План ГОЭЛРО для 21 века: как построить в России 8 новых гидроэлектростанций?

В ближайшие 16 лет в России предполагается построить 8 ГЭС. Такие планы обнародовало для общественного обсуждения АО «Системный оператор ЕЭС». НИ обратились к эксперту по теме — насколько реальны такие цели? Андрей Сизов, генеральный директор ООО «Балтийский метанол» Новые гидрогенерации до 2042 года должны появиться в Кузбассе, Якутии, Бурятии, Иркутской и Амурской областях, а также в Хабаровском крае. Т.е. в регионах, традиционно страдающих от дефицита электроэнергии и при этом призванных стать сырьевой, промышленной и интеллектуальной базой для нового российского экономического и технологического рывка. Достаточно вспомнить в этой связи обсуждение «сибиризации» России на пленарном заседании Петербургского международного экономического форума. Владимир Путин тогда говорил о роли Сибири, в том числе, в реализации программ, связанных с роботизацией и искусственным интеллектом. А в подобного рода начинаниях обеспечение беспрепятственного доступа к энергоресурсам имеет едва ли не определяющее значение. Неслучайно экс-глава Google Эрик Шмидт, говоря об американских программах по искусственному интеллекту, призывает США активизировать сотрудничество с Канадой — как раз из-за высокого уровня развития в этой стране гидроэнергетики. Иными словами, новые российские гидроэнергетические проекты грех не поддержать. Тем более, что некоторые из них, что называется, «хорошо забытые старые». Например, Крапивинскую ГЭС на реке Томь в Кемеровской области начали возводить ещё в 1976 году, и к 1989 году, когда стройку приостановили, до 60% работ уже было выполнено. Таким образом, сегодня — это единственный крупный гидроэнергетический объект в России, строительство которого было начато еще в советское время и не завершено до сих пор. Проект строительства Канкунской ГЭС в Якутии несколько моложе, но и ему уже не меньше 14 лет. В 2010-м тогдашний якутский лидер Вячеслав Штыров анонсировал создание «целого каскада гидроэлектростанций на реках Алдан, Олекма, Тимптон, Учур». При этом Канкунская ГЭС должна была стать главным энергетическим драйвером развития Южной Якутии. Можно предположить, что многообещающие гидрогенерации превращались в долгострои или вовсе оставались исключительно на бумаге из-за отсутствия у государства денег на столь масштабные инвестиции с длительным сроком окупаемости. Но сегодня нагрузка на бюджет с учетом беспрецедентного «санкционного навеса» и необходимости реагировать на острейшие геополитические вызовы — едва ли не рекордная. Между тем, «Системный оператор» оценивает суммарные затраты на гидроэнергетическое строительство почти в 3 трлн руб. И некоторые эксперты уже допускают увеличение энерготарифов для аккумулирования необходимых сумм. С точки зрения сохранности госфинансов такой вариант, возможно, предпочтительнее прямого финансирования из бюджета. Но чем дороже электроэнергия — тем, в конечном счете, выше темпы инфляции. А значит, угрозу для макроэкономической стабильности всё равно не удастся полностью купировать. Кроме того, повышение энерготарифов для промышленных потребителей — тормоз для экономического роста. А его замедление, в свою очередь, неизбежно приведет к снижению энергопотребления. Соответственно, высока вероятность, что построенным с такими жертвами генерациям придется работать не на полную мощность. Либо, в случае рецессии, они и вовсе окажутся не нужны. Выход из этого замкнутого круга сложен, но возможен. Здесь если не панацея, то весьма эффективное средство — проектный подход, усовершенствованный за счет использования новых технологий и прежде всего, работы с большими данными. Понятно, что строительство таких сложных объектов, как гидроэлектростанции, обеспечивает заказами не один десяток предприятий из самых разных отраслей, а работой — не одну тысячу человек. Так, глава Минэнерго Сергей Цивилев в декабре 2023-го, еще будучи кемеровским губернаторам, утверждал, что Канкунская ГЭС может создать не менее 3,3 тыс рабочих мест. Эти цифры без особого труда конвертируются и в проценты роста ВВП, и в суммы дополнительных налоговых поступлений. И спрогнозировать доходы, которые получит казна уже на стадии возведения ГЭС (а не спустя годы после их запуска), можно еще на стадии формирования смет. Повторюсь, современные цифровые технологии позволяют и разработать, и просчитать соответствующие матмодели. Если же одновременно (опять же с использованием матмоделирования) выявить и попытаться загодя минимизировать всевозможные транзакционные издержки, как правило сопутствующие любым большим стройкам — «плюс», получаемый и государством, и всей национальной экономикой будет еще больше. Около 100 лет назад знаменитый «план ГОЭЛРО», в значительной мере опирающийся на развитие гидроэнергетики, сыграл ключевую роль в преобразовании страны. Причем не только промышленном. Ныне озвученные планы «Системного оператора» дают шанс сделать нечто подобное. Особенно, если, столкнувшись с необходимостью поиска денег для строительства новых энергогенераций, мы не пойдем по старым «тупиковым» маршрутам, облагая дополнительным «оброком» экономику или создавая новые бюджетные «дыры», но пустим в ход новые «машины», генерирующие стоимость.