Дональд Трамп в очередной раз порадовал публику, разместив в соцсетях сгенерированное искусственным интеллектом изображение, на котором он водружает американский флаг на территории Гренландии. На ещё одной картинке он изобразил себя в Овальном кабинете в окружении лидеров ЕС. На заднем плане – карта Соединенных Штатов, где также обозначены Канада, Гренландия и Венесуэла.
Между тем, на минувшей неделе главы МИД Дании и Гренландии провели переговоры о будущем острова с госсекретарем Марко Рубио и вице-президентом Джей Ди Вэнсом в Белом доме. Надо полагать, дискуссии продолжатся на открывшемся в Швейцарии Давосском форуме, однако переговариваться уже особо незачем, так как Трамп прямо требует от датчан убраться из Гренландии, а странам НАТО – помочь Вашингтону получить остров, иначе он якобы «может достаться России или Китаю». Описать эту ситуацию между государствами-союзниками по НАТО, которые итак заглядывают президенту Трампу в рот, можно было бы парой десятков слов, среди которых «шизофрения» и «наглость» были бы далеко не самыми крепкими. И теперь американские политологи чешут затылки: Трамп псих или параноик?
Но есть и такие, кто убеждены в том, что Трамп просто первый из череды новых американских лидеров, которые будут теперь формировать будущее США и той части мира, которая окажется под американским каблуком. То есть это не Трамп оригинальничает, захватывая ночью президента Венесуэлы, бомбя иранский Исфахан или угрожая торговыми рестрикциями тем странам, которые будут против притязаний Вашингтона на Гренландию. Это меняется характер верховной власти страны, и прежде не радовавший дружелюбием и альтруизмом.
Вопрос о том, сколько теперь во внешней политике США Дональда, а сколько признаков неизбежной трансформации отношений с внешним миром, американцам и самим очень интересен. К примеру, кейнсианец и нобелевский лауреат по экономике Джозеф Стиглиц не в восторге от того, что политика Штатов словно возвращается в XIX век. Как цитирует его Project Syndicate, «после незаконной интервенции Соединенных Штатов в Венесуэлу появилось ощутимое чувство неуверенности и дурных предчувствий, особенно среди традиционных союзников Америки. Но уже сейчас должно быть очевидно, что добром это не кончится ни для США, ни для остального мира».
Действительно, даже жеманная Европа изобразила критику президента США после Венесуэлы и нарушения международного права, демонстративного пренебрежения устоявшимися нормами отношений и угроз в адрес других стран, даже союзников вроде Дании и Канады. Поэтому повисшая во всем мире неопределенность и дурные предчувствия и рождают ощущение, что добром это не кончится ни для кого. Зато это благодатная атмосфера для всех «левых» – не только демократов США. «Мы все еще помним прощальное предупреждение президента США Дуайта Эйзенхауэра о военно-промышленном комплексе, возникшем в результате Второй мировой войны, – напоминает профессор Стиглиц хорошо знакомые ему времена. – Было неизбежно, что страна, военные расходы которой соответствовали бы военным расходам всего остального мира, вместе взятого, в конечном счете использовала бы свое оружие, чтобы попытаться доминировать над другими».
Однако, военное вмешательство становится все более непопулярным в самих Штатах после неудач американцев во Вьетнаме, Ираке, Афганистане, Ливии, Сомали… Но когда американские президенты обещают проявлять особую заботу о воле американского народа? Только накануне выборов. И у Трампа впереди ещё уйма времени – три года может не отказывать себе ни в чём. «С тех пор как он пришел в политику, – пишет Стиглиц, – он считал себя выше закона, хвастаясь, что может застрелить кого-нибудь на Пятой авеню в Нью-Йорке, не потеряв ни одного голоса. Нападение на Капитолий США 6 января 2021 года, годовщину которого мы только что "отпраздновали", показало, что он был прав. Выборы 2024 года укрепили позиции Трампа в Республиканской партии, гарантировав, что она не предпримет ничего, чтобы привлечь его к ответственности».
