музейного комплекса мирового уровня.
В чём проблема?
Вероятно в том, что из всех искусств, доступных восприятию Вячеслава Горелова, он предпочитает «мурку»?
Тут, как говорится, о вкусах не спорят:
http://www.youtube.com/watch?v=fYvLiJEqT0I
Но при этом любит рассуждать о прекрасном: «Суть, с моей точки зрения, такова: руководство музея делает то, что считает правильным в соответствии со своим грубым чиновно-варварским представлением о прекрасном».
Насколько прекрасны вкусы самого Горелова убедительно показывает реконструкция Матросского бульвара. Жуть…
Хотя тут же по привычной для себя методичке двойных стандартов Горелов уточняет: «Попутно хочу напомнить, как деликатно и точно работали в Херсонесе артисты театра имени Бориса Лавренёва, как органично и естественно эти постановки воспринимались среди древних стен и на сцене античного театра…».
Ага!
Значит, работать артистам в Херсонесе таки можно.
Но только если их появление среди древних стен «благословляет» лично Горелов?
А как же сцена древнего амфитеатра?
Одним (своим) по ней топтаться можно, а другим (приезжим) – никак?
Суть такой точки зрения проста – лоббирование одних интересов против интересов других. Интересы севастопольцев вообще Гореловым не учитываются.
Всех севастопольцев, а не только жителей близлежащих к заповеднику жилых домов.
А любое лоббирование – это заказуха.
В исполнении Горелова – самого низкого пошиба.
Например, как в этой фразе: «Потом из Москвы приехал какой-то высокопоставленный поп, и музейные работники на совещании в кабинете директора Херсонеса верещали – как же так, мы такие заслуженные…».
Попы московские «незваными татями», понимаешь, чего-то «ездют» и «ездют», сотрудники музея «верещат» и «верещат» – и это речь культурного человека?!
Впрочем, когда сам верещишь уже 6 год, какой ты из себя «весь севастопольский», будучи «армавирским», то и сам уже веришь в этот миф про то, что «коренной житель».
Разжижь сознания называется.
Хотя Армавир совсем не Севастополь.
Да и завершил Горелов очередной поток своего революционного сознания «за Херсонес» обращением не к жителям Севастополя, а исключительно к «чаловской подтанцовке» словами: «С уважением к читателям сайта ForPost, Горелов Вячеслав».
Да и «король» Горелова в чёрном свитере одобрительно читает его «донесения» про «жуткую» жизнь в Севастополе:
http://www.youtube.com/watch?v=p16QyFU3Q1o
Николай Жаров