Россия пойдëт «дорожной картой»: ближневосточный акцент Южного Кавказа

У победы много отцов, поражение — всегда сирота. В случае с Арменией, которая год назад вышла проигравшей из 44-дневной войны в Карабахе, всë выглядит ещë более удручающе. Там до сих пор не могут определиться хотя бы с приблизительным кругом ответственных должностных лиц, допустивших серьёзные ошибки и просчёты в ходе боевых действий в регионе.

Власти и оппозиция республики настроены по отношению друг к другу крайне недружественно, иной раз — открыто враждебно. Однако при всей взаимной антипатии, которая за год только нарастала, оба политических лагеря всë же сходятся в одном. И те, и другие констатируют не только особую и одновременно безальтернативную для Армении роль России в качестве гаранта безопасности закавказской республики, но и отсутствие других внешних сил, помимо Москвы, которые могут содействовать продвижению армянских интересов.

Занимающий по конституции страны позицию внутриполитического арбитра, который обязан придерживаться нейтралитета, президент парламентской республики Армен Саркисян в этом вопросе не исключение, а подтверждение указанной оценки роли России. На днях он дал интервью телеканалу РБК, прямым текстом заявив, что без Москвы никак не удастся решить, в частности, вопрос прохождения границы между Арменией и Азербайджаном, потребность в делимитации и последующей демаркации которой стала насущной по итогам карабахской войны.

Позиция Еревана по данной проблематике, а также относительно продления миротворческой миссии РФ в Нагорном Карабахе после 2025 года на новый пятилетний срок вполне очевидна. Чего не скажешь об Азербайджане. На Апшеронском полуострове в целом готовы принять безальтернативность российского содействия продвижению «пограничного» вопроса. Между тем в части пролонгации миротворческого мандата России азербайджанское руководство, судя по озвучиваемым оттуда заявлениям, настроено определённо иначе. В Баку педалируют временность нахождения российских военнослужащих на «законно принадлежащих» ему территориях.

Ереван пока не настроен вступать в плотный спор с соседом по этому вопросу, ибо он сейчас находится в крайне ослабленной военно-политической форме. Тем не менее за очередную «пятилетку» миротворчества РФ в непризнанной Нагорно-Карабахской Республике (НКР) армяне будут драться до последнего. У них просто нет другого выбора, вне зависимости от того, останется ли Никол Пашинян у власти к 2025 году, или у руля республики встанет кто-то из его политических оппонентов.

Вопрос определения и де-юре фиксации армяно-азербайджанской границы связан с перспективой продления миротворчества РФ в НКР. Процесс делимитации и демаркации имеет затяжной характер, длится годами. С позиций сегодняшнего дня представляется маловероятным, чтобы за оставшиеся до часа икс четыре года Ереван и Баку не то чтобы завершили этот процесс, а хотя бы перевалили за его «экватор». Поэтому покидать зону конфликта российским военным в случае отсутствия необратимого прогресса в «пограничном» вопросе будет весьма опасно, учитывая легко предсказуемую мгновенную эскалацию в регионе. Вплоть до новых масштабных боевых действий.

У Москвы своë видение нынешней ситуации и перспектив еë развития. Помимо прочего, ставится задача расширить «горизонт планирования» по Карабаху, выйти за очерченный трёхсторонним заявлением от 9 ноября 2020 года пятилетний срок миротворческой операции. Если не удастся сделать еë бессрочной, как это предлагают, к примеру, армянские политики, но против чего, очевидно, выступит Баку, то хотя бы застолбить уже в ближайшие год-два продление присутствия военных РФ в регионе на новую «пятилетку».

