Проснуться в чужом городе, разбить окно и спастись от Деда Мороза: новогодние истории сотрудников медиахолдинга «Крымская газета»
«ИРОНИЯ СУДЬБЫ, ИЛИ…»
Проснуться в чужом городе, разбить окно и спастись от Деда Мороза с горящими глазами… Делимся новогодними историями сотрудников медиахолдинга «Крымская газета».
Энвер Вайман, заместитель главного редактора «Крымской газеты»:
– Был я в пятом классе. Перед Новым годом мы с младшим братом сильно провинились, и нам запретили выходить гулять в новогоднюю ночь. А тогда, в 1990-х, это была традиция: петарды, фейерверки, шум на весь посёлок. Пиротехнику мы уже накупили, а девать её некуда. Ну и решили: будем кидать петарды из окна. Дом старый, окна деревянные, двустворчатые... Кидали-кидали, и в какой-то момент огромная петарда «Пират» задевает форточку, падает между рамами… и взрывается. Стёкла разлетаются. Мы наказаны ещё сильнее! Новый год встречали с окном, забитым плёнкой (улыбается. – Ред.). Зато запомнилось навсегда.
Борис Седенко, редактор спецвыпусков «Крымской газеты»:
– Чуть больше десяти лет назад, в мои университетские годы, у нас была большая разновозрастная компания. Мы вместе смотрели и обсуждали фильмы, ходили в походы, играли в настолки, участвовали в акциях по посадке леса и уборке мусора. Было шумно, весело и очень по-настоящему. Праздники, конечно, тоже отмечали вместе. Однажды перед Новым годом мы устроили гадания в формате фантов. Одна девочка написала пожелания на маленьких клочках бумаги, свернула их и сложила в шляпу. Каждый тянул свой «прогноз» на год. Кому-то выпало путешествие, кому-то свадьба, кому-то любовь, счастье и радость. Когда дошла очередь до меня, я тоже ждал чего-то хорошего и волшебного. Но с бумажки под общий хохот было прочитано: «Вышьешь картину крестиком». В те годы я был довольно мнительным и верил в такие вещи из серии «обними сталагмит», «потри нос памятнику – будет счастье». Поэтому расстроился всерьёз, а компания буквально каталась по полу от смеха. Позже выяснилось, что девочка просто устала писать пожелания, а на глаза ей попалась недоделанная вышивка. С тех пор к гаданиям я отношусь предельно осторожно.
Юлия Захарова, редактор сайта «Крымской газеты»:
– Мне было лет пять. Меня поставили на табуретку перед уже выпившим Дедом Морозом и Снегурочкой и говорят: «Давай, девочка, рассказывай стихотворение!» Я выразительно и артистично рассказываю. А дед в это время активно общается со Снегурочкой. Закончила и жду реакции. Он на меня смотрит и говорит: «Ну что? Давай, начинай стихотворение!» Я терпеливо читаю ещё раз. После того как дочитала, он повернулся ко мне: «Стихотворение подготовила? Чтобы получить подарок, нужно рассказать дедушке стихотворение! Давай, слушаю». И я начинаю сначала… В какой-то момент я уже устала и посмотрела на него, прищурившись: «Ну Дед Мороз, ну серьёзно?» А мама жестами показывает: «Что делать, читай». Так я прошла этот порочный круг раз пять, пока Дед Мороз наконец не решил перейти к поздравлениям и не ушёл.
Андрей Пельт, корреспондент:
– Моя история почти как в фильме «Ирония судьбы, или С лёгким паром». Отмечали Новый год с друзьями в Томске, а проснулись в Новосибирске! За ночь навеселе мы умудрились съездить в другой город «за магнитофоном». Причём я оказался там в домашних тапочках. В минус 20 градусов…
Юлия Попова, выпускающий редактор сайта КИА:
– Мой папа – военный. В Крым он приехал в 1975 году и часто вспоминал свой первый Новый год здесь. Тогда он с напарником был в офицерском патруле. Напарник сказал, что зайдёт домой буквально на несколько минут, а папа остался ждать его на улице. Ждал долго. Когда тот наконец вышел, говорит: «Там такой новый фильм показывают – невозможно оторваться». Так папа впервые увидел киноленту «Иронию судьбы, или С лёгким паром». С тех пор он считается главным новогодним фильмом.
Валентина Белоус, помощник главного редактора «Крымской газеты»:
– В нашей семье в детстве была одна особенная новогодняя традиция. Когда только отзвучал бой курантов и в окнах ещё дрожали последние секунды старого года, мы все одевались и выходили на улицу – смотреть салют. Казалось, в этот момент мир снаружи был важнее любого подарка. Во дворе было тихо и волшебно. Мы запрокидывали головы и молча смотрели, как расцветают и гаснут салюты, будто небо поздравляло нас с Новым годом. И каждый раз происходило маленькое чудо: мы возвращались домой, снимали куртки и шапки, а под ёлкой уже стоял мешок с подарками. Хотя мы точно знали: из дома выходили все. Абсолютно все. С сестрой мы много лет ломали голову над этой загадкой. Как папа умудрялся быть одновременно с нами на улице, среди салютов и зимнего неба, и при этом оставлять мешок под ёлкой? Сейчас мы уже взрослые, но каждый Новый год, вспоминая ту традицию, я понимаю: может быть, дело вовсе не в том, как это происходило. А в том, что тогда мир был полон тайн, вера в чудо была естественной, а папа – волшебником. И, кажется, именно это и было главным новогодним подарком.
