Долгожданная весна 1945 года
Воспоминания фронтовика Ивана Байкалова
«Весна 1945 года стала началом нашего большого наступления, в результате которого мы оказались на немецкой земле. Мы успешно наступали на Одерском плацдарме»… Газета «Абакан» завершает публикацию военных воспоминаний нашего земляка, ветерана Великой Отечественной войны Ивана БАЙКАЛОВА.
Спустя 3 года и 9 месяцев войны
Советские части приближались к старой польско-немецкой границе. «Долго же мы сюда добирались. Позади 3 года и 9 месяцев кровопролитной войны. Бесноватый фюрер и его дворняжка Геббельс втолковывали немцам, что советским войскам никогда не удастся одолеть победоносную немецкую армию. Удалось! Гоним вас от самого Сталинграда! Не за горами и Берлин – непременно придем туда!» Примерно такие мысли победной весной 1945 года крутились у меня в голове.
По мере нашего приближения к границе во всех частях и подразделениях была проведена соответствующая работа. Всем бойцам и командирам армейские политработники постоянно внушали: мы ведем справедливую, освободительную войну. Наш противник – фашистская армия. Мирное население Германии за злодеяния фашистов на нашей оккупированной земле не в ответе, мы должны проявлять человечность в отношении немецкого населения. Мне казалось, что наши солдаты не очень-то воспринимали эти установки командования. Ведь столько зла принесли фашисты каждому из нас! У многих были убиты на войне отцы и братья, замучены на оккупированной территории и угнаны в немецкую неволю родители, дети, родственники, разорено хозяйство, сожжены дома. Как можно забыть все это и не отомстить? Мои опасения не подтвердились. Первые же встречи с немецким населением – со стариками, женщинами, детьми – показали, насколько отходчив и гуманен советский солдат. Озлобление к немцам как-то стало ослабевать, хотя отдельные случаи бывали. Да и как можно было мстить этим смертельно запуганным, беззащитным, чувствовавшим себя обреченными людям? Им внушали, что русские солдаты – это бородатые свирепые дикари, уничтожающие все подряд, никого и ничего не щадя. Под давлением военных властей немцы покидали свои жилища и уходили на запад вместе с отступающими войсками. Перед нами открывалась печальная картина: брошенные дома, во дворе – беспризорный скот, в домах – куры, гуси, поросята, собаки…
Форсирование Одера
Советские бомбардировщики прорвались в глубокий тыл противника, громили его резервы, базы снабжения, мешали немецким частям перегруппироваться. Мощная водная преграда – река Одер, на которую немцы возлагали большие надежды, – была форсирована нашей стрелковой дивизией сходу. Инженерные части обустроили переправу через Одер: понтонный мост и два парома. Вслед за пехотой на западный берег переправились танки, артиллерия и другие подразделения. Мне в ходе этой переправы вновь сильно не повезло. Как и в феврале 1944 года на Днепре, под Никополем, я вновь принял ледяную купель на Одере. Случилось это так. Стрелковая рота, которой я командовал, переправлялась через реку на больших лодках, я находился в одной из них. Противник нас заметил и открыл ураганный артиллерийский огонь. Берег был уже рядом, когда один из вражеских снарядов упал неподалеку от нашей лодки. В результате взрыва она перевернулась, и все, кто в ней находился, оказались в холодной воде.
На наше счастье земля была уже под ногами, и, не останавливаясь, мы пошли в атаку на позиции немцев. Выбили их из траншеи и с боем заняли немецкий городок Олау. Только после боя нам удалось обсушиться и обогреться. Старшина привез сухое обмундирование, нижнее белье, сухие портянки. Именно здесь мы отметили праздник 23 февраля – очередную годовщину образования Красной армии. Наш отдых был недолгим, поступил приказ командования вновь идти в наступление в направлении немецкого города Канта. Он был взят нашей 48-й дивизией штурмом ночью. Небольшой городок Кант запомнился мне двумя особенностями. Обороняли его подразделения немецкого народного ополчения – «фольксштурма», которое почти полностью состояло из 15–16-летних юнцов и глубоких, по моим тогдашним представлениям, стариков (им было лет по 60–65). Вторая особенность города – обилие крепкого пива и множество расхаживающих по улицам кур. Наличие птицы на улицах объяснялось тем, что в окрестностях Канта находилась крупная птицефабрика, которую разбомбила наша авиация.
Фронтовые дороги Германии
Зима начала сдавать свои позиции, установились плюсовые температуры. Фронтовые дороги раскисали на глазах. Из всех имеющихся на вооружении Красной армии автомобилей по полевым дорогам с трудом мог передвигаться только американский вездеход «Додж 3/4». Даже мощные «Студебекеры» вязли в этой непролазной грязи. Нас, солдат-пехотинцев, выручали старые добрые русские и трофейные немецкие лошадки. Невзирая на непролазную грязь, конные обозы подвозили на передовую все необходимое: продовольствие, боеприпасы, пополнение.
После небольшой передышки подразделения дивизии были пополнены новобранцами, оружием и боевой техникой. И вновь пошли в наступление, ежедневно с боями продвигаясь в западном направлении на 15–20 километров. Мы все время наступали, были случаи, когда на столах немцев оставалась еще горячей приготовленная пища – так поспешно срывались со своих мест немцы-крестьяне и многие жители городов. Оставались лишь те, кто по какой-либо причине не мог уйти на запад. Надо было видеть их глаза! В них плескалась полная обреченность. Но русские солдаты в большинстве случаев обращались с ними по-людски. Почти ничего не брали, за исключением еды и велосипедов. Их в каждой немецкой семье было по два-три, а то и больше. Солдат рассуждал просто: я отмахал пешком многие сотни километров, почему бы не воспользоваться велосипедом? «С разрешения» хозяев брал транспортное средство и уезжал. Ехал до тех пор, пока не попадался на глаза начальству. Тут «наездник» бросал велосипед, но не терял надежды, что возможность прокатиться еще будет.
Обзавелся велосипедами и кое-кто из моих орлов, особенно господа сержанты. Я делал вид, что не замечаю, а старшине велел предупредить каждого «наездника», чтобы не мозолили глаза высокому начальству. Когда завязывался бой, все эти «трофеи» бросались. Зато на марше можно было наблюдать забавное зрелище. Солдаты постарше (большинство из них никогда в жизни не пробовали сесть на велосипед) устало шагали, а те, кто помоложе, красовались на велосипедах на малых оборотах, лениво покручивая педали. Иные бойцы перекладывали на них снаряжение и амуницию и вели велосипед рядом, т. к. у них не было навыков езды на велосипеде. Разумеется, солидное воинское начальство такой «винегрет» категорически запрещало. Но больших чинов в армии мало, а солдат – сотни и сотни тысяч. Попробуй, уследи за каждым!..
Отступающие немцы
С каждым новым весенним днем 1945 года мы дальше и дальше продвигались вглубь Германии. В начале наступления мирные жители немецких сел по пути нам встречались очень редко. Однако картина постепенно менялась. На войне я много раз убеждался, как невероятно быстро распространяются слухи. Весть о том, что советский солдат – не варвар, не насильник, а простой парень, быстро покатилась впереди нас. Все больше жителей сел и городов останавливались и даже поворачивали назад, к своим очагам. Но многие немцы продолжали упорно идти на запад.
Страшно выглядели в ту победную весну многие немецкие дороги. Рядом с разбитой военной техникой и оружием валялось тряпье, а среди большого числа трупов фашистских солдат часто встречались и тела цивильно одетых немцев и немок. Наши летчики, танкисты, артиллеристы громили отступающие войска противника, но в колоннах немецких войск двигались и мирные жители. Победные наши дороги почти сплошь были усыпаны перьями из подушек и перин немецких фрау. Чем ближе мы подходили к Берлину, тем чаще на нашем пути встречались города и села, где были вывешены белые флаги. Приятно было видеть множество белых полотен и флагов – символов немецкой капитуляции и безоговорочного признания нашей Победы.
В заключение вот о чем: попав на фронт в ноябре 1941 года, я участвовал в срыве немецкого наступления под Москвой в районе Крюкова и Солнечногорска, в боях под Старой Руссой, в неудачном наступлении под Харьковом и Ростовом. Воевал под Сталинградом, в излучине Дона, участвовал в Ясско-Кишиневской операции в 1944 году, в освобождении Польши, Австрии и Чехословакии. Участвовал и в боях на германской земле, Победу встретил в Праге. Всего на фронте я пробыл 1251 сутки. Горжусь, что прошел этот тяжкий и долгий путь вместе со своей страной и народом.
Воспоминания фронтовика записал Сергей БАЙКАЛОВ