Феликс Дзержинский или Александр Невский? В России наметился дефицит бесспорных героев
Кто встанет на Лубянской площади: Феликс Дзержинский или Александр Невский? Этот вопрос возник в середине февраля неожиданно жёстко, проник на кухни и привычно разделил общество. Почему Лубянке вообще срочно потребовался памятник? И почему выбирали между этими двумя героями прошлого? Почему, например, не Чехов, Пастернак или Станиславский? Кто вообще в нашей стране решает, кого воплощать в бронзе? И несут ли памятники в России прежний воспитательный смысл?
Повод для гордости
С Дзержинским понятно: для выходцев из спецслужб вернуть «железного Феликса» на площадь – это символ корпоративного реванша. Памятник низвергли демократические силы после путча в 1991 году. История совершила круг, и всё вернулось. Но возмутились не только недовольные властью люди. Феликс Эдмундович, на секундочку, иностранец и профессиональный революционер, боровшийся с несменяемой властью и победивший в этой борьбе. Является ли он подходящим примером для школьников прямо сейчас?
Александр Невский – фигура не менее спорная. Воспитанный в Орде, благоверный князь не раз приводил монгольские войска к стенам русских городов, когда они задерживали дань или заикались о суверенитете. Как пример противостояния Руси Западу он мог бы быть полезен кремлёвским идеологам, если бы не Интернет. Слишком много вымысла в историях про Невскую битву и Ледовое побоище, бывших, похоже, незначительными приграничными столкновениями. Да и с Москвой Александр Ярославич связан мало. В общем, власть не хочет выглядеть смешной и взяла паузу на «подумать».
А подумать есть над чем. Как так вышло, что в России вдруг случился дефицит бесспорных героев? Власть хочет видеть на постаменте ярких государственников, а они слишком часто оказываются «с душком». Но творческий интеллигент был бы напоминанием, что жить, мыслить и состояться можно, вовсе не служа трону. В прошлом году случился юбилей Чехова, писавшего: «Кому чужда жизнь, кто неспособен к ней, тому больше ничего не остаётся, как стать чиновником». Где вспомнили о дате? Где поставили Антону Павловичу новый памятник?
В итоге регионы обновляют городское пространство по принципу «как бы чего не вышло». То есть безымянными, былинными или «прикольными» героями, за которых точно «ничего не будет». Конечно, и на этом пути можно вляпаться в скандал, как доказали власти Нововоронежа памятником Алёнке. «Алёнка придёт за тобой» – глумились люди над инфернальной мегерой, олицетворяющей в теории чистоту и женственность.
В Подмосковье установлен памятник огурцу, в Курске – яблоку, в Сочи – тыкве, а в Абакане – арбузу. Привыкнув видеть на постаменте человека с биографией, мы бываем озадачены, обнаружив там подопытную кошку, гвоздь или кусок поребрика. Нынешняя мода на прикольные памятники сродни новорусскому угару девяностых: красные пиджаки, барабаны Страдивари и икра на миллион в золотом тазу.
В ноябре 2017 г. в парке «Берендеевка» в Костроме открыли первый в мире памятник личной свободе человека. Когда с работы слетело покрывало, журналисты и прохожие слегка отпрянули: на постаменте трёхголовый динозавр тянул за собой плуг. А у микрофона уже разъяснял свою мысль спонсор – местный предприниматель и политик. Былинный Змей Горыныч, запряжённый крестьянским плугом, символизирует три ветви власти (исполнительную, законодательную и судебную) на службе у народа. И мало кто обратил внимание, что за плугом никого нет. Народ в ужасе сбежал от оказываемой ему помощи. К тому же пахота идёт в городской черте, в парке, а чиновничество в зелёных зонах – очень больная тема для российских городов. Это как козла в огород пустить.
Москва обогатилась памятником сырку «Дружба», а посёлок Мамоново прирос бронзовыми шпротами, выпрыгивающими из банки. В Ижевске появился памятник электрику, в Мытищах – трём запорным кранам, а в Ноябрьске – комару-нефтесосу. Последний установили по инициативе рабочих компрессорной станции №1. По официальной версии, памятник символизирует трудности, которые создают добытчикам насекомые тундры, но многие жители почему-то уверены, что он посвящён всяким редискам, обогатившимся на добыче энергоносителей. Ну из тех, что на службе народа.
Жители Екатеринбурга часто и не подозревают, что в их городе существует «Первый в мире памятник Человеку-невидимке, герою новеллы Герберта Уэллса». Хотя установлен он в самом центре столицы Урала, у библиотеки имени В.Г. Белинского. На бронзовой плите отпечатки двух ступней: левой – 43-го, правой – 41-го размера. «Герой героем, но и себя тоже хотелось увековечить», – честно признают авторы проекта, литератор Евгений Касимов и художник Александр Шабуров. В интервью они сообщают также, что желали обратить внимание на трагедию одиночества и непонятости, на мир людей, общающихся по Интернету, и бла-бла-бла. Памятник оказался под стать герою: летом его не видно в траве, а зимой – под снегом.