Гала Амарандо, старший фотокорреспондент:
– Самые тёплые новогодние воспоминания – про костюмы. Я росла в восьмидесятые-девяностые, родители уже были на пенсии, я поздний ребёнок. И все новогодние костюмы мне шила родная сестра, она старше меня на 11 лет. Когда я пошла в первый класс, ей было 18–19. И вот она на старой швейной машинке шьёт мне костюмы для утренников. До самого среднего звена. Всегда – принцессы и королевы. Снежная королева – из пододеяльника. И это был шикарный костюм. Мой любимый – Шахматная королева. Белая. Платье в пол, с настоящим кринолином. Кринолин она делала из фатина и каких-то сеток – тех самых, которыми бабушки накрывали подушки. Ничего не было в магазинах. Короны – из картона. Чтобы блестели, дождик мелко резался вручную и пришивался. На ногах всегда были чешки. Ни одного Нового года без костюма у меня не было. Это всегда была история подготовки, фантазии и любви. Сейчас заказал на маркетплейсе – и готово. А тогда костюмы делали своими руками, с трепетом. Я была самой красивой. Во всяком случае, я так чувствовала.
Полина Самойленко, корреспондент «Крымского журнала»:
– Одно из самых тёплых воспоминаний детства – наши новогодние концерты у бабушки. Перед Новым годом мы с братом (он младше меня на пять лет) готовили праздничную программу. Я придумывала номера, подбирала песни, стихи, костюмы. Мы покупали их заранее с мамой, репетировали. Брату всё это не очень нравилось, он злился, нервничал, потому что маленькому мальчику было скучно. Но он терпеливо всё повторял за мной. За день до Нового года мы делали приглашения для родных и соседей и раздавали их. 31 декабря – всегда почему-то в 19:00 – начиналось наше шоу. Мы по очереди выходили к гостям, представляли друг друга. Пока один переодевался, другой читал стихи, пел, показывал фокусы. В совместных номерах мы часто забывали программу, но всё равно продолжали, чтобы не ударить в грязь лицом. Потом – подарки, фотографии, праздничный стол. Главное было досидеть до полуночи, посмотреть салют и лечь спать, чтобы утром найти подарки под ёлкой. Мы делали это каждый год, пока не выросли. И до сих пор вспоминаем эти вечера с огромным теплом.
Дмитрий Полуэктов, корреспондент:
– В детстве Новый год начинался с запаха мандаринов и ёлки, внесённой с мороза. Кажется, тогда каждый Новый год обязательно был со снегом. Мы всей семьёй украшали дом и ёлку советскими игрушками – они сохранились до сих пор. Вечером взрослые уходили на кухню, телевизор тихо бубнил в зале. Младший брат уже спал, а я сидел в тёмной комнате и смотрел, как мигает гирлянда. Тогда я ещё не знал, что спустя годы буду помнить не подарки и салюты, а это чувство, когда кажется, что впереди обязательно будет что-то хорошее...
Михаил Гладчук, фотокорреспондент:
Самая волшебная новогодняя история в моей жизни произошла в детстве. Мне было восемь, брату – семь. Мы сидели дома с родителями, ёлка была украшена, всё как надо. Мы внимательно следили, чтобы родители никуда не выходили, и ждали Деда Мороза, чуда. И вдруг они говорят: «А вон, идите, у входной двери подарки». Мы пошли – и они действительно там лежали. А родители всё это время были с нами. Как они это провернули, мы не знаем до сих пор. Но ощущение магии осталось. Это было настоящее волшебство.
Артём Трофимов, корреспондент сайта:
Конец декабря в детстве всегда был самым приятным временем, но лучший Новый год – 2003-й. Мне было семь лет. Под ёлкой лежало много подарков: игровая приставка и большие красивые санки. И главное, тогда выпал снег. Для Алушты это редкость. Утром 1 января мы гоняли с ребятами на снежных горках, и все хотели прокатиться именно на моих санях. Ребёнок с юга наконец прочувствовал настоящую зимнюю новогоднюю сказку!
Алексей Неживой, корреспондент:
– История про снег. Мне было лет пять или шесть, когда на Новый год подарили лыжи. И я сразу заподозрил неладное. По телепередачам уже знал, что лыжи должны быть длинные – в рост плюс поднятая рука. А мои были всего чуть выше меня. 1 января выпал снег. Для нашего края – событие почти мистическое. Я уже мысленно готовился к большим зимним приключениям… А потом снег быстро закончился. Так же внезапно, как и появился. На лыжах я так и не покатался. И это, как выяснилось позже, было самым честным новогодним предупреждением.
Диана Маслова, корреспондент:
– В детстве я обожала наряжать ёлки, и мне покупали самые большие. Каждый день я снимала все игрушки и… наряжала заново. Так продолжалось до тех пор, пока я однажды не запуталась в гирлянде и трёхметровая ель не рухнула прямо на меня, впечатав в пол. Меня оттуда буквально вызволяли. После этого желания наряжать ёлку как-то поубавилось.
Каждый год ко мне приходили Дед Мороз и его свита в полном составе. И однажды мне зачем-то рассказали, что он влезает в окно… Учитывая, что это был десятый этаж, детская психика восприняла это как прямую угрозу. Наступила ночь. Я слышу стук в окно. Подхожу и вижу Деда Мороза с горящими красными глазами, с топором в руках… и просыпаюсь. В тот день я попросила больше никогда его не приглашать. Мне сейчас 27 лет, и я всё ещё недолюбливаю этого персонажа.
Диана МАСЛОВА.