Биооружие Японии – компенсация недостатка вооружения
Восполнением недостатка других видов вооружения обусловлено то, что Япония накануне 2-й Мировой разрабатывала и испытывала на людях бактериологическое оружие, сообщила РИА Новости ведущий научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока Дальневосточного отделения РАН, доктор исторических наук Галина Ткачева.
Напомним, ранее ФСБ России рассекретила ряд архивных документов, в том числе трофейных, о разработке в Японии бактериологического оружия и его испытаниях на живых людях, а также планах применения против СССР.
В частности, из опубликованного протокола допросов последнего главнокомандующего Квантунской армией Отодзо Ямады следует, что он не считал исследования эффективности бактериологического оружия на живых людях преступлением против человечества, «так как в международных законах не сказано о запрещении подобных актов».
Отметим, в 1925 году ряд стран, в том числе Япония, подписали Женевский протокол «О запрещении применения на войне удушающих, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств». Однако текст этой конвенции 1925 года не предусматривал запрета на производство и испытания бактериологического оружия, отметила Ткачева.
При этом, по мнению историка, Япония разрабатывала бактериологическое оружие не потому, что воспользовалась недоговоренностями в тексте конвенции, а преследуя свои военно-стратегические цели. Она напомнила слова бывшего начальника производственного отдела спецотряда 731 Квантунской армии, генерал-майора Киоси Кавасимы на допросе в рамках Хабаровского процесса 1949 года, который однозначно дал понять, зачем Японии требовалось бактериологическое оружие.
«Дело в том, что у Японии не было запасов сырья, необходимых для производства нужного количества оружия. И японским военным было необходимо для восполнения этого недостатка использовать другие виды оружия. В то время наиболее действенным считалось бактериологическое оружие», — пояснила Ткачева.
Как подчеркнула историк, японские военные вели не научные исследования, а создавали именно бактериологическое оружие для его масштабного применения против СССР, причем при официальном одобрении своего императора.
Ткачева напомнила, что впервые японцы применили бактериологическое оружие против советских войск в июле-августе 1939 года в ходе военных действий на Халхин-Голе. Они заразили реки Халхин-Гол, Хулусутай и Аргун бактериями чумы, холеры, дизентерии, брюшного тифа, сибирской язвы и сапа.
В конце августа 1939 года был зафиксирован также случай биологической атаки позиций советско-монгольских войск с помощью блох, зараженных чумой.
Отметим, в 1972 году была открыта к подписанию Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении, вступившая в силу в 1975 году. Конвенция в правовом отношении дополняет Женевский протокол 1925 года.
ИА Красная Весна
Напомним, ранее ФСБ России рассекретила ряд архивных документов, в том числе трофейных, о разработке в Японии бактериологического оружия и его испытаниях на живых людях, а также планах применения против СССР.
В частности, из опубликованного протокола допросов последнего главнокомандующего Квантунской армией Отодзо Ямады следует, что он не считал исследования эффективности бактериологического оружия на живых людях преступлением против человечества, «так как в международных законах не сказано о запрещении подобных актов».
Отметим, в 1925 году ряд стран, в том числе Япония, подписали Женевский протокол «О запрещении применения на войне удушающих, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств». Однако текст этой конвенции 1925 года не предусматривал запрета на производство и испытания бактериологического оружия, отметила Ткачева.
При этом, по мнению историка, Япония разрабатывала бактериологическое оружие не потому, что воспользовалась недоговоренностями в тексте конвенции, а преследуя свои военно-стратегические цели. Она напомнила слова бывшего начальника производственного отдела спецотряда 731 Квантунской армии, генерал-майора Киоси Кавасимы на допросе в рамках Хабаровского процесса 1949 года, который однозначно дал понять, зачем Японии требовалось бактериологическое оружие.
«Дело в том, что у Японии не было запасов сырья, необходимых для производства нужного количества оружия. И японским военным было необходимо для восполнения этого недостатка использовать другие виды оружия. В то время наиболее действенным считалось бактериологическое оружие», — пояснила Ткачева.
Как подчеркнула историк, японские военные вели не научные исследования, а создавали именно бактериологическое оружие для его масштабного применения против СССР, причем при официальном одобрении своего императора.
Ткачева напомнила, что впервые японцы применили бактериологическое оружие против советских войск в июле-августе 1939 года в ходе военных действий на Халхин-Голе. Они заразили реки Халхин-Гол, Хулусутай и Аргун бактериями чумы, холеры, дизентерии, брюшного тифа, сибирской язвы и сапа.
В конце августа 1939 года был зафиксирован также случай биологической атаки позиций советско-монгольских войск с помощью блох, зараженных чумой.
- Однако биологические атаки японцев особого военного эффекта не имели, советским эпидемиологам удалось существенно ослабить воздействие японского бактериологического оружия. Личный состав советско-монгольской группировки войск был заранее вакцинирован, осуществлялась централизованная доставка воды и продуктов, а также постоянная дезинфекция мест дислокации и особенно водных источников.
- При этом японские военные сами пострадали от своего же бактериологического оружия, заразившись холерой, дизентерией и брюшным тифом. Многие из них умерли.
Отметим, в 1972 году была открыта к подписанию Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении, вступившая в силу в 1975 году. Конвенция в правовом отношении дополняет Женевский протокол 1925 года.
ИА Красная Весна