«Тюбетейка» и муралы. Как сохранить национальную мозаику и роспись в Казани

Каким образом национальное искусство отражается в облике столицы Татарстана и почему город потерял множество ценных настенных панно и росписей? Об этом «АиФ-Казань» побеседовали с доктором искусствоведения Гузель Валеевой-Сулеймановой.

В стиле Диснейленда

Венера Вольская, «АиФ-Казань»: гостей Казани на здании пригородного вокзала встречает узнаваемый образ девушки в татарском костюме, визитной карточкой Московского района стало яркое оформление ТЦ «Тюбетейка». Насколько произведения монументально-декоративного искусства в прошлом веке отражали национальные особенности живущих здесь бок о бок народов?

Гузель Валеева-Сулейманова: Обогащать безликую городскую среду национальными мотивами начали в СССР в 1980-е гг. Тогда они заняли достойное место в оформлении пространства Тбилиси, Баку, Ташкента, Алма-Аты.

А в Татарии не акцентировали национальные черты в образах, и они были присущи в основном интерьерам учебных заведений, гостиниц, ресторанов, на фасадах же зданий такие образы появлялись редко. Там можно было увидеть образы рабочих и крестьян, шагающих в светлое будущее, атлетов на пути к спортивным победам, ведь ставились задачи продвижения общих ценностей советского народа.

Показателен случай: автор памятника поэту Габдулле Тукаю Садри Ахун, установленного в центре Казани в 1958 г., задумывал его облик в тюбетейке, однако этот эскиз не прошёл согласование в Москве.

– И что в результате?

– В пространстве Казани национальная идентичность выражена лишь в малой степени. Нужно учесть и то, что русская народная и татарская архитектуры воплощались в объектах деревянного зодчества, но дома в конце ХХ в. сносились целыми кварталами, и по большому счёту сохранились только церкви и мечети. Каменные же особняки в центре Казани были выстроены в основном в европейском стиле.

Плачевная ситуация складывалась и в Старо-Татарской слободе Казани, но благодаря усилиям общественности удалось сохранить деревянные жилые дома и некоторые особняки промышленников, купцов. По ним можно получить определённое представление о татарской архитектуре: ей свойственны стрельчатые и килевидные окна, орнаментальный декор и многоцветная раскраска в характерных для татар цветовых сочетаниях.

Но, к сожалению, слобода обрела налёт «диснейлендовского» стиля: фасады многих домов после реконструкции оказались слишком яркими для татарской традиции.

– Какой образец национальной настенной живописи был застрельщиком?

– Первые крупноформатные панно из смальтовой мозаики и чеканки появились в интерьерах ресторана гостиницы «Татарстан» (1970 г.).

Первые крупноформатные панно из смальтовой мозаики с использованием национальных образов и мотивов татарского орнамента появились в интерьерах ресторана гостиницы «Татарстан» (здание было построено в 1970). Мозаики «Встреча гостей по-булгарски» в вестибюле гостиницы, «Чаепитие по-татарски» в зале ресторана, кожаная мозаика с панно из чеканки «Шурале» были выполнены художниками Виктором Федоровым, Сергеем Бубенновым и Рустемом Кильдибековым. Эти объекты были одними из первых несущих традиции татарского искусства.

Витражи авторства Чингиза Ахмарова украшали фасады здания Речного порта и до этого (он был выстроен в конце 1960-х гг.), но, увы, не сохранились. Изящные фресковые росписи этого видного художника украшали также интерьеры Татарского театра оперы и балета (фойе, музыкальная комната и комната отдыха), однако почему-то исчезли при последней реконструкции здания.

– Почему позже мозаику, резьбу по штукатурке (сграффито) и настенные росписи почти перестали создавать?

– Это отражение экономической и политической ситуации, сложившейся в стране в конце 1980-х. Поскольку создание настенной живописи из «вечных» смальты, керамики, шамота было дорогостоящим, то госзаказ на них начал уменьшаться, а потом и вовсе почти исчез.

