Рыцарь бильярдного кия
Каждый оттачивает для единоборства с ветряными мельницами обстоятельств свое персональное оружие. Чем шире арсенал, тем успешливее воитель. В объемистом походном ранце Михаила Чичельницкого — кольчуга редкостного человеческого обаяния, броня твердого характера, кинжал неистощимого юмора, золотые руки умельца на все случаи: часовщика, электрика, полиграфиста, строителя, столяра, дар поэта и необыкновенно острое и изощренное умение наблюдать. Главный же козырь (Михаил Назарович и в «блэк джек» и «севен-илевен» не промах) — бильярдное копье. Не опуская его на «полшестого», он прошагал из далекой Незалежной, где родился в семье военных, до столицы нашей необъятной родины. В столице ему, столикому и многорукому, как Шива, самое место. Чем многограннее личность, тем больше приложения точек отпущенных ей способностей, тем больше у нее ипостасей и имен. Одни величают его Михаилом Чичельницким, в других сферах он известен как Михаил Аргун. В моем эпосе «Тени Дома литераторов» (издательство «МИК», 2012) он выведен под камуфлирующим псевдонимом Миша Аргонавтов — не случайный образ и вполне оправданная метафора: служил на Тихоокеанском флоте, взбирался на перпендикулярные секвойи в Калифорнии, рыбачил в Норвегии и на финляндщине, снимал фильмы в турецком Трабзоне, гонял гольфовый мячик на Корсике, паломничал по Земле Обетованной, привозил тестю Брежнева Чурбанову шоколад в нижнетагильскую колонию, покупал в Германии пистолеты в компании Станислава Говорухина и контрабандно ввозил это оружие в перестроечную Россию. Да, среди его оруженосцев (то бишь киеносителей) немало выдающихся санчо панс: Александр Межиров, Игорь Шкляревский, Игорь Шаферан, Григорий Горин, Аркадий Вайнер… Сам Владимир Высоцкий имел честь скрестить кий с бильярдистом №1 на зеленом сукне стола с шестью лузами. Кто только не вощил свои расчехленные шпаги в подвальной бильярдной ЦДЛ — близ антикварного стола, на котором играл сам Владимир Владимирович Маяковский! От громких титулов и званий собиравшихся здесь клубно пообщаться лауреатов и кумиров звенела в Дубовом зале хрустальная люстра, подаренная Максиму Горькому лучшим другом писателей и вождем лингвистов Сталиным. Но царил в этой вселенной костяных шаров, похожих на круглые планеты, именно Михаил Аргун, степень его популярности превосходила и пролетарского создателя «Матери», и конопатого тирана. Коли горлан революции Маяковский призывал приравнять перо к штыку, логично применительно к судьбе Чичельницкого сказать: он приравнял перо к кию. Ибо опубликованные им (да и устные) мемуары впечатляют и захватывают хлеще хорошего детектива: о своем наставнике маркёре Николае Ивановиче Березине, который еще мальчиком оказался в бильярдной последнего русского монарха, о комнатке в переделкинском пансионате, где попрощался с жизнью Геннадий Шпаликов, о закадычном друге Борисе Рахманине и его ставшей бессмертной благодаря Михаилу Назаровичу крылатой фразе «Я живу, и мне еще за это платят». Больше всего повезло тем, у кого есть право называть Михаила Назаровича Чичельницкого по-свойски — Назарычем. Для допущенных в его ближайшее окружение открыты пути к неисчерпаемым глубинам мудрости и кладезю богатейшего опыта. Все мы, если вдуматься, рыцари печального образа действия: следуем по дороге бытия от старта к финишу. На склоне лет седеющему идальго необходим меценат и покровитель. Михаил Назарович нашел такого ангела-хранителя в образе Павла Гусева — умеющего беречь и реставрировать не только раритетные произведения искусства, но и штучные уникальные экземпляры человеческой разносортицы. Молодой коллектив неувядаемой газеты вливает в атеросклеротические сосуды новую кровь. Наш Назарыч, как прежде, в строю. Так держать! Кий! И курс на 100-летие. Пока что «Московского комсомольца». Оно не за горами. А затем — свое личное, непременное, обязательное. Новых побед тебе на всех ристалищах, дорогой Назарыч! Коллектив газеты «Московский комсомолец» присоединяется к теплым пожеланиям и желает Михаилу Назаровичу новых творческих свершений.