Сматываем удочки. Не только стерлядь, но и щуку дети увидят только в сказке

Недавно на Сахалине сотни рыб вынесло на побережье во время нереста. А специалисты «Эковахты» обследовали 27 наиболее крупных нерестовых рек, впадающих в южную часть Татарского пролива. Горбушу им удалось повстречать штучно только в двух реках. В европейской части страны дела обстоят не лучше. Куда уплывает рыба из наших рек?

На безрыбье и килька – трофей

Когда-то рыбаки ждали лета – сезон рыбалки – с нетерпением. А теперь – с болью.

Волга: вобла гибнет тоннами

Астрахань когда-то слыла краем рыбного изобилия. Но в последние годы из-за череды неудачных паводков рыбные запасы региона значительно оскудели. Вобла и другой частик, которые пошли на нерест на мелко­водье, где вода прогрелась, погибли в этом году в больших масштабах. Но в гибели рыбы не меньше природы виновен и человек. 4 мая вблизи села Зеленга Володарского района была зарегистрирована масштабная гибель воблы: 284,8 тыс. голов обнаружили в канале шириной 5 м и длиной 320 м. Учёные также выяснили, что 80% погибшей рыбы составляли особи трёхлетнего возраста. То есть три года она жила, набиралась сил, чтобы потом задохнуться в узком канале, через который лежал её путь к Большой воде. При этом, согласно дейст­вующим нормам вылова воблы, рыбаку разрешено поймать за одну рыбалку не больше 5 кг этой рыбы, иначе штраф. А тут погибли разом ­сотни тысяч!

По данным региональной природоохранной прокуратуры, ЧП произошло из-за того, что в дренажной системе оросительного канала отсутствовала металлическая задвижка. Очевидно, её похитили, чтобы сдать на металлолом. Во время паводка несчастная рыба зашла в непроточный канал и погибла там от нехватки кислорода. Выжить в канале глубиной 40 см при +27˚С под палящим солнцем невозможно.

Ещё один замор рыбы случился в мае в Икрянинском районе. Здесь рыба попала в замкнутый пруд по трубе, расположенной под дорогой. Потом труба забилась грунтом, и молодь не смогла покинуть канал. Итог этого «рыбного беспредела» – значительное снижение в ближайшие два года популяции воблы.

А в июле аномальная жара привела к массовой гибели щуки в Ахтубинском районе. Здесь потери исчисляются десятками тонн. Жара под +50˚С на солн­це приводит к аномально высокой температуре воды, а это ведёт к кислородному голоданию рыб. К сожалению, чист­кой ильменей или дноуглублением мелких рек и ериков в регионе практически никто не занимается. А хозяйст­вующие субъекты плохо следят за каналами. Поэтому в Астраханской области ежегодно гибнут сотни тонн рыбы.

Ахтуба: Щука мрет из-за жары

Непросто живётся этим летом и в рыболовной Мекке – на Нижней Волге и Ахтубе. «Вчера несколько часов продежурил с донками на одном из рукавов Волги – надеялся поймать белого амура, – рассказывает житель Волгограда Юрий Василенко. – Восемь снастей-закидушек, хороший закорм и... один карась. И я такой был не один. Ни у кого из соседей ничего стоящего я не видел».

Акватория Волги вблизи острова Сарпинский тоже разочаровывает рыбаков. «Всю ночь просидел на Волге – снимал с донок только огромные клубки нитчатых водорослей, они нарастают на дне из-за жары», – сетует рыболов Сергей Новиков.

«Температура воды на основном русле Волги в Замь­янах уже к началу июля достигала +27˚С, – говорит известный астраханский эксперт по рыбалке Олег Сарана. – В дель­те и на раскатах вода прогрелась и до +30˚. Кислорода из-за сильного прогрева в воде становится мало, и это остро чувствует рыба. Вероятн­о, по­этому в реках и особенно на раскатах появилась мёртвая рыба, особенно много мёртвой щуки».

Из некоторых озёр-стариц Волго-Ахтубинской поймы вода ещё и стремительно испаряется. В этом году пик паводка на Нижней Волге был куцый – максимальные сбросы держали не больше 7 дней. Едва наполнив ерик, вода начала уходить обратно в Волгу. И с первыми жаркими днями началось пересыхание ерика и озёр. «В местных озёрах волжского острова Крит сейчас грязи, ила больше, чем воды, – говорит дачница Екатерина Годун. – Если ситуация с маловодьем усугубится, и взрослая рыба, и малёк массово погибнут. Такое уже было пару лет назад».

Тем временем Федеральное агентство водных ресурсов прогнозирует на конец лета и начало осени нехватку воды не только в низовьях в водохранилищах Волжско-Камского каскада. По данным ведомства, приток воды в августе 2021 г. ожидается на 20–50% ниже нормальных показателей.

Сура: рыба с белыми глазами

Главная водная артерия Пензенской обл. – река Сура – в преж­ние годы привлекала рыбаков. Сейчас они обходят её стороной, особенно в городской черте. «Река мелеет, ничего хорошего там не поймаешь, – рассказывает рыбак Александр Кочерев. – Часто вижу всплывшую рыбу с характерным белым цветом глаз, а это признак отравления. Увлечённые рыбалкой ребята предпочитают ехать за уловом в другие районы области. Сам рыбачил в городской черте Суры более 10 лет назад, поймал то же, что и герой Вилли Токарева в популярной песне».

Рыба в Суре всплывает кверху брюхом постоянно, и горожане выкладывают в соцсетях фото с рыбными трупиками. Часто «фотозоной» для таких снимков становятся места около промышленного гиганта региона – ОАО «Маяк». Руковод­ство предприятия заявляет: разрешение на спуск сточных вод у них есть, стоки соответ­ствуют нормам. Однако в декабре 2020 г. Росприроднадзор нашёл нарушений у «Маяка» на 180 тыс. руб. Если учесть, что оборудование по очистке воды стоит десятки миллионов рублей, получается, что заплатить штраф дешевле. А местный Рыбнадзор связь между стоками и гибелью рыбы не нашёл.

Связи, может, и нет, но рыбы становится всё меньше. «В сравнении с верхним участ­ком реки рыбное население Суры в черте Пензы отличается низкой численностью и небольшим разнообразием. В контрольных отловах доминируют неприхотливые к среде обитания рыбы. Связано это в первую очередь с загрязнением воды. И тенденция к улучшению не наблюдается», – заключает пензенский ихтиолог Виталий Осипов.

Каспий: почему дохнет лещ?

Заядлый рыбак Зелимхан Османов с 1987 г. не пропускает ни один летний сезон на берегу Каспийского моря в Дагестане. «Лучший отдых от работы и семейной суеты – это рыбалка, но улов скудный нынче, тарань изредка попадается, чаще всего клюёт килька. А на песке вокруг валяется куча мёрт­вой рыбы. Противно!» – признаётся он.

«Тревожит, что комплексные исследования не проводятся. Отчего гибнет рыба, определяет ветеринарно-санитарная лаборатория. Почему они тянут? – возмущается доктор биологических наук, профессор, специалист в области экологии и ихтиологии Нухкади Рабазанов. – Чаще всего рыба умирает из-за нехватки кислорода, в поисках его особи выбрасываются на берег, где и погибают. В последнее время начал дохнуть лещ, а ведь этот вид самый неприхотливый, устойчивый к разным заболеваниям. Надо срочно искать причину!»

По словам профессора, в регионе исчезают осетровые. Не погибают, а именно исчезают. Безвозвратно. «В 1990-е гг. был массовый браконьерский вылов в таких размерах, что до сих пор государство восполняет утрату морской фауны. Положение спасают рыбные хозяйства, частная рыбохозяйственная промышленность, потому что море само уже не справляется», – ­утверждает Рабазанов.

«Гибель рыбы наблюдается ежегодно, это естественный процесс, – возражает главный научный сотрудник КаспНИРХ, доктор биологических наук Ахма Абдусамадов. – В Каспийском море обитают 140 видов и подвидов рыб, из них массовыми промысловыми считаются 20 видов. Ценные и особо ценные – осетровые: каспийский лосось, белорыбица, кутум. Состояние запасов их неудовлетворительное, разнообразие снижается. Но запасы полупроходных речных видов рыб – это вобла, судак, сазан, сом, щука – стабилизировались. А состояние популяции морских рыб, особенно кильки, позволяет восстанавливать морской промысел рыб на Каспии. Не следует забывать о морских сельдях и кефали, запасы которых достаточно велики».

По словам Абдусамадова, ежегодно в России выпускается в естест­венную среду обитания 35–40 млн молодых осетровых рыб. Постепенно и их запасы будут восстанавливаться.

Зачем человеку рыбалка?

Почему некоторых людей так тянет на рыбалку? Ведь этот процесс давно уже не связан с необходимостью добыть пропитание.

– У человека, который сидит на бережку, закинув удочку в воду, могут быть разные мотивы: сбежать от сварливой жены, обрести душевное равновесие, провести время с друзьями, просто философски созерцать гладь воды... А ещё азарт, инстинкт охотника, желание поймать большую рыбу зовут людей на берега озёр и рек, – объяснил «АиФ» директор Современной школы психотехнологий Александр Мымрин. – Если же копнуть глубже, то, как считают психоаналитики, любители рыбалки неосознанно стремятся решить с её помощью свои неурегулированные вопросы с противоположным полом. Ведь рыба – женский символ. А стремление поймать, подсечь её – это неосознанное желание найти ответ в своих отношениях с мамой, супругой, любовницей, сестрой, дочерью, коллегой по работе и т. д. Поэтому на рыбалку обычно ходят мужики, а не женщины, которые увлекаются этим крайне редко.

Кроме того, мужчина с удочкой или спиннингом на водоёме чувствует себя комфортно, поскольк­у рыбалка – это, по сути, игра. Взрослых дяденек влечёт бессознательное стремление повернуть время вспять, вернуться в беззаботное детство, снова стать мальчишкой, хотя бы на время стряхнуть с себя груз проб­лем. Это форма ухода от сложности реального мира, от взрослой жизни и ответ­ственности, которую она налагает на человека. Отсюда и азарт, который обычно испытывают дети, когда во что-то увлечённо играют. Рыба скрыта под водой, и на рыбалке стремимся схватить невидимое, вытащить на поверх­ность то, что не даётся нам в рук­и.

«Русского осетра мы уже безвозвратно потеряли»

На Сахалине почти исчезла горбуша, которую вылавливают браконьеры. В других регионах грозят уйти в историю не только благородные стерлядь или осётр, но и гораздо менее «титулованные» обитатели водоёмов. Что происходит с нашими рыбными ресурсами? Ситуацию анализирует старший советник программы по устойчивому морскому рыболовству WWF России Константин .

«Мёртвые зоны» множатся

– Во всём мире проблемы с водным биоразнообразием примерно одни и те же. Рыбы не признают границ. Например, в Атлантике и Средиземном море человек своими руками поставил на грань уничтожения синепёрого тунца, мясо которого высоко ценится: оно идёт на сашими и суши. Пострадали и акулы – их плавники считаются деликатесом в китайской кухне (из них готовят знаменитый суп). Под угрозой окончательного исчезновения оказались вакиты (морские панды) – самые маленькие в мире представители китообразных, обитающие только в одном месте – в северной части Калифорнийского залива. Их осталось всего 10 особей.

Ещё один негативный фактор – закисление Мирового океана. Наряду с глобальным потеплением этот процесс тоже является следствием деятельности человека: переизбыток углекислого газа в атмосфере растворяется в морской воде, в результате чего изменяется её кислотность. От этого страдают моллюски, кораллы и зоопланктон – основа всей морской пищевой цепочки. Скелеты таких существ, состоящие из извести, в кислотной воде попросту разрушаются.

Не меньшую тревогу вызывают и мёртвые бескислородные зоны в Мировом океане – в этих районах морские обитатели гибнут или покидают их. Год от года таких участков становится всё больше, а уже имеющиеся увеличивают свою площадь.

Где вся горбуша?

До России эти безжизненные зоны пока не дошли. Однако и у нас биоразнообразие рыбных ресурсов тоже меняется. Серьёзно пострадала россий­ская гордость – осетры. Боюсь, их мы уже безвозвратно потеряли. Происходит это потому, что изменился гидрологический режим в местах их обитания: из-за строительства гидроэлектростанций эти рыбы не могут попасть на свои нерестилища, а сбросы воды из водохранилищ смывают отложенную ими икру. Рыбоводные заводы не дают достаточно молоди осетров, а та, что выживает, становится добычей браконьеров.

На Сахалине же, увы, почти вымерла горбуша. Из 27 наиболее крупных нерестовых рек, впадающих в южную часть Татарского пролива, эту рыбу удалось повстре­чать штучно только в двух. А ведь все эти реки составляют основу нерестового фонда тихоокеанских лососей юго-западного Сахалина. Горбуша должна встречаться там повсеместно и в большом количестве. Но её нет – выловили браконьеры и легальные рыбаки.

И при этом, несмотря на рекомендации учёных, на Сахалине вылов горбуши значительно превышает тот, что может дать природа. Вылавливается почт­и вся рыба, идущая на нерест, а рыбоводные заводы, которые построи­ли там в большом количестве и в которые вкладывают миллиарды, неспособны воспол­нить ущерб. На мой взгляд, эти огромные средства было бы эффективнее использовать для сохранения естественных нерестилищ рыбы и борьбы с браконьерством.

«Это вам не нефть или уголь»

Потепление климата тоже влияет на рыбу: тропические виды всё чаще заходят в Японское море, а северные виды рыб и беспозвоночных – крабы, креветки, а иногда и кальмары – мигрируют в ещё более высокие широты. Что, кстати, может быть причиной заселения краба-стригуна – пришельца с Дальнего Востока – в Баренцево море и море Лаптевых. Появились даже квоты на его вылов, а раньше этого краба там не было вообще. С одной стороны, хорошо, что в Арктике появился такой новый промысловый вид, однако пока неясно, как это будет влиять на местное биоразно­образие. Горбушу, которую в своё время вселили в Баренцево море, норвежцы сейчас называют «русским лососем» и «красным интервентом». Они совсем не рады такой гостье и считают, что её присутствие может навредить таким ценным промысловым породам местных рыб, как форель и сёмга. Можно вспомнить и пере­возку гребневика (сущест­ва, похожего на медузу) в Чёрное и Азовское моря. В 1980-х он приплыл туда с балластными водами нефтяных танкеров, а затем как хищник едва не уничтожил весь ихтиопланктон в Чёрном море.

Угрожающая ситуация наблюдается с самым крупным тихоокеанским лососем – чавычёй – на Камчатке. Эту рыбу сейчас ловят браконьеры и любители спортивной рыбалки. Если так пойдёт и дальше, чавыча перестанет быть промысловым видом и станет встречаться в реках только штучно. Один лишь факт: процент браконьерской чёрной икры на мировом рынке ныне составляет 50%, красной – не менее 30%.

К водным биоресурсам нельзя относиться так же, как к нефти, углю и другим полезным ископаемым, которые лежат в земле и можно спокойно увеличивать их добычу. С рыбой ситуация иная. Запланировали, скажем, выловить в регионе 5 млн т рыбы за год, на следующий год – 6 млн т. Но по каким-то причинам численность её упала, что и произошло на Сахалине, и всё – ловить уже нечего. Нечто подобное случилось с некоторыми популяциями сельди, а недавно – с палтусом в северо-западной части Тихого океана. Так что не планы вылова надо наращивать, а сохранять то, что осталось.

На опережение сработать не успели

Человек – странное сущест­во: жалуется, что рыбы стало меньше, и при этом безбожно её травит.

Григорий Жуков, аспирант кафедры зоологии и эволюционной экологии животных ТюмГУ:

- Наш Север – промышленный регион, что отражается на экологии. К загрязнениям водоёмов особенно чувствительны рыбы сиговых пород, они страдают больше всего. Тяжёлые металлы и другие вещества накапливаются в их организме и влияют не только на жизненный цикл, но и на репродуктивные показатели: икры становится меньше, качество её ухудшается. Как следствие, сокращается популяция, маточное стадо. Постепенно ценные породы вытесняют так называемые сорные виды рыб – язь и прочие карповые. Ртуть, свинец, кадмий и другие тяжёлые металлы, накапливаясь в грунте озёр и рек, попадают в организмы обитателей водной среды и уже передаются по цепочке из поколения в поколение. И с каждым последующим эффект нарастает. Промышленные компании стараются компенсировать вред, наносимый экологии, и периодически выпускают миллионы мальков разных пород рыб. Мера эта полезная – частично она помогает сохранить баланс, но несколько запоздалая.

Очистные сооружения, которые появляются на предприятиях, экомониторинг, компенсаторные мероприятия – обо всём этом надо было задумываться давно. Чтобы хоть как-то сгладить нанесённый ущерб, по­требуется много времени. Мы не успели сработать на опережение, поэтому теперь догоняем.