Уважаемый профессор вполне может добавить в список преступлений своего «босса» не только захват венесуэльского президента Николаса Мадуро – это был откровенно незаконный и неконституционный акт, требовавший одобрения или хотя бы уведомления конгресса. К слову сказать, международное право требует, чтобы такие действия осуществлялись путем экстрадиции. «Последующие высказывания Трампа еще более наглы. Он утверждает, что его администрация будет "управлять" Венесуэлой и забирать ее нефть, подразумевая, что стране не будет разрешено продавать ее тому, кто предложит самую высокую цену. Учитывая эти планы, может показаться, что наступила новая эра империализма. Сила делает правым, и ничто другое не имеет значения. Моральные вопросы – например, стоит ли убивать десятки предполагаемых контрабандистов наркотиков без соблюдения надлежащей правовой процедуры – и верховенство закона были отодвинуты на второй план, при этом республиканцы, которые когда-то с гордостью расхваливали американские ценности, почти не хныкали».
Совсем иначе смотрят на Трампа из здания Harold Pratt House на Манхэттене, где обретается Council on Foreign Relations (CFR), основанная в 1921 году наиболее мощная частная организация по влиянию на внешнюю политику США. Её директор по международной экономике Совета по международным отношениям Бенн Стайл убеждён, что «недавние события не только не свидетельствуют о политической шизофрении Дональда Трампа, но и отражают усилия всей администрации по восстановлению международного порядка, существовавшего до Первой мировой войны, когда Америка была более сдержанной в своих глобальных амбициях и более защищенной в отношениях со своими соседями».
Тут очевиден парадокс: доктрина Монро, по которой жили бурно развивающееся Штаты, впрочем, как и вся Европа, на смене веков и которая, как любят сегодня повторять сами американцы, удерживала их от участия в европейских конфликтах, никак не помешала им ещё с середины XIX века под видом торговли проникать на Дальний Восток в поисках выхода на мировые рынки. Или принять активное участие в интервенции европейских держав в Японию в 1864 году и в Китай в 1900, застолбив там для себя торговые привилегии. И я уже молчу о России – в феврале 1918 года посол США в Москве Дэвид Роуленд Френсис в телеграмме своему правительству требовал: «Настаиваю на необходимости взять под свой контроль Владивосток, а Мурманск и Архангельск передать Великобритании и Франции». Через полгода эти планы слегка поменялись, и весь русский Север американцы решили прибрать себе.
В 1903 году США создали марионеточное государство Панаму, чтобы построить известный канал, который открылся для судоходства в 1914 году. Потратив на строительство канала 387 миллионов долларов, Штаты в 20-е собирали с проходящих судов по 18 миллионов ежегодно. В 1972-м – уже 100 миллионов. А накануне передачи канала панамцам в 1998 году (спасибо внешней политике СССР) чистый доход для США составил около полумиллиарда долларов. Этот канал считается хрестоматийным примером «функционала» доктрины президента Джеймса Монро, утверждающей, что в XIX веке США «успешно опекали» Западное полушарие.
Да, с очень большой натяжкой сходства у «Донро» и «Монро» можно усмотреть. Правда, доктрина Монро закрывала Штаты от влияния снаружи, когда «дикий Запад» с его первыми пароходами через Атлантику и неграми на хлопковых полях боялся сильной, богатой и просвещённой Европы. Тогда в американской внешнеполитической мысли доминировал изоляционизм: ни одна европейская держава не могла вмешиваться во внутренние дела стран Западного полушария в обмен на невмешательство США во внутренние дела европейцев. Но маска невмешательства только прикрывала отсутствие у Штатов возможности вмешаться в европейские дела, пока они бесцеремонно перелицовывали границы своих соседей.
Но вернёмся к Трампу: как, дважды избираясь под лозунгом отказа от «смены режимов» и «государственного строительства» у себя дома, Трамп объяснил вторжение в Венесуэлу? А никак, не считая бреда о защите Америки от двух десятках потопленных судов, «следовавших по известным маршрутам наркотрафика в восточной части Тихого океана». А что заставляет его отхватить у Дании Гренландию? Российские и китайские суда, которых там нет и в помине?
