«Надеюсь, число их будет расти»
В Анкаре маски носят даже на улице, но, несмотря на масочный режим, в Российском центре науки и культуры его руководитель, известный востоковед, кандидат исторических наук Александр Сотниченко постоянно проводит интересные культурные мероприятия. В этот раз очень оживлённо проходила презентация книги «История дружбы между солнцем и снегом. Российско-турецкие культурные отношения» (Измир, 2021). К сожалению, в коротком отклике нет возможности рассказать о трёх её авторах (Хакан Аксай, Ольга Халдыз, Хюлья Арслан), но все они много лет связаны с Россией журналистскими или филологическими интересами.
К моему удивлению, несмотря на многолетние «сложности» межгосударственных отношений, даже на моей памяти турецкая литература, музыка, театр, кинематография, оказывается, были представлены в нашей стране множество раз – и всё это множество прошло мимо меня. К стыду моему, в моём, с позволения выразиться, культурном кругозоре Турции как культурной державы практически не было. Можно, и справедливо, это отнести на счёт моей серости, но пусть в меня бросит камень тот, кому что-то говорят эти имена: Зеки Бей, Хасан Ферит, Мухсин Эртугрул, Нуруллах Джемаль, Якуп Кадри Караосманоглу, Фалих Рыфкы Атай, Ибрахим Чаллы, Бедри Рахми, Хасан Фахри, Намык Исмаил, Халиль Ибрахим, Лейла Генджер, Суна Кан, Идиль Берет, Мюкреррем Берк. Можно перечислять ещё долго, и все они в разное время участвовали в каких-то турецких культурных мероприятиях в СССР – Российской Федерации. Такая вот история дружбы между солнцем и снегом.
Можно ещё раз осудить тех из нас, кому имена турецких деятелей искусства ничего не говорят, за то, что мы ленивы и нелюбопытны, а можно и задуматься о власти европоцентризма.
Прошу понять меня правильно: культурные и научные достижения Западной Европы огромны, и великое счастье для России, что её модернизация не ограничилась технологическими заимствованиями, но российская культурная, интеллектуальная элита устремилась за достижениями Шекспира и Мольера, Моцарта и Бетховена, Ньютона и Эйлера. Наша любовь к европейской культуре – это прекрасно. Когда она нас обогащает. Но когда она пробуждает в нас высокомерное равнодушие к менее громким культурам, это нехорошо. Где же наша всемирная отзывчивость? Можно ответить: пусть завоёвывают нас, как нас когда-то без всяких дутых нобелевских фанфар завоевали Диккенс и Гюго. Да, выдающиеся футболисты действительно порождают своих болельщиков. Но ведь и болельщики тоже порождают выдающихся футболистов! Внимание к творцам – важнейший стимул для творчества. Золотой век русской литературы создали не только великие писатели, но и великие читатели. Уж если даже Хлестаков похвалялся знакомством с Пушкиным…
Лично я уже извлёк урок из истории дружбы солнца и снега и начал потихоньку смотреть турецкие фильмы. «Прощай, Катя!» – наивная мелодрама, но, как и положено мелодраме, очень благородная по отношению к русской девочке, разыскивающей турецкого отца; отец, отрёкшийся от дочери, осуждён даже собственным сыном и женой, осуждены заодно и те, кто всех русских девушек называет Наташами и считает их проститутками. Гораздо серьёзнее неореалистическая «Частица», получившая два приза на 35-м Московском кинофестивале: мытарства стамбульской безработной, трущобы, злобный домохозяин, каторжная фабрика, сон вповалку в рабочей общаге рядом с крысами, снующими между матрацами, приставания мастера…
Зато турецкая эстрада, звучащая по телевизору, несопоставимо красивее и поэтичнее нашей, и Назым Хикмет, оказалось, не только «прогрессивный», а еще и талантливый. Но это программа самообразования надолго, а вот кое с какими впечатлениями просвещённых турок о русской культуре могу познакомить уже сейчас, они знают нас куда лучше, чем мы их. (По-прежнему сужу по себе.)
В сезон 1930/1931 года в Стамбульском городском театре были поставлены «Власть тьмы» и «Живой труп», в 1935‑м инсценирована «Анна Каренина» и поставлен «Ревизор». Понятно, что, когда заговорили пушки, стало не до муз, но уже в первые годы «оттепели» в Турции с большим успехом прошли гастроли скрипача Ойстраха и пианистов Серебрякова, Гилельса и Флиера. Но в конце 1960 года соглашение Турции и СССР о сотрудничестве в области науки и культуры встретило сопротивление некоторых депутатов, а в 1964 году в газете «Терджюман» была опубликована статья о том, что современная Россия усвоила марксистско-ленинское понимание культуры, а потому Достоевского, Пушкина, Толстого и других классиков турецкий народ и так читает и слушает музыку Чайковского, а новая, советская культура не имеет к ним отношения, – «так о каком культурном обмене идёт речь?». В итоге парламент соглашение не утвердил.
Но советские музыканты и танцоры в Турции продолжали гастролировать, а русская классика – ставиться. А в 1982–1983 гг. на турецком языке вышли стихотворения Есенина и Маяковского. А в 1990-х государственные границы перешагнула российская поп-музыка – «Тату», «На-на», «Максимум Данс», «Диско Мафия» и сам великий Киркоров. Турки ответили выступлениями Мустафы Сандала, Сезен Аксу и в особенности Таркана.
Академические коллективы тоже не отставали. И в начале двухтысячных вышло сразу два перевода «Евгения Онегина».
А в Год российской культуры (2007) всех мероприятий просто не перечислить. Но приятно отметить празднование 150-летия со дня рождения Чехова в Анкарском университете.
«Настоящим событием стало литературное дефиле героев Достоевского в Таксиме»: во время шествия петербургские актёры произносили реплики из произведений Достоевского, которые тут же переводились на турецкий.
А в феврале 2014-го в Анкаре был открыт Российский центр науки и культуры, в котором культурные мероприятия проходят, так сказать, на постоянной основе, выступают известные артисты, писатели, музыканты. Объединившись с мэрией Одунпазары, университетом Анадолу и Ассоциацией русского языка «Эрудиль», Русский дом в Анкаре провёл в городе Эскишехир празднование 200-летия со дня рождения Ф.М. Достоевского – с русским размахом, хотелось бы сказать, но у нас такого размаха я как-то не заметил. Выступали известные литературоведы и переводчики, а один из них, Атаол Бехрамоглу, назвал Достоевского лучом солнца, пробивающего низко нависшие тучи петербургского неба.
Чтобы добавить празднику турецкого солнца, компания «Elit» подарила всем участникам «органические» соки с дизайном, посвящённым Достоевскому, Ассоциация же русского языка «Эрудиль» порадовала русским народным танцем.
Танец всем понравился, но это дело привычное. Хотелось бы узнать побольше: какое впечатление мы, россияне, производим на турецких наблюдателей в менее праздничных аспектах, хотя и те размышления и зарисовки, которые есть в книге, чрезвычайно любопытны. Мурат Бельге, писатель, учёный и переводчик, сопоставляет русскую и турецкую, точнее, османскую интеллигенцию. И та и другая явились продуктом вестернизации, главным двигателем которой у нас был, как известно, Пётр, которого мы называем Великим, а турки – Сумасшедшим.
Почему? Османским современником Петра был Ахмед Третий. Можно ли представить, чтобы он под чужим именем работал на верфи или бросался в ледяную воду спасать каких-то моряков? С точки зрения Ахмеда Третьего, на такое был способен только сумасшедший.
«Собственная история Османской империи является для неё главным тормозом: османец самую светлую мечту видит в своём прошлом. А раз так, то весьма трудно не сравнивать понятия «новшество» и «реставрация». А вот Россия, начиная с Петра, избегала своего прошлого, в котором не было такого блистательного периода, как у османов. Только во второй половине XIX века под влиянием национализма и под воздействием европеизации Россия начнёт создавать в своём сознании несуществующую славную славянскую историю».
Не уверен, что всё в точности так и есть, но интересно, что о нас так думают.
Мурат Бельге считает, что русская интеллигенция хорошо поняла Запад, хотя и поводов для карикатур она давала достаточно, ибо в таких важных процессах на десять подлинных интеллигентов приходится сто снобов. «У нас же османские консерваторы – как и сейчас, – высмеивая снобов, старались заставить молчать и уничтожить настоящих интеллигентов».
В России даже антиевропейски настроенные интеллигенты, как, например, Достоевский, очень хорошо знали, что такое Европа. «Что же касается османских интеллигентов, то мы видим, что даже самые прозападные из них мало понимали, что есть Запад».
«Николай Первый сел на трон, разгромив восстание декабристов. После этого главными внутренними врагами царского самодержавия были оппозиционно настроенные русские интеллигенты и создаваемые ими политические и общественные движения.
Что касается Османского государства, то если мы и признаем попытки создания османской интеллигенции, то это будет весьма сомнительно. Обновления, реформы могли проводить только падишахи».
Мне кажется, и у нас ситуация была вполне сходная.
«Сегодня интеллигенты обеих стран весьма политизированы… Но, поскольку они выросли в обществах, закрытых от мира, у них мало международного опыта. Слабы у них и теоретические знания».
И самое любопытное: «Если два общества демократизируются, то есть нормализуются, то и интеллигенция, поскольку от неё будут меньше ожидать, вздохнёт спокойнее. Но интеллигенты, возможно, этого не хотят; возможно, они сами являются одной из причин недостатка демократии».
Вот так. Тоже есть о чём подумать.
И вот ещё наблюдения скрипачки-виртуоза Суны Кан, побывавшей на гастролях в СССР в 1961 году: «...для того, кто учился в Париже, это другой мир».
«Великолепные концертные залы и необыкновенное внимание публики поразили нас больше всего. После каждого концерта зрители дарили мне цветы, сувениры, просили автограф. Такой интерес очень удивил меня и даже несколько избаловал».
«Странно было видеть, как близки эти люди к искусству. Когда неопрятный человек в метро достаёт из кармана книгу и начинает читать, вы не можете поверить своим глазам. Разумеется, в 1961 году условия жизни в России были очень сложными. И в этой ситуации люди так интересовались искусством! И хотя порой им было нечего есть, они дарили подарки после концерта! Всё это произвело на меня неизгладимое впечатление».
Чтобы в 1961 году кому-то из зрителей было нечего есть, явный перебор, но скрипачка совершенно точно уловила главный источник нашего обаяния, нашей «мягкой силы» – это бескорыстная любовь к искусству. И к науке, добавил бы я. Наша мягкая сила – это наши гении, и порождает их наша любовь к ним.
Породить эту любовь государство не может, оно может только создать возможности для тех, кто этой любовью проникнут, порождать себе подобных. Без этой любви советскому государству ни за что бы не удалось на протяжении не одного поколения создать мирового уровня физику, а математику – так и одну из лучших в мире. Судя по моему внуку-физику и его друзьям, этот наш козырь мы ещё не утратили. Суна Кан обнадёживающе отзывается и о нашей ситуации в музыке.
«Если вы спросите меня, превзошли ли нас русские в сфере культуры, я отвечу, что превзошли в умении ценить культуру. Нелегко соревноваться с их школами, академиями, методами обучения музыкантов. Как я уже говорила, искусство у них в душе, неотъемлемая часть их повседневной жизни. В этом плане турецкому обществу нужно пройти ещё много стадий. Несомненно, причины кроются в истории Турции: жаль, что искусство в прошлом мало проникало в жизнь нашего общества. Но и у нас дело постепенно продвигается, во многом благодаря взаимной поддержке. Музыканты двух стран могут влиять друг на друга. В турецких консерваториях преподают российские учителя. В рамках фестивалей приезжает много российских артистов. В музыке очень важно делиться, поэтому особую значимость получают совместные проекты. Надеюсь, число их будет расти».
Вот на этой оптимистической ноте…