Российское руководство, как можно понять, уже определилось с собственной дорожной картой, у него есть чёткое понимание относительно следующих трëх элементов обеспечения долгосрочной стабильности в регионе, недопущения обнуления пусть и хрупкого, но мира до состояния новой войны:

• Необходим запуск процесса делимитации и демаркации границы между двумя республиками. Данный процесс должен быть институционализирован в виде создания трёхсторонней рабочей комиссии. Участие в ней российских экспертов определяется ролью арбитра Москвы и наличием у неë карт советского периода, которые станут правовой основой для уточнения прохождения границы;
• Требуется уточнение и утверждение в течение ближайшего года мандата миротворцев, а также полное отсутствие серьёзных инцидентов в зоне миротворческой операции как минимум за год до завершения первой «пятилетки» пребывания российских военных в регионе. Только при наличии последнего обстоятельства у азербайджанской стороны будут веские аргументы настаивать на нецелесообразности сохранения миротворческого мандата РФ в его изначальном виде. Очевидно, что российские военные останутся в регионе и после ноября 2025 года. При этом вполне вероятен пересмотр их мандата, к примеру, в сторону от миротворческого контингента к наблюдательной миссии. Такая трансформация может стать компромиссной развязкой, если Баку затребует сворачивания миссии Москвы «на земле» в регионе;
• Разблокирование транспортных коммуникаций, запуск грузоперевозок с использованием автомобильных и железнодорожных путей сообщения.

Все три элемента в той или иной степени взаимосвязаны, но подходить к их реализации на комплексных началах, пытаться обеспечить их синхронный запуск представляется крайне проблематичным. На первом этапе приоритетными видятся уточнение российского мандата, а также начало перевалки грузов из Армении в Россию через азербайджанскую территорию и аналогичное передвижение грузов из Азербайджана в Нахичевань, используя армянскую территорию. Если Баку склонен придавать этому «коридорный» смысл, чему противится Ереван, то это, пожалуй, разночтения в политической стилистике, которые никак не отменяют саму необходимость выполнения обеими закавказскими столицами взятых на себя по послевоенным трёхсторонним заявлениям (от 9 ноября 2020 года и 11 января 2021 года) обязательств.

В указанных выше процессах роль Турции формально не обозначена, но она незримо присутствует в них. Реальность такова, что с учëтом самого тесного союза между Баку и Анкарой, азербайджанская сторона склонна ко всему привлекать своего ближайшего партнёра. Москва не может с этим не считаться, и ей придëтся периодически подбрасывать «кости» Анкаре, как это было сделано с созданием совместного Российско-турецкого центра по контролю за прекращением огня и всех военных действий в зоне карабахского конфликта.

Другой вопрос, что в результате войны в Карабахе пространство маневрирования для турецко-азербайджанского тандема существенно расширилось по сравнению с довоенным статус-кво в регионе. Закавказье после 9 ноября 2020 года ещë больше стало фактическим субрегионом Ближнего Востока, где рельефно представлены интересы Турции и Ирана. Сделать Южный Кавказ в геополитическом плане продолжением Северного Москве явно не удалось. Но это вовсе не означает, что в новой для себя закавказской ситуации с отчётливым ближневосточным акцентом Россия обречена сдавать один рубеж за другим. Напротив, в ближайшие два года, за ориентир которых мы берём всеобщие выборы в Турции, российские позиции в регионе объективно должны укрепиться и не позволить амбициозному южному соседу развить свою военно-политическую инициативу. В этом в неменьшей степени заинтересован и Иран.

Турция стоит на пороге значительных внутренних изменений, причëм вне зависимости от того, удастся ли еë бессменному лидеру Реджепу Тайипу Эрдогану воспроизвестись во власти в июне 2023 года. Страна изнутри крайне ослаблена в экономическом плане, курдский вопрос загнан вглубь, но вероятность его очередного «взрыва» ближе к столетнему юбилею образования Турецкой Республики весьма высока. Курс тамошнего руководства на сбалансирование внутренних проблем внешними экспансионистскими кампаниями, на острие которых находится турецкая армия, постепенно исчерпывает себя. Есть все основания полагать, что успешная «карабахская кампания» Анкары была последней в своëм роде — точкой, а не многоточием за интервенционистскими миссиями ближневосточного члена НАТО в Сирии, Ливии и Восточном Средиземноморье.