Чужую беду руками разведу…

Наверное, все знают эту русскую пословицу: «Чужую беду руками разведу, а к своей ума не приложу». На мой взгляд, здесь-то и кроется та самая извечная народная мудрость. Действительно, часто случается, что в беде помогают чужое участие и забота, а несчастье могут отвести чужие руки. Главное, чтобы эти руки были добрыми, чистыми, умными, а в наше время еще и профессиональными. Особенно когда эта беда коснулась своим недобрым крылом судьбы ребенка.

В последнее время, пожалуй, не проходит ни дня, чтобы по какому-либо из центральных телеканалов не прошел сюжет, рассказывающий очередную неблагополучную историю детской жизни. И что характерно: в 9 из 10 случаев сотрудники органов опеки и попечительства выглядят — как бы поаккуратнее выразиться — бессердечными, безграмотными личностями, безжалостно ломающими детские судьбы. С одной стороны, желающие ни за что ни про что отобрать у матери детей, а с другой — упорно не замечающие ситуацию, когда жизнь ребенка действительно находится в опасности. Вот только несколько примеров.

В Омске мать систематически избивала 6-летнего сына, кусала его, колола вилкой. А однажды включила на кухне и в ванной кипяток, заперла дверь и ушла. Соседи снизу, чью квартиру заливало, вызвали сотрудников МЧС. Ребенка спасли. В отделе опеки и попечительства заявили, что они ничего не знали, хотя те же соседи не раз сообщали, что слышали плач и крики мальчика, что он никогда не гуляет во дворе, не посещает детский сад. Теперь с омской опекой разбирается Генеральная прокуратура РФ. А Следственный комитет по Красноярскому краю ведет проверку сведений о незаконном изъятии детей лично начальником отдела опеки и попечительства Козульского района из нескольких приемных семей пос. Лазурный. Причем она неоднократно заявляла о своем желании забрать детей от одних родителей и передать их другим, ради чего даже фальсифицировала некоторые документы. И наконец, последний случай: у многодетной семьи из пос. Тюльпанный Оренбургской области насильно забрали четырех малышей. Сотрудники отдела опеки и попечительства буквально вырывали грудного ребенка из рук матери, а полицейские надели на нее наручники. В инциденте снова разбирается Генпрокуратура. И у людей складывается впечатление, что в этих службах собрались исключительно злые тетки, которые ради чести мундира готовы на все…

Мой хороший знакомый, выслушав очередную гневную тираду, усмехнулся: «Странный ты человек. Ну зачем федеральным телевизионщикам тратить эфир на позитивные примеры? Они вмешиваются только тогда, когда ситуация действительно выглядит безобразно и необходимо участие серьезных правоохранительных структур. А если все хорошо и специалисты работают правильно и грамотно, чего тут обсуждать-то? Ну вот скажи, в Абакане за последние 10–15 лет был ли хоть раз какой-нибудь скандал, связанный с работой этих органов?» Я подумала и ответила: «А ведь и правда, ничего подобного не случалось». — «Во-от, а ты удивляешься. Значит, люди на своем месте». И тогда я решила задать несколько вопросов Ирине ТАБОЛИЧ, руководителю тех, кто «на своем месте», — начальнику отдела опеки и попечительства ГУО Абакана.

— Ирина Николаевна, давайте начнем с самых простых вопросов. Как вообще попадают на работу в отделы опеки и попечительства, как туда пришли вы и что нужно для такой работы?

