Погрузиться в историю, насладиться культурой: экскурсия в Национальный музей Республики Северная Осетия-Алания. Часть третья

И так, из уютной атмосферы начала XX века мы с моим гидом переходим в ту часть зала, где разместились экспонаты эпохи революции и советского периода истории Осетии. И первое, на что обращает внимание мой проводник, это настенный отрывной календарь, чаще называемый «численник». Во времена моего детства такие весели на стене в любой кухне. На каждом его листке кроме года, месяца, числа и дня недели содержалась массы полезной информации. Например, время восхода и захода солнца, долгота дня. Этот календарь открыт на странице 25 октября 1917 года. Оказывается событие, коренным образом изменившее ход истории России и всего мира, произошло в середине недели, в среду. На противоположном листе — текст с заголовком «Почему дамы при встрече не снимают шляп и перчаток». Никто из тех, кто открыл этот лист в тот день не знал, что через каких-то несколько недель эта информация уже не будет никому интересна.

Здесь же в витринах — атрибуты революционной эпохи: кожаное пальто, островерхая шапка – «буденовка» с красной звездой, красная революционная косынка. И множество документов.
«Особый интерес у гостей музея, — рассказывает мой гид, — вызывает вот этот трактор». Железный монстр эпохи коллективизации действительно впечатляет. Но не меньший интерес у меня вызывает школьная парта. Не знаю, сколько лет той, что я увидел в музее, но первые четыре года начальной школы я сидел за точно такой же.
Меня подводят к витрине, посвященной дважды Герою Советского Союза, Герою Монгольской Народной Республики Исе Александровичу Плиеву. Во время Карибского кризиса с июля 1962 года по май 1963 года, отмечает мой гид, он командовал Группой советских войск на Кубе в ходе операции «Анадырь». На него была возложена тяжелейшая миссия в случае необходимости дать старт нашим ракетам, направленным на США. Под стеклом – его ордена и медали, наградная шашка и пропуск на Парад Победы 24 июня 1945 года.
Последний экспонат логически переводит нас к экспозиции, посвященной Великой Отечественной войне. И среди экспонатов мы вновь видим отрывной календарь, только уже 1941 года. Над ним открытка: счастливый отец обнимает улыбающегося белокурого малыша.
Здесь тоже нужно обратить внимание на экспонаты, внешне не очень яркие, но до глубины души пробирающие своим содержанием. Вот оттиски номера газеты «Рæстдзинад» (правда, справедливость) за 22 июня 1941 года: в том виде, как он был набран накануне, и в том, каком был напечатан, с обращением Предсовнаркома СССР В. Молотова.
А вот дневник Бориса Дзиова. Его передала в дар музею его дочь. Борис Дзиов был участником французского Сопротивления, попал в плен, прошел через фашистский концлагерь.
Рядом — письма Чабахан Басиевой, учительницы из города Алагира, участницы антифашистского подполья, старшему брату в партизанский отряд. Она была схвачена полицией и вместе с младшим братом казнена. Письмо датировано 18 июня 1942 года. В нем есть такие слова: «Мы должны собраться все после разгрома врага!». Жить ей оставалось меньше полугода.
Рядом – то ли рабочий уголок в квартире, то ли кабинет в конторе: письменный стол с парой стульев, патефон, на столе – стакан в металлическом подстаканнике, на стуле – куртка и противогаз.
На одном из стендов этого зала собраны предметы, ранее принадлежавшие захватчикам, и брошенные ими при отступлении: оружие, награды, каски, рейхсмарки и пфенниги, фаянсовая тарелка с фашисткой символикой и странный полусапог-полуботинок из плетеной соломы.
В зале, посвященном послевоенному периоду советской эпохи в истории Осетии, меня сразу ведут к стенду, посвященному Юрию Кучиеву, Герою Социалистического труда, капитану ледоколов «Мурманск», «Киев», первого в мире атомного ледокола «Ленин».
В 1975 году атомный ледокол «Арктика» под его командованием первым в мире в надводном плавании достиг Северного полюса. Макет этого судна размещен в витрине, его же мы видим на фото Юрия Кучиева в его рабочем кабинете.
Трудно объяснить, почему в музейных экспозициях наибольший интерес посетителей вызывают экспонаты не столько старины глубокой, сколько не столь далекого прошлого. В этом зале с наибольшим интересом экскурсанты рассматривают макет трехкомнатной квартиры рабочего завода «Электроцинк» в «хрущевке» и очень радуются, когда узнают предметы, ещё недавно составлявшие часть их быта и которые они ещё могут увидеть в домах своих родителей или бабушек и дедушек. Вот и я узнал телевизор «Рекорд» с рогатой комнатной антенной. У нас был такой же. А всего в шестнадцатиквартирном доме с удобствами во дворе, где мы жили до 1970 года, долгое время телевизоры были только в двух квартирах: нашей и в соседнем подъезде у семьи с необычной фамилией Лесь.
А вот и кусок советской квартиры второй половины 60-х годов прошлого столетия в натуральную величину. И здесь масса узнаваемых предметов: холодильник «ЗиЛ» (были ещё «Минск» и «Бирюса»), посудный шкаф-буфет, швейная машинка с ножным приводом (у кого-то был трофейный «Зингер», у кого-то — Подольской фабрики), кровать с панцирной сеткой (из выброшенных на улицу таких сеток мальчишки делали что-то типа батутов), матерчатый абажур над круглым столом, прикроватный коврик с мишками из «Утра в сосновом лесу» Шишкина.
Мой гид обращает моё внимание на фотографии тружеников сельского хозяйства, точнее, на искреннюю радость на их лицах. «Сейчас такие лица — редкость», — вздыхает она.
Один из последних экспонатов, к которому меня подводят, это балетная пачка Светланы Адырхаевой, примы-балерины, а затем балетмейстера-репетитора Большого театра, народной артистки СССР, ученицы Галины Улановой.
Моя экскурсия заканчивается в середине 80-х годов прошлого века. Мы выходим в вестибюль главного корпуса музея. Именно с него начнется знакомство с его экспозицией посетителей после того, как закончится реконструкция проспекта Мира, отсюда начнется их погружение в историю, культуру и быт осетинского народа. А вместе с тем и погружение в историю России, историю каждого из нас.
Фотоэкскурсия по музею — http://nia-kavkaz.ru/news/photo/30923