Отсутствие, на первый взгляд, логики в претензиях президента США отражает не его умственные способности, а фундаментальный сдвиг во внешнеполитическом мышлении Штатов, который согласуется, но не зависит от склонности Трампа доминировать над тем, над чем только можно, невзирая на географию. Точно так же, как доктрина Монро была маской, скрывающей неспособность Вашингтона насадить «панамы» везде, где присутствует его долларовый интерес, «Донро» Трампа прикрывает агеографичесую атаку Вашингтона на всё, что плохо лежит или не способно защитить себя на смене двух эпох: глобального материального производства и глобальной трансформации производства с помощью искусственного интеллекта (ИИ), эффект от внедрения которого в 2023 году достиг в производстве 3,2 миллиарда долларов, как подсчитали эксперты Всемирного экономического форума, а к 2028 году даст уже 20 миллиардов. Это «вторичное» освоение мировых рынков под перспективу ИИ неизбежно делает актуальным наведение жесткого порядка и на ближней периферии тоже – нефть и газ Венесуэлы, уран и никель Бразилии, редкозёмы Гренландии – и дальше до самых границ возможного подлётного времени B-21 Raider, испытания которого начались в сентябре 2025 года. Этот стратегический бомбардировщик внешне похож на предшественника B-2 и может взять на борт до девяти тонн вооружения – от высокоточных крылатых ракет JASSM-ER с дальностью до тысячи километров до ядерных бомб B-61 в последних модификациях.
Что им может противопоставить остальной мир, если США объявляют Западное полушарие своей сферой влияния в соответствии с доктриной Донро и, к примеру, закроют Китаю доступ к венесуэльской нефти? Почему бы тогда Китаю не заявить свои права на Восточную Азию и не запретить США доступ к тайваньским чипам, если у него тоже есть Xi’an H-6N, свой модифицированный стратегический бомбардировщик, несущий баллистическую ракету JL-1? Пекину не потребуется даже вторжение на Тайвань, достаточно будет запрета на экспорт высоких технологий в Штаты.
Уже появляются признаки смены парадигмы послевоенного устройства мира и в Европе. Именно этим можно объяснить, откуда у президента Хорватии Зорана Милановича такая прыть – он советует США обратить внимание не на Гренландию, а на Шпицберген, присутствие на котором России обеспечивает парижский Трактат о Шпицбергене 1920 года (Svalbard Treaty). Он определяет параметры особого правого статуса этого арктического архипелага, устанавливает суверенитет Норвегии над этой территорией, но всем 14 участникам его подписания (Дания, Франция, Италия, Япония, Нидерланды, Норвегия, Швеция, Соединённое Королевство, включая Австралию, Канаду и Новую Зеландию, Южную Африку, Индию и США), к которым относится и Россия, присоединившаяся к Трактату в 1935 году, предоставляет равное право на эксплуатацию естественных ресурсов Шпицбергена и его территориальных вод. Поэтому остров открыт для безвизового посещения гражданами государств-участниц Шпицбергенского трактата. Зачем хорвату потребовалось науськивать Трампа на другой остров догадаться нетрудно: Зоран Миланович даёт знать своему американскому коллеге, что понимает и «принимает близко к сердцу» его новую формулу управления миром. И рассчитывает на «гонорар» в будущем.
Бенн Стайл высказал убеждение, что империализм Трампа лишен какой-либо внятной идеологии и откровенно беспринципен, и это выражение исключительно жадности и стремления к власти. В подтверждение тому почти все его действия, предпринятые в его первый год второго восшествия на американский престол. Но именно это, считает аналитик, и привлекает к нему в команду «самых алчных и лживых негодяев, которых только может породить американское общество. Такие персонажи не создают богатства. Они направляют свою энергию на получение ренты: грабят других за счет использования рыночной власти, обмана или прямой эксплуатации. Страны, в которых доминируют люди, ищущие ренту, могут производить несколько богатых людей, но в конечном итоге они не становятся процветающими».
Звучит трогательно. Но никак не отменяет стремления Белого дома к перетряске отношений с остальным миром в поисках «нанесения ущерба стратегическим интересам США». Сейчас влиятельные игроки в политическом истеблишменте США стремятся компенсировать уход от неразрешимых зарубежных конфликтов демонстрацией силы ближе к дому. Так что последние события не только не свидетельствуют о политической шизофрении Трампа, но и отражают стремление его администрации восстановить мировой порядок, существовавший до Первой мировой войны, когда глобальные амбиции Америки были более осторожными, а бодаться с соседними странами было менее опасно. Так и сейчас: слом американской диктатуры происходит с окраин вашингтонской ойкумены. С Китая, России, Индии, Индонезии, с ШОС и БРИКС, от упоминания о которых у Трампа кривится лицо. Вот чтобы его не потерять, Белому дому и потребовалась новая маска.