Отличился Томск. Здесь есть памятник счастью в виде довольного мультяшного пса с подписью «Щас спою…». А на набережной Томи выносит мозг композиция «Антон Павлович Чехов в Томске глазами пьяного мужика, лежащего в канаве и ни разу не читавшего «Каштанку». И вряд ли самому Чехову понравилось бы такое воплощение. В 4-м секторе местного стадиона «Труд» усадили бронзового болельщика: простой мужик, опираясь ногой о кресло впереди себя, сжимает в кулаке газету, а раззявленный рот с папироской в уголке искажён в ярком эмоциональном переживании. Похоже, он выкрикивает те самые слова, которые Роскомнадзор запрещает печатать в газетах. Ещё одна новость – памятник любовнику: на перекладине в импровизированном окне висит нескладная мужская фигура в трусах.
Из всей этой вереницы креатива вовсе не следует, что роль личности в истории померкла. Например, памятники Сталину восстали уже в десятках городах России. В основном это бюсты, установленные в республиках Северного Кавказа, но в Удмуртии у проходной мясокомбината «Звениговский» вождя воплотили в полный рост. Почти пять лет назад в Орле с большим скандалом установили первый в России памятник другому «государственнику» – Ивану Грозному. На постаменте начертали цитату из Николая Карамзина: «Добрая слава Иоаннова пережила его худую славу в народной памяти: стенания умолкли, жертвы истлели, и старые предания затмились новейшими».
Но если народная память оказалась такой короткой, почему снесли альтернативный памятник правителю в Красноярском крае – в виде окровавленного кола? Не потому ли, что кол стал бы неважным фоном для «доброй славы Иоанновой», воплотившейся в июле 2017 г. у столичного метро «Китай-город» в виде бронзовой скульптуры? Жертвы, может, и истлели, но даже в нашей стране пока не решились поставить памятник «эффективному менеджеру» Лаврентию Берии. Правда, есть предложения из Сургута и уральского посёлка Лесного. А в январе 2021 г. объявлено, что восковая фигура Берии украсит павильон на ВДНХ, посвящённый советскому «атомному проекту».
Уличная война
Ещё к началу XXI века москвичи и гости столицы осознали – с памятниками что-то пошло не так. В 2001 г. на Болотной площади появился дар маэстро Михаила Шемякина – скульптурная группа «Дети – жертвы пороков взрослых». Автор персонифицировал 12 уродливых пороков, тянущих к беззащитным мальчику и девочке свои потные ладошки. Критики резонно отметили, что Алкоголизм, Наркомания, Проституция, Нищета, Война, Равнодушие, Садизм и есть главные герои композиции, которую в народе нарекли «памятником педофилам». Но с художественной точки зрения творение Шемякина – далеко не худший экспонат.
В те годы мэрия Москвы не знала, сколько монументальных скульптур установлено в столице в постсоветские годы. Подсчитали лишь примерно: более тысячи памятников за 10 лет, новых заявок более 300, под две трети из них уже выделены места. В советские времена властные коридоры были полны скульпторов, которые требовали не только установить, но и оплатить свои работы. Поэтому чиновники на ура принимали меценатов, которые просили одно лишь место под установку и сами предлагали им «призовые» за подпись. Когда очнулись, было уже поздно: видя, насколько упростилась процедура, памятники стали втыкать по одной лишь устной договорённости. То бишь самостроем.
В СМИ сообщалось, что практически самовольно устанавливались памятники Данте Алигьери, Виктору Гюго, Юрию Никулину, Михаилу Шолохову, барону Мюнхгаузену. Если в Париже за год появляется 4–5 новых объекта, то в Москве – полсотни. Дар Ташкента – памятник поэту и философу Алишеру Навои комиссия по монументальному искусству при Мосгордуме предлагала разместить у посольства Узбекистана, а он в итоге оказался на Серпуховской площади. После изменений в городском законе в компетенцию комиссии не входит оценка художественного качества произведений, она лишь прикидывает целесообразность установки памятника. А как тут пропишешь критерии? Поэтому дуют на воду: отклонили памятники Галине Старовойтовой и Степану Разину, но приняли сырок «Дружба».
Возможно, одним из символов нашей эпохи назовут питерский новодел «Пушкин ушёл». На улице Савушкина, недалеко от места дуэли, установлена скамья, на которой поэт оставил свои личные вещи: плащ, цилиндр, раскрытую книгу и перо. По мысли авторов, поэт как будто ушёл прогуляться и скоро вернётся. Однако не исключено, что он покинул нас навсегда.
Ещё лет 30 назад любопытный прохожий всматривался в памятник: дескать, интересно – кому? А сегодня привычка уходит, потому что «памятников никому» стало слишком много. А про иных персонажей, кажущихся чиновникам примером, даже не хочется ничего знать.