Сегодня архитекторы придают индивидуальность объектам, как правило, за счёт использования разных оттенков и текстур, применения малых форм (фонтаны и пр.). А вот национальных объектов немного, и они не являются определяющими, хотя это было бы хорошо для туристической привлекательности города.

У тех же изображений, что есть, часто страдает художественное качество, не говоря уж о достоверности – увы, многие дизайнеры имеют смутные представления о татарской культуре, хотя издано много книг на эту тему, работают музейные экспозиции.

– Запоминающаяся мозаичная отделка на здании ТЦ «Тюбетейка», созданная в 1979 г. Розалией Нургалиевой, к радости горожан, сохранилась. А вот многие другие объекты утрачены...

– Да, это изображения на торцах пятиэтажек, фасадах дворцов культуры, Дома татарской кулинарии на ул. Баумана и других. То, что объекты монументально-декоративного искусства стремительно исчезают, – очень болезненная тема. К сожалению, их не ставят на учёт как объекты культурного наследия, а значит, собственники зданий вольны делать с ними, что захотят. Этот процесс характерен для всех крупных городов республики.

В частности, нередко закрывают гипсокартоном дорогие панно из шамота, смальтовой мозаики, закрашивают фресковые и темперные настенные росписи, уничтожают резные ганчевые панно и др. К примеру, исчезла дорогая резьба на ганче (мягкий гипс) в интерьере ресторана «Акчарлак» и Казанского института культуры. Уже утрачено много ценнейших произведений искусства, и надо сохранить хотя бы оставшиеся «движимые» памятники.

Мишени для критики

– Почему новые объекты на городских улицах часто становятся мишенью для критики?

– Много нареканий казанцев, к примеру, вызвали устрашающие крылатые барсы и зиланты возле Казанской чаши. Памятник «летающему татарину» – Рудольфу Нуриеву у здания Татарского театра оперы и балета – критикуют за неудачное место его установки. Хотя авторы этих работ – хорошо известные Даши Намдаков и Зураб Церетели.

Думаю, главными причинами является то, что приглашают деятелей из других регионов и стран, то есть не вовлечённых в национальное и духовное пространство Казани.

– Сейчас настенная живопись, кажется, возвращается в Казань?

– ...и теперь уже в виде муралов – крупномасштабных настенных росписей, скажем, во весь торец здания. Эта модная нынче форма не обращается к глубоким темам и классике, а предлагает новые авангардные решения. Приход муралов на казанскую почву, думаю, связан с удачным опытом Альметьевска.

Кстати, там работала экспертная группа из казанских историков и искусствоведов, консультировавшая художников. В результате многие из объектов удачно воплощают образы, присущие альметьевскому региону.

– А вот в столице РТ лишь в единичных случаях авторы обращаются к национальным темам.

– Да, и это большой минус. Авторы не отражают специфику места, и их работы, по сути, могут найти себе прописку в любом городе, стране. Но унифицированная среда рождает отторжение и не украшает город.

К тому же Казань – город с 1000-летней историей, место встречи многих культур, где люди хотят ориентироваться на свои этнические корни. Через сюжеты, образы настенной живописи жители города постигают историю, традиции культуры и искусства своего края, республики. Они важны также для развития вкуса и в целом личности. Жаль, что Казань мало использует такую возможность.

ДОСЬЕ

Гузель Валеева-Сулейманова

Родилась в Казани. Окончила архитектурный факультет Казанского инженерно-строительного института. Заслуженный деятель науки РТ.

Сфера научных интересов – татарское декоративное и декоративно-прикладное искусство, архитектура; история мусульманского искусства Поволжья и Приуралья. Автор книг «Монументально-декоративное искусство Советской Татарии», «Декоративное искусство Татарстана (1920 –1990-е гг.)», «Мусульманское искусство в Волго-Уральском регионе». Есть дочь и трое внуков. Хобби – научная работа.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Арт-объекты, которые стоит увидеть: