Вы считаете нас быдлом: таежные жители начали воевать с бизнесом

Рядом с вами начинают что-то сносить или строить, и привычный быт рушится. Перед окнами вырастает небоскреб, закрывающий свет. Возле дачи открывается заправка, от нее воняет бензином. Новый мусорный полигон хоронит ваши заветные грибные места.

Чей-то бизнес воцаряется на пространстве, которое является в какой-то степени вашим. Вы не можете отдать его. Вы должны защищаться.

Локальные войны населения с бизнесом в последние десятилетия превратились в обыденность. Хотя это ненормально, так быть не должно.

Мы не враги, а граждане одной страны. У нас просто разные интересы. И мы не должны воевать из-за того, что интересы у нас расходятся. Мы должны договариваться. Но в государстве нет для этого механизма. Жители Сеи возмущены происходящим.

Люди не любят, когда бизнес приходит со своими затеями туда, где они живут. И даже не очень важно, что именно возле них затевается. Люди в любом случае не хотят никаких изменений, идущих от бизнеса, потому что:

а) они нарушают привычный порядок жизни;

б) решения об изменениях принимаются без участия людей;

в) бизнес затевает изменения, чтоб извлекать прибыль из того, что люди считают своим, но прибылью с ними при этом не делится.

Несмотря на то что эти три пункта являются главными причинами отторжения бизнес-затей, сторона жителей обычно выдвигает в основном экологические доводы, которые, конечно, тоже играют роль, но не первостепенную.

Сторона бизнеса отбивается политикой, объясняя, что с экологией в ее проектах все гладко, а местные жители ярятся, потому что их сбивают с толку враги, которым лишь бы раскачать ситуацию.

Это хорошая версия. Она встречает понимание у нашего руководства.

Но у нее есть ограничения. Она применима только на местности с многочисленным населением. Там еще как-то можно говорить, что к протестам против мусорных полигонов, например, прикладывают руку враги руководителей региона или даже всей страны.

Но когда протест выражают жители крошечного поселка в «медвежьем углу», на оппозицию его уже не свалишь. Никакая оппозиция не поедет за тридевять земель ради того, чтоб раскачать сотню-другую местных жителей, — это просто смешно.

Свежий пример конфликта в «медвежьем углу»: Хакасия, Таштыпский район, село Большая Сея. Тайга. Край света. До Таштыпа — 12 км, до ближайшей ж/д станции в Абазе — 37 км.

Десять лет назад в Большой Сее проживало 400 человек. Сейчас меньше. Национальный состав: 80% — хакасы, 20% — русские.

В сравнении с Москвой, Питером, Екатеринбургом и даже Абаканом, до которого отсюда 175 км, раскачивать практически некого. Народный протест здесь точно созрел естественным образом, а не был искусственно привнесен извне.

Большая Сея — идеальный образец для исследования природы конфликтов между населением и бизнесом, которые оборачиваются народными волнениями. Попробуем в нем разобраться. ■ ■ ■

Волнения в селе начали зреть перед Новым годом, когда жители узнали, что неподалеку выделен участок под геологическую разведку.

Площадь участка 4200 га, частная фирма будет искать там золото. Но не как у Джека Лондона — с лопатой и ситом, а промышленными способами. Придет тяжелая техника, буровые машины. И — конец. Лес, который жители считают своим, будет вырублен, пробурен скважинами, загажен отвалами земли. Ручей Малая Сея, из которого они пьют воду, испоганен, а окрестности села превратятся в марсианские пейзажи.  

Постоянной работы в селе нет. Сейцы зарабатывают, собирая летом ягоды-грибы-травы-орехи и сдавая заготовителям. Тем и живут. Геологическая разведка с буровыми машинами положит грибам-ягодам конец. Единственный промысел накроется.

Мало того, на предназначенном для разведки участке у сейцев — покосы и выпасы для скота. Юридически они им не принадлежат. Тем не менее это родовые земли, исторически закрепленные за жителями села.  

Понятно, почему сейцы пришли в отчаяние, узнав, что на них надвигается геологическая разведка.

Председатель сельсовета после новогодних праздников отправила письма в прокуратуру, минюст и Верховный совет республики. Подписали 170 человек.

Ответы пришли обескураживающие. У предпринимателей есть все документы. Участок выделен на законных основаниях, экспертиза дала положительное заключение, лицензия выдана. Все по закону.

В конце февраля в сельсовете было собрание. Приехали представители фирмы. Хотели получить положительное решение публичных слушаний: в начале марта они планировали начинать работу.

В местной прессе можно найти репортажи о том, как это собрание проходило.

От Московского региона до Большой Сеи — четыре с половиной тысячи километров. Но люди там говорили слово в слово то же самое, что говорят жители Центральной России, когда у них на голове планируется соорудить, к примеру, мусорный полигон: «Вы там, на участке, уже развесили свои ленточки. Вы хотя бы пришли, спросили наше мнение — населения. Вы народ ни во что не ставите, считаете нас быдлом».

Собрание в итоге приняло совсем не ту резолюцию, что нужна была бизнесу: «Запретить геологическую разведку, добычу и оценку россыпного золота на территории Большесейского сельсовета Таштыпского района Республики Хакасия».

Было это три недели назад. Ситуация сейчас зависла. Кто победит — неизвестно. ■ ■ ■

Как бы мы ни ругали бизнес, он несет развитие.

Не будет предпринимателей, затевающих что-то новое ради пополнения своего кармана, — не будет развиваться экономика. Бизнес — двигатель экономики. За это его надо ценить и поддерживать.

Другое дело, что если его только ценить и поддерживать, не загоняя при этом в рамки, он наделает бед. Его нужно держать в узде, как коня. Чтоб вез телегу, но туда, куда надо, и с той скоростью, какой надо, а не срывался и уносился в дальние дали с восторженным ржанием, оставив перевернутую телегу валяться в канаве.

Пример Большой Сеи показывает, что рамки эти очень кривые. С той законодательной упряжью, что приготовлена для геологоразведочного бизнеса, война с населением ему гарантирована.

Бизнес стремится работать там, где сочетаются два условия: а) есть большая вероятность найти золото и б) туда можно легко добраться с тяжелой техникой. Другими словами, ему нужно, чтоб к лесному участку, где будут идти работы, вела наезженная дорога. Или чтоб такая дорога проходила где-то недалеко и не надо было пробивать к участку многокилометровую новую.

В лесу такие дороги появляются только потому, что неподалеку живут люди. А где люди не живут, там и дорог нет. Хотя места могут быть весьма многообещающие.

То же самое, кстати, касается и мусорных полигонов. Их можно строить так далеко от населенных пунктов, что никто и волноваться не станет.

Но мусорному бизнесу забираться в глушь невыгодно, и он старается расположиться возле автомобильных и железнодорожных трасс. А там — всюду жизнь, всюду люди. И никто не хочет помойку у себя под боком.

Интересы бизнеса противоречат в таких случаях интересам местных жителей. Нужно искать компромисс.

Искать его должны власти. Это их работа — быть посредниками между группами с разными интересами.

Можно предложить отодвинуть бизнес подальше от населенного пункта. Разрешить бурение не сорока, скажем, скважин, а только десяти. Придумать условия, которые будут выгодны для населения: бизнес, например, выплатит местным жителям компенсации. Или включит их в состав акционеров будущего месторождения.

Разные есть варианты. Если стоит задача — договориться, бизнес найдет что предложить.

■ ■ ■

Задача «договориться» у бизнеса, безусловно, стоит.

Но договариваться ему надо не на местном уровне, а на федеральном.

В соответствии с законодательством региональные и муниципальные власти — так же, как сами жители, — не участвуют в выдаче лицензий на геологоразведочные работы. Поэтому на местный уровень бизнес спускается в последнюю очередь, когда уже обо всем договорился наверху.

«Муниципальная власть не выдает никаких разрешений, лицензирование не через нас идет, — подтвердил на собрании глава Таштыпского района Алексей Дьяченко. — Мы, конечно, тоже хотели бы принимать участие в этих решениях, но на сегодняшний день законодательство трактует по-другому».

Министр природных ресурсов и экологии Хакасии Сергей Арехов разъяснил порядок детально: «Лицензия на поиск и оценку месторождений по указанному отводу выдана 2 года назад, 25 апреля 2018 года. Чтобы все понимали, ее выдают Сибнедра по Республике Хакасия. Мы действительно узнаем о лицензии только тогда, когда она уже выдана. Ее владелец приходит в наше министерство и без конкурса получает лесной участок. Да, без конкурса! Потому что по закону такая конструкция. Мы просто оформляем этот лесной участок».

Центрсибнедра по Республике Хакасия — структурное подразделение Департамента по недропользованию по Центрально-Сибирскому округу.

Департамент по недропользованию по Центрально-Сибирскому округу — структурное подразделение Федерального агентства по недропользованию.

Федеральное агентство по недропользованию (Роснедра) — федеральный орган исполнительной власти, подведомственный Министерству природных ресурсов и экологии Российской Федерации.

Министерство природных ресурсов и экологии Российской Федерации — федеральное министерство.

Как видите, вся цепочка — федеральные органы исполнительной власти.

В ней нет звеньев, представляющих регионы и местное население. Поэтому чиновникам, выдающим лицензии и утверждающим землеотводы, совершенно неважно, что там на этих землеотводах размещается.

Чего лишаются местные жители из-за выданных ими лицензий? Как должны региональные власти их успокаивать и уговаривать? Чиновникам федеральных структур на это плевать. Они не будут разруливать проблемы, которые вызовут их решения. Разруливать их будут региональные чиновники.

Протестные настроения в такую конструкцию закладываются изначально. Но не оппозицией, а самой властью, которая принимала соответствующие законы.

По этим законам бизнес должен договариваться не с населением, а с чиновниками Роснедр, чтоб выдали лицензию, и с ФГКУ «Росгеолэкспертиза», чтоб оно дало положительное заключение на проект освоения участка.

В какие суммы обходятся подобные договоренности, мы не знаем. Наверное, недешево. Тратить после этого деньги еще и на то, чтоб умасливать местных жителей, предприниматели, понятно, не станут. Хотя на словах могут обещать золотые горы. Но выполнять обещания не будут, потому что все документы, которые требуются для работы, у предпринимателей уже на руках.

По сути, им нужно просто обмануть местных жителей, чтоб не мешали заехать на участок. Пообещать не бурить, не пачкать, не делать то, не делать это… А потом, когда работы начнутся, забыть все свои обещания.

Именно таким образом пытаются действовать представители бизнеса, который будет вести разведку в Большой Сее. Министр природных ресурсов Хакасии, обращаясь к ним на собрании, сказал открытым текстом: «Есть лукавство в том, что вы не полезете в ручьи, будете бурить или не будете… Потому что по проекту предполагается изучение золотоносности семи крупных водотоков. Количество скважин там тоже определено — если посмотреть проект, то у всех вопросы отпадут».

■ ■ ■

Вместо того чтобы искать компромиссы, бизнес стремится жителей запутать или запугать.

Это происходит везде и с любыми проектами, если они затеваются на той территории, которую местные жители считают своей из-за того, что с нею тесно связаны их быт, здоровье и она влияет на стоимость их имущества.

Публичные слушания как механизм согласования не работают, поскольку носят рекомендательный характер. К тому же их резолюции можно подделать. Привезти на собрание автобус левых пассажиров, и за скромную плату они выразят нужное бизнесу «мнение народа».

Настоящих активистов усмиряют персонально. Угрожают им. К счастью, до физического насилия дело доходит редко. Чаще люди сами отступают перед бизнесом, испугавшись и убедившись, что ничего не могут сделать.

Но вкус дерьма от того, что государство предало, не защитило их интересы, остается во рту навсегда.

Бывает, впрочем, и другой вариант — когда перед натиском населения отступает бизнес. Но и в этом тоже ничего хорошего нет. Предприниматели теряют вложенные в проект деньги и время. Они могли работать на развитие экономики страны. Но не работают.

К примеру, компания, которая решила искать золото в Таштыпском районе, преодолела уйму бюрократических препон. Вложила деньги в технику и рабочую силу. А теперь может оказаться, что зря.

«Вы пришли на эту территорию и до этого момента должны были с жителями сел согласовать, — обратился на собрании министр Арехов к представителям фирмы. — Вот мы сейчас имеем то, что имеем: население категорически против! Та резолюция, которая будет принята собранием, Минприроды будет отрабатывать. Мы сейчас ищем юридическую возможность, как эту историю остановить — даже не в этом конкретном случае, а в принципе!»

СПРАВКА «365NEWS»

Доходы от использования недр составляют более 20% бюджета страны. Недра нас кормят. Но скоро эта лафа закончится.

По данным Счетной палаты, только 22,8% территории РФ «охвачено среднемасштабной геологической изученностью при ежегодном приросте 0,4%».

Когда старые месторождения будут исчерпаны, добыча полезных ископаемых может вовсе остановиться: их будет неоткуда добывать.

В Стратегии развития минерально-сырьевой базы до 2035 г., опубликованной Минприроды, указано, что добыча второй группы полезных ископаемых (туда входит золото) будет оставаться стабильной на протяжении 15–20 лет, затем начнет снижаться — если не будет найдено новых месторождений. Если их не разведают частные компании. Такие же, как та, что получила лицензию на работу в Таштыпском районе Хакасии.