Сосиски «Тюремные» и комбинезоны от кутюрье «Кокорин & Мамаев»: Чем российские зоны снабжают сограждан

Можайская женская исправительная колония №5. Фото: Сергей Савостьянов/ТАСС

Большинство покупателей в магазинах даже не догадываются, что приобретают товары, сделанные за колючей проволокой

Все смакуют новость о выходе из колонии футболистов-дебоширов Кокорина и Мамаева, где они отбывали срок за пьяные выходки, но практически никто не обратил внимания, что их пребывание в местах лишения свободы оставит после себя память — вполне конкретную и осязаемую. И, возможно, кто-то из вас, уважаемые читатели, воспользуется плодами их трудов.

Допустим, решили вы приобрести комбинезон под названием «Каспер» (относится к категории спецодежды), а его-то, оказывается, отправляли в продажу заботливые руки вставших на путь исправления игроков «Зенита» и «Краснодара». И таковых комбинезонов в розничную торговлю та самая белгородская ИК-4, где сидели футболисты, согласно официальным данным, выпускает по 50 тысяч штук ежемесячно.

Дешёвая рабочая сила

Не всем, конечно, повезёт заполучить эксклюзив от кутюрье «Кокорин & Мамаев» (сколько уж там они смогли отработать за пару месяцев, особого смысла считать и нет), однако отечественная пенитенциарная система вообще-то на постоянной основе снабжает вольных граждан достаточно большим ассортиментом продукции. И, в принципе, каждый из нас, покупая что-то обычное в магазинах, даже не задумывается о том, где именно это было произведено на свет.

Если сомневаетесь, то вот вам несколько интересных фактов.

Только представьте себе, что на данный момент (информация на 1 сентября этого года) в учреждениях уголовно-исполнительной системы РФ содержится почти 536,8 тыс. человек, из которых примерно 470 тысяч отбывают наказание в 700 колониях и 120 колониях-поселениях. И подавляющее большинство из них не просто мотает срок, а реально работает.

Зэки — довольно дешёвая рабочая сила, — рассказал «Царьграду» бывший сотрудник одного из исправительных учреждений. — В смысле оплаты их труда. В среднем сегодня им платят примерно 11 тысяч рублей в месяц. Да, конечно, есть расходы, которые объясняют такую зарплату: содержание, питание, охрана заключённых и так далее.

Система ФСИН в прошлом году, к слову, заработала 38,6 млрд рублей. Для сравнения, это примерно треть доходов бюджета среднего региона России.

Ножи, сабли и нарды: Эксклюзив из-за решётки

Ассортимент товаров, сделанных в тюрьмах, как мы уже упоминали, самый разнообразный. Та же белгородская колония, где сидели Кокорин и Мамаев, выпускает в месяц по полторы тысячи рабочих костюмов и халатов (в том числе медицинских), производит по 80 тонн (!) муки, 5 тонн подсолнечного масла, тысячи простыней, наволочек, подушек и одеял, таблички для наименования улиц и так далее.

В других зонах делают свитера, куртки, рубашки, костюмы, обувь, скамейки, мангалы для шашлыков, всевозможную мебель, спортивный инвентарь (от боксёрских груш до гимнастических коней), детские игрушки. А ещё — консервы и другие продукты питания. Одна колония в Краснодаре, скажем, занимается выпуском сока, а другая — там же, на Кубани, в Апшеронском районе — делает сосиски. Зона под Челябинском — молоко 2,5-процентной жирности; исправительные учреждения в Алтайском крае специализируются на деликатесах: копчёностях, корейке, рульках, а также пряниках, блинчиках, варениках и пельменях.

Естественно, что часть, и немалая, продовольственной продукции распределяется по самим зонам: сидельцев ведь тоже нужно кормить, — объясняет источник «Царьграда». — Но и в продажу вне зоны тоже поступает достаточно. Фишка в том, что на этикетках никто, само собой, не указывает: «Сделано с любовью в колонии». Ставят другую маркировку: город тот же, где производство, а вот адрес другой.

Но самая «крутая» продукция из отечественных зон — различное холодное оружие, игровые наборы (шахматы, нарды, шашки), а также рукодельные шкатулки, футляры и прочее.

Например, колония строгого режима №14 в Ростовской области, где содержатся убийцы, насильники, грабители, разбойники всех мастей, выдаёт целых семь наименований нардов (около трёхсот наборов в месяц), шесть видов шкатулок, около десятка вариантов шахмат (более пятисот экземпляров), а ещё мечи, сабли, шашки, кортики, палаши, ножи — на любой вкус, с гравировкой и без, складные, с ножнами, короткие и длинные.

«Вообще, по другую сторону ограждения этой зоны есть свой магазинчик, где можно всё то, что там производится, купить, — рассказал наш собеседник. — Но наивно думать, что весь этот огромный объём там раскупается. В основном товары перепродаются в оружейные магазины, на различные ярмарки по туристическим маршрутам на Северном Кавказе и прочее. И очень много заказов на подобную продукцию — по всем колониям — на подарки и сувениры "уважаемым людям"».

Теневой рынок уголовно-исправительной системы

Впрочем, помимо такой вполне открытой деятельности существует, разумеется, ещё и теневая. Иначе — откуда бы взялись довольно нередкие, прямо скажем, уголовные дела в отношении руководящих сотрудников ФСИН? Достаточно вспомнить экс-главу Федеральной службы исполнения наказаний Александра Реймера (хищение на 1,2 млрд рублей, восемь лет колонии), бывшего замглавы ведомства Олега Коршунова (хищение на 263 млн рублей, семь лет лишения свободы) и приговоры по высокопоставленным сотрудникам региональных главков ФСИН в Ростовской, Смоленской, Кемеровской областях, в Мордовии.

Колонии могли бы, конечно, обеспечивать себя сами целиком, если бы работали как неутомимые китайские фабрики, — уточнил журналист Сергей Резник, известный своими антикоррупционными публикациями, отсидевший в колонии под Ростовом-на-Дону полтора года по обвинению в ложном доносе, оскорблении представителя власти и коммерческом подкупе. — Но этого нет и не будет, ведь есть очевидная проблема — кадровая, это касается и самих заключённых, и тех, кто охраняет.

Это, к слову, подтверждает и наш источник в самой системе.

 «Безусловно, существует подпольный бизнес. Пригнали, допустим, разбитый донельзя автомобиль на зону, а там есть сидельцы-умельцы, которые за "шапку сухарей" и какие-то блага от начальства его отремонтировали, вот тебе и доход, — продолжил свой рассказ Резник. — Кто об этом узнает? Или по выпуску продукции: неужели нельзя делать не триста шашек, которые по официальному прайсу стоят 3-5 тысяч рублей, а на десять больше? И где, скажите, в продаже вы видели такие цены на холодное оружие? Реально — в несколько раз дороже. Что для этого нужно? Просто сделать пару перепродаж с постепенным повышением стоимости, и всё».

А производство в системе ФСИН между тем приумножается: например, в Свердловской области в одном учреждении открылся цех по изготовлению мангалов, в колонии в Приморском крае появилось производство полиэтиленовой плёнки, а в Хакасии — цех по переработке рыбы.

Автор:
Николаев Александр