— Пришла по рекомендации управления образования 10 лет назад. Есть в нашем коллективе сотрудники, которые раньше работали в инспекции по делам несовершеннолетних, в детских домах, в Доме малютки, то есть так или иначе тесно соприкасались с неблагополучием в семье, в жизни ребенка. Желающие проходят конкурс, собеседование. Знакомимся с информацией с прежнего места работы. В общем, как везде. Кстати, в официальном документе сказано: «Требует-
ся профессиональное образование». Кто бы объяснил, что это значит? Ведь работников подобных структур нигде не готовят. Нет в вузах таких факультетов! Мы даже не социальные работники, мы — особая каста. Как и где можно научить состраданию, душевной щедрости, личной заинтересованности в судьбе каждого ребенка, умению реально отделять черное от белого? Знаете, что самое опасное в нашей работе? Это когда, как говорят психологи, «глаз замыливается». И человек действует только по инструкции. А ведь нет двух одинаковых ситуаций, к каждому случаю нужно подходить индивидуально. И не дай бог рубить сплеча!..

— Родители разводятся. Суд решил, что ребенок должен жить с матерью или, наоборот, с отцом, а он — ни в какую. Что делать?

— Пожалуй, самый сложный вопрос. Согласно закону, мнение ребенка учитывается с 10 лет. Но ведь и в 8, и даже в 6 лет его за шиворот не возьмешь, в пакет не упакуешь и не увезешь. Суд, конечно, прислушивается к мнению опеки, а мы стараемся объяснить родителям, что в первую очередь нужно учитывать права ребенка, смотреть, где ему лучше жить по объективным причинам и не вырывать его друг у друга, а искать точки соприкосновения.

— Часто ли приходится ограничивать родителей в их правах, а потом и полностью лишать? И много ли случаев восстановления?

— Начнем с того, что мы не карательная организация. И в идеале каждый ребенок должен жить в родной семье. Но, к сожалению, число случаев ограничения, а в дальнейшем и лишения родительских прав растет с каждым годом. И это несмотря на то, что подобная процедура — выйти с иском в суд и доказать вину родителей — довольно сложная. А вот восстанавливаются немногие, практически единицы. Во-первых, не так-то просто выполнить весь так называемый комплекс оснований, по которому мама или папа вновь получат своего ребенка. А во-вторых, случается, что через некоторое время ситуация повторяется и все происходит по новой: ограничение — лишение — замещающая семья. В крайнем случае — детский дом.

— А из детдома можно взять под опеку или даже усыновить…

— Конечно. У нас подобные истории нередки, и в преобладающем большинстве они кончаются позитивно. Дети обретают любящую семью, надежную крышу над головой, перспективу на будущее. Но есть случаи (они единичны, но, увы, от них никуда не денешься), когда в судьбу ребенка грубо вмешивается действительность. Не забуду уникальную ситуацию: мальчика усыновили в полгода, все было хорошо, а в 14 лет какие-то «добрые» люди рассказали, что он не родной. И подросток как с цепи сорвался. Все кончилось тем, что в 17,5 года пришлось оформлять разусыновление. В моей практике подобное случилось в первый раз, и очень надеюсь, что в последний. Хотя вот совсем недавно приехала из Тувы женщина, опекун троих наших детей: «Заберите назад». Горько и больно все это…

— По таким историям, наверное, можно целый роман написать, типа «Униженные и оскорбленные». А что самое трудное в вашей работе?

— Вы лучше спросите: «Что самое легкое?» А его нет. Все зависит от личного отношения к своему делу. Любое наше решение касается детских судеб, и по наитию его не примешь. Хотя случается всякое. Думаете, нам везде рады? Вот получили сигнал: по такому-то адресу дети в опасности. Начинаем проводить проверку, часто вместе с КДН и прокуратурой. Приходим, на пороге пьяный папаша, сыплются угрозы. И что? Махнуть рукой и сказать: «Да живите вы как хотите!» Ну, а если завтра случится настоящая беда? Жизнь — не книжная история, в ней все гораздо сложнее и грубее любого романа…

…Вот так и «разводятся» детские несчастья чужими руками и душами. Чужими, не кровными, но чуткими, добрыми и неравнодушными. Сколько детских судеб они уже спасли и сколько еще спасут. Мужества вам и терпения!

Маргарита ЛОГИНОВА
Фото из открытых источников