Первые ГЭС Мордовии: о них мало кто помнит

На месте, гдевозле села Тарханово Ичалковского района маленькая речка Нуя сливается с полноводным Алатырем, в 50-х годах прошлого столетия планировали строительство межколхозной гидроэлектростанции. Тогда по всей Стране Советов это быловремястроительства малых гидроэлектростанций. Документальным свидетельством той поры стала и почтовая маркас изображением плотины ГЭС и призывом широко развернуть строительство колхозных гидроэлектростанций. Как правило, строилисьГЭС для энергоснабжения отдельных колхозов или небольших предприятий. Наиболее крупными были межколхозные ГЭС сразу для нескольких сельхозпредприятий, зачастую дажев разных районах. С Тарханова - в Береговые Сыреси Тархановская ГЭС мощностью 360 киловатт должна быласнабжатьэлектроэнергиейвосемь сел Ичалковского и соседнего Козловского районов. Но когда была уже почти полная готовность к началу работ на ней, обнаружилось, что место для строительства выбраноне совсем удачное. Опасения изыскателей вызвал слабый грунт на дне Алатыря, на которомнужно было строить бетонную плотину. И тогда, что называется, на ходу было принято решение строить ГЭС в районе села Береговые Сыреси, что в трех километрах ниже по течению реки. А ведь в те времена допущенное еще в стадии проектирования гидроэлектростанции головотяпство могло кому-то стоить и самой головы.Однако привязка объекта энергетики к новой местности никак несказалась на утвержденномуже «наверху» его названии. В 1961 году Тархановская ГЭС дала первый ток. - Мне было пять лет, когда в нашем доме впервыезажглась электрическая лампочка, - вспоминаетжитель села Селищи Александр Пискайкин. – Это событие я хорошо запомнил. И когда пошел в школу, урокиделал не при свете керосиновой лампы, а электрической лампочки. Иногда она горела не так ярко и даже начинала мигать, потому что возросло число потребителей электроэнергии, а мощность ГЭС осталась прежней. В «мордовской Швейцарии» Желание посетитьместо, гдеи сегодня можно увидеть останки Тархановской ГЭС, появилосьу меня давно. Но возможность побывать тамвыпала несколько дней назад. Даже непрекращавшийсядождь не испортил впечатления от красоты места, которое один из высоких руководителей еще советского призыва окрестил «мордовской Швейцарией». Но добираться до него пришлось на вездеходе по непролазной грязи. Машина по дороге все время пыталась вырваться из наезженной глубокой колеи, но прорвались. Со стороны реки фасад здания электростанции нависает прямо над водной гладью. Но с противоположной ее стороны видны лишь разрушенные стены в окруженииразросшихся деревьев и кустарников. Хотелосьпопастьв турбинный отсек, но здесь нет уже лестниц, по которым можно в негоспуститься. А спрыгивать на несколько метров вниз на бетон, к тому же без надежды снова подняться невредимым наверх,– на это даже самый отчаянный спортсмен вряд ли решится. И так уж приходилось не ходить, а спредельной осторожностью ступатьпо обломкам кирпича и бетона. «Крепкий делали мы бетон!» Турбина ГЭС остановилась более шести десятилетий назад. О том, что она здесь была, теперь напоминаетлишьвертикальный отсек втолстомслое бетона, через который вращение турбины передавалось динамо-машине. Пытаясь хоть что-то разглядеть в отсеке, увидел лишь густую паутину, за которой -сплошная темень. «Крепкий делали раньше бетон, словно вчера его здесь и положили», - оценил качество главного стройматериала плотинызаслуженный строитель Мордовии Александр Пискайкин. - За ниммы никудаи не ездили, сами готовили бетон высочайшей прочности на месте. И арматуру сваривали, и лес для строительства распиливали на доскитоже сами»,- поделился воспоминаниями о «стройке века» на окраине села старейший житель Береговых Сыресей Николай Жбанов. Мужчине в день нашего прихода исполнилось 85 лет, и он в одиночествекружкой чая отметил с утра знаменательное событие своей жизни. «А супруга мояумерла, - с грустью в голосе сказал Николай. - Не дождалась,когда мы вместемогли бывстретить мой юбилей». На строительстве межколхознойэлектростанции НиколайЖбановначал работать сразу после демобилизации из армии. Полный сил и энергии, был онмашинистом дизельного генератора С-100, который обеспечивал сварочные работы и всю механизацию на стройке электроэнергией. А после завершения строительства трудился до самого закрытияэлектростанции турбинистом. Станцию после ее пуска обслуживали семь специалистов, еще четыречеловека следили за работой линий электропередач, по которым ток доходил до сел. «Был на электростанции приезжий директор, но я и фамилию его уже не помню. Он начинал стройку, а когда станция была готова, сдал деластаршему энергетикуАлександру Евгеньевичу Логинову. С ним я и работал на ней до самого закрытия, после чего был в колхозе трактористом». Без женщин и дело бы встало Одними из самых трудныхи ответственных настроительстве ГЭС, говоритНиколай Жбанов, были работы по возведению основания плотинына дне Алатыря. На них одинаково недопустимы были как спешка, так и отставание от графика.Срок завершения подводных работбыл определен еще до начала весеннего паводка. «Вот мы и старались в графикуложиться. А народу работало здесьочень много, и были среди нас как профессиональные строители, так и колхозники. Люди работали изо всех сел, для которых электростанция должна была давать ток. Кто-то добирался на стройку своим ходом, кого-то привозили, большей частью на лошадях. Особенно большой объем работ был на рытье котлована под турбину. Эта тяжелая работа в основном доставалась женщинам, которым приходилось каждую смену грузить лопатами и перетаскиватьна носилках по 12-13 кубометров глины. Женщины вели, в основном, и заготовку леса. Чем, спрашиваете, мужчины занимались? Рубили и опускали срубы в котлован, в котором ониже установили турбину. Строили исамо здание ГЭС. Но никто на тяжелую работу не жаловался и от нее не отлынивал. И я скажу, почему. Ведь в колхозах в то время работу любого человекаоценивали в трудоднях, за которые никто не знал, что получит. В неурожайный год могли вообще ничего не дать. На строительстве ГЭС трудодней не было, всем нам, если выполняли норму,платили, может, не такие большие, ноденьги. А в колхозах от натуроплаты к денежной оплате перешли только в 1961 году». К хорошему привыкли быстро! Когда пустили ГЭС, главными потребителями электроэнергиистали сельские жители. Она круглые сутки поступала в ихдома,для освещения которых был самый минимальный расход. А электрических утюгов и плиток и в помине тогдане было. И в колхозах расход энергии был небольшой, поэтому ее хватало всем. Но такое продолжалось недолго. «В колхозах появились свои пилорамы, электромоторы, коров на фермах стали поить водой из поилок, - вспоминает еще один свидетель сельской электрификации тех лет Михаил Девяткин, работавший колхозным бригадиром.- Мощности, на которую была рассчитана электростанция,стало не хватать, поэтомуввели ограничения на пользование электроэнергией. Свет в домах стали включать лишь в определенные часы по утрам и вечерам, ночью его совсем не было». - Особенно большие трудности были в летние месяцы, когда уровень воды в Алатыре сильно падал, - говорит Николай Жбанов. - И тогда, чтобы набрать больше водыв дневное время турбину мы совсем останавливали.А ночью включали, и она вновь начинала вырабатывать энергию. Жила и продолжала работать межколхозная электростанция на реке Алатырь вплоть до семидесятых годов. В их начале вся энергосистема, которую начали питать электростанции-гиганты, стала единой для всейстраны. Поэтому электростанция возле Береговых Сыресей была выведена из эксплуатации как неэффективная. Конкурировать с электроэнергией крупных станций, которая была дешевле, а главное - доступной всем и всегда, она уже не могла. Валентин ПИНЯЕВ.