В Казани прошел специальный показ фильма «Шурале»
Авторский фильм от авторской компании
О том, насколько фильм долгожданный, можно было судить уже по тому, сколько людей пришло в театр Камала, чтобы увидеть его за полторы недели до проката. На «Шурале» собралась буквально вся молодая кровь культурной Казани – в Большом зале был аншлаг.
По словам режиссера, ко-сценариста и исполнительницы главной роли в фильме Алины Насибуллиной, она работала над своей картиной, или точнее над этой историей, шесть лет. В прошлом году стало известно, что «Шурале» снимает кинокомпания Bosfor Pictures, выпустившая «Бери да помни» Байбулата Батуллы. О творческом методе компании рассказал генпродюсер проекта Иван Яковенко, когда привозил в республику фильм, наделавший много, в хорошем смысле, шума в кругах профильных критиков, – «Здесь был Юра» с Константином Хабенским в главной роли.
При том, что «Шурале» – одна из самых больших их работ, компания старается сохранять авторский тон своих историй. Для картины Насибуллиной это слово подходит как нельзя точнее. Фильм действительно авторский во всех смыслах, больше того, по словам Алины, для нее он личный.
Первый публичный показ картины прошел еще в Москве, в последние дни Московского кинофестиваля, и тогда же появились первые отзывы. В фильме увидели темы экологии, «возвращения к своей идентичности», «слияния с родной землей», «освобождения от мужчин», а кто-то даже сравнил его с «Грозовым перевалом». «Шурале» — режиссерский дебют Насибуллиной, и с этим, например, связывали его «расфокусированность».
Первый публичный показ картины прошел еще в Москве, в последние дни Московского кинофестиваля
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
Оценить достоверность этих оценок татарстанский зритель мог на минувшей неделе сам. Следом за Москвой, благодаря «Татаркино» картина приехала в республику. Показы и встречи с создателями картины прошли в Елабуге, Альметьевске, Набережных Челнах и, в день рождения Габдуллы Тукая, в Казани.
Из стеклянного замка в лесные чащи
Айше (Алина Насибуллина) в ее день рождения снится странный сон, в котором она в свадебном платье верхом на коне отправляется в лес. Значение этого сна зритель узнает, как полагается, в самом финале, а тема дня рождения подчеркивает грядущее перерождение девушки. Живет она в «замке из стекла» посреди зеленого леса и вместе с Михаилом (Максим Матвеев), который грезит о научной победе над смертной природой человека, планирует их будущую свадьбу. Идея будущего брака Айшу едва ли прельщает, и ночью, когда до нее доходит весть о пропаже брата, отправляется на свою малую родину.
Айше живет в «замке из стекла» посреди зеленого леса
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
Сводный брат Тимур (Геннадий Блинов) исчез при загадочный обстоятельствах. В счет долга перед местным авторитетом дядей Женей (Роман Михайлов) он занимается незаконной вырубкой «священной рощи». В один из рабочих дней Тимур просто ушел в лес и не вернулся. На его поиски отправляется Айша вместе с «коллегами» брата: нарочито татарским мужичком Ренатом (Сергей Гилёв) и меркантильным Айратом (Рузиль Минекаев). Здесь хочется добавить, что с участием Минекаева и Гилёва каст фильма выигрывает только в весе, существенную роль в сюжете их герои не играют. Равно как и с участием рэпера Хаски (Дмитрий Кузнецов), но увидеть его в роли «случайного прохожего», учитывая сложившийся в его текстах архетип бродячего поэта и выходца из хтони, все равно приятно.
Брата Айша найдет, вот только не того. Героиню ждет несколько впечатляющих открытий о своем происхождении, включая разблокированное воспоминание об отце (Нурбек Батулла).
Нарочито татарский мужичок Ренат в исполнении Сергея Гилёва
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
Кто такой Шурале?
Но где же здесь Шурале? В ходе работы над этой историей Насибуллина добавила персонажа татарских сказок не сразу, ведь сначала это была история про сестру, которая ищет в лесу пропавшего брата. Но лес всегда оставался главным героем, и Шурале в итоге выступил его первым лицом. В контексте фильма часто вспоминают клип к песне «Пыяла», который тоже сняла и сыграла в нем главную роль Алина Насибуллина. «Шурале» очевидно заимствует из него темы и образы.
Можно сказать сразу, что тема идентичности в картине не столь значительна. Да, речь идет о возвращении к истокам, но лишь формально. Корневой конфликт несколько глубже, и тот же лес с обитающим в его чащобах лесным духом символизирует не столько национальную идентичность героини, сколько ее природу – женское начало. Айша окружена мужчинами, которые так и норовят природу (в широком смысле) погубить.
Роль меркантильного Айрата сыграл Рузиль Минекаев
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
С одной стороны ее муж, который борется со старостью, с другой дядя Женя, который рубит лес, с третьей Ренат, который навязывает Айше прописанные обществом нормы и свою «табу-тейку», в каком-то смысле с четвертой – даже ее отец. Тут уместны и размышления о (порой) разрушительной природе женщин и параллели с «Антихристом» Ларса фон Триера, учитывая сложности Айши с лисицами и кроликами, благо что под рукой у нее не оказалось ножниц.
На вопрос корреспондента «Татар-информа», можно ли назвать этот фильм феминистическим, Насибуллина ответила: «Конечно. Можно даже сказать, что это эко-феминизм». Но все эти ярлыки и образы она не эксплуатирует, а размышляет с их помощью в том числе о себе.
Возвращаясь к Шурале, в этой истории он по-прежнему играет роль лесного духа. Как поборник природы он пытается уберечь героиню от внешнего мира и делает это радикально – требуя ее возвращения в лоно леса. Может быть, такой защиты и не хватает Айше? Или так она переживает разрыв с отцом? Может быть, она вовсе пережила в детстве тяжелую психологическую травму, которую не может даже озвучить, и пытается себя принять? Так или иначе, это очень поэтический фильм, и образы, которыми он насыщен, дают возможность интерпретировать его по-разному. В то же время сложно обвинять картину в «расфокусе». Емкий хронометраж и объяснимая логика развития событий создают вполне четкую историю.
Одним из самых сильных опасений относительно этого фильма было получить хоррор, эксплуатирующий популярные образы
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
Смелая попытка развития образа лесного духа
«Если бы мы хотели миллиардных сборов, мы бы снимали сказку, а не триллер», – сказал корреспонденту «Татар-информа» Иван Яковенко.
Одним из самых сильных опасений относительно этого фильма было получить хоррор, эксплуатирующий популярные образы, как «Винни-пух: Кровь и мед». К счастью, такого хоррора не получилось.
Другой вопрос, примут ли этот фильм те, кто относит себя к татарской аудитории, потому что национальный элемент, как уже было отмечено, присутствует в нем весьма условно. Несколько таких реплик можно было услышать уже на обсуждении картины. В первую очередь это, конечно, татарская речь: герои говорят с сильным акцентом, поправить который авторы не решились – в угоду актерской искренности в репликах. Во-вторых, национальная культура здесь ограничивается редкими отсылками: Убыр, тюбетейка на Ренате, да и сам Шурале. Самой «татарской» сценой корреспонденту показалось сцена в ресторане, где Максим затевает драку с Ренатом под бодрый татароязычный хит, пока Хаски и Айша приходят в себя.
Разгадать загадку Шурале широкий зритель сможет уже совсем скоро – фильм выйдет в прокат 7 мая
Фото: © Салават Камалетдинов / «Татар-информ»
При всем при этом, даже если фильм не станет кассовым хитом (честно сказать, миллиардных сборов действительно ждать не стоит), он наверняка вдохнет новую жизнь в образ лесного духа. Да, сегодня делается достаточно попыток переосмысления Шурале, но в основном это детские сказки, игра с формой, а не с содержанием. Насибуллина сделала шаг вглубь этого образа, попыталась найти в нем психологизм. Как эту попытку примут в Татарстане, опять же, вопрос открытый, но это смелый шаг, который, надеемся, получит развитие.
Разгадать загадку Шурале широкий зритель сможет уже совсем скоро – фильм выйдет в прокат